Общежитие. Соседи.

В окне небольшого простой высокоэтажки, освещаемого теплым светом дешевых лампочек можно было заметить, как летают предметы с одной стороны в другую и наоборот, по силуету напоминающие то подушку, то шмотье какое-то, то еще что-то мелкое, но убедительно тяжелое. Гул хаоса на маленькой кухне стоял соответствующий. Ребята уже и не помнили почему ругаются и с чего вообще началось, но вполне возможно, что как всегда началось все со здравия, и сейчас активненько идет к упокою. — И вообще, достал уже! — провозгласил один из ругающихся. — Которую уже ночь бухой приходишь! — аристократическую молочную кожу украшал румянец, русые волосы находились в беспорядке, в ореховых глазах полыхал огонь преисподней, тонкая ручка достаточно агрессивно сжимала сковородку, дабы в случае чего защитить свою миниатюрную тушку. — Кодировать скоро потащу тебя! — Ану цыц, болонка! — второй же, более высокий, плечистый, с темными волосами и блядскими глазами цвета как у хаски. — Сидеть! — парень явно потешался над своим любимым сожителем. — Да ты офигел в край! — миниатюрный парень вполне реально собирался прибить чугунным оружием и закопать неподалеку в лесу тело. — Так, не беси меня, я вообще-то за гитарой пришел. Заберу и утопаю обратно. — Куда обратно? Пьянь несчастная! — возмущение было на максимуме и звучало на высоких нотах. — Спать! Или точно прибью. Светло-голубые глаза уныло посмотрели прямо на собеседника, поймав одного из раздвоения, осторожно перевели взгляд на сковородку. Обладатель сего взора тяжко вздохнул и кое-как направился к комнате, но потом передумал и вернулся к плите, (где ранее заприметил средство мести) схватил кастрюлю борща и швырнул в ноги к любимому. Он не хотел причинить вреда, но поставить точку в этом глупом споре пьяному сознанию было необходимо. — Ты.! Тыы!!! — в шоке от происходящего, миниатюрный достиг максимально высокого фальцета. — Я для тебя, кобелина, готовил его весь вечер! — Достал гавкать. — буркнули угрюмо в ответ. — Злой, точно что этот… чу. чихиха… хуя. короче, псина эта мелкая. Ужас. Обогнув красного от гнева парня, просто пошел в их спальню. — Ну ты и сука… — заключил русоволосый, вытирая набежавшие слезы. Достал тряпку и веник с совком, убирая это все. В комнате застал тело в позе свободного падения, когда наполовину на кровати, наполовину на полу. — Я тебе еще припомню это, говна кусок. В ответ пьяно и сонно буркнули что-то нечленораздельное. Утром Дэвид воскрес, победил небольшой бодун антипохмелином и в качестве извинений помыл посуду и сварганил завтрак. Готовил он как Бог, без преувеличений. За его даже простой омлет ему давали и девочки, и мальчики. А любимый после соглашался на глубокую глотку. Сюрприз сделать не получилось — Эрик восстал из мертвых и приполз на кухню на запах еды. Лицо было розовым и слегка опухшим потому что он тупо проревел большую часть ночи, жалея себя любимого, убеждаясь в который раз в словах мамы, что все мужики козлы и им одно только и надо (не важно, в каком контексте это использовалось и в чью сторону), что Дэв та еще скотина и не стоило ему доверять и давать свое сердечко и розочку (это уже от самого юноши было добавлено). Потом где-то часа два пошарил в интернете и вырубился крепким сном. — Доброе утро! — радушно попытался синеглазый. — Как спалось? — любимый молчал и это пугало. — Смотри. — после небольшой паузы, заваривая растворимый кофе, начал светловолосый. — Сначала я бахну кофейку. — небольшая драматическая пауза. — А потом по твоей тупой роже. — продолжил парень, переводя свой убийственный взгляд красных очей на любовника. Мелкий злился, видно без микроскопа. Но так дело не пойдет, сколько поеботы брюнет не творил, его зайка всегда прощал. Хоть даже и не помнил, чего именно чудил, но извиняться умел. Благодаря этому и держались их отношения. Ох, как они мирились… Голубоглазый опрокидывал любовника на стол, зажимал у сены в ванной на подвесе, благо, дрыщеватого парня, однажды вылизал прямиком на пороге когда Антон не выдержал-таки и решил уйти от него, тогда он так стонал, что соседи возмущенно застучали по батареям. Вот и сейчас он хаотично вспоминал, какой угол их скромненькой квартиры еще не обесчестен, чтобы помириться с парнем. Любимый словно прочел мысли, вскинулся. Выставил руки, стопая жеребца. Но… Окно кухни красиво украшали потеки спермы, еще более взъерошенный, с ошалелыми глазами, тяжело дыша приходил в себя Эрик. Пальцы побелели от крепкой хватки за подоконник, ноги подрагивали, трусы болтались на одной ноге у пола, а Дэвид положил голову на плечо парня и сыто улыбался. О да, это было хорошо. Взгляд опустился на заинтересованную кучу воробьев, что наблюдали за достаточно страшной порнушкой. Дэв заржал. — Теперь завтракать, в меню яйца пашот и тосты с авокадо. — напоследок смачно пришлепнув по розовому персику русоволосого, поплелся в ванную. На следующей неделе к ним заглянули в гости соседи — тихая парочка с первого взгляда ботаны обычные, а на деле те еще… (но это уже другая история). Микаэль пошел за пирогом, который должен был по времени уже испечься а Виктор покурить. Любовники остались наедине. — Зай, такая вкусная пюрэшка. — ласково протянул мелкий. — а подлива просто объедение! — Ну, я старался. — брюнет не заметил хитрого огонька в темных глазах и повелся на обманчивую нежность. Приобнял любимого и полез целоваться. Эрик встал. Эрик взял пиалу с остатками яств ровно на половину и с ехидной улыбкой перевернул еду на голову офигевшему парню. — Ты что делаешь?! — неожиданно и пугающая коварная улыбка и довольный своей местью светловолосый. Брюнет словил слабые флешбеки. — Ты нормальный вообще? — уже не так напористо, да и менее смело. — Убирай. — спокойно сев на свое место, скрестил руки на груди. — Точно злыдень. — проворчал Дэвид. Взял веник и совок, взял тряпку. Убрал и вытер. И больше не пил. Соседи вернувшись застали голубоглазого с несчастным видом моющего пол. Вопросы задавать не стали, постеснялись самодовольной улыбки наблюдающего мелкого пассивно-агрессивного, как чихуа-хуа.