Неистерпимое мучение

***

Тони приоткрыл окна с двух сторон и в салон автомобиля вбился прохладный свежий воздух. Он отвернулся к окну. Глаза блестели словно подожженный гиперкар и весь он горел невыносимо тяжело и мучительно, а кислород только подбавлял жару. Не так он планировал наказать Питера. Совсем не так. Хотел показать, преподать урок, что нельзя. Нельзя делать ничего запретного и что сейчас, во что он погряз? Отравился им, вот, что с ним стало. Подожжен непотухаемым огнём. Задавлен мыслями о нём. Хлопок двери. — Сэр?.. Вы… Хэппи недоверчиво оглянул их обоих. Один лежал свернувшийся в клубок на сидении, другой сквозным взглядом резал каждую поверхность на которую смотрел. — Выезжай. Мотор плавно заурчал и машина рванула с места. Парень выпрямился и словно подбитый коршун, вцепился маленькими коготочками в кожаные сидения, откидывая голову назад и смачно облизывая губы. Тони повернулся к нему и лучше бы этого не делал. Искры из глаз полились ослепляющим разум потоком и заслонили всё своим горением. Он на него смотрел и его пробила крупная дрожь. В глазах напротив такое же мучение и желание, оно там беспредельное и такое тёмное, будто проклятая ночь под ярким светом луны. Губы истерзаны до яркого алого цвета, отчего они стали больше похожи на спелые сладкие вишенки, прокуси — и ты почувствуешь опьянющую сладость, что похлеще любого алкоголя и наркотика в своих мутных интригах. Запретное зрелище. Запретное желание, запретное всё. Запретный он. Взъерошенный, терзающийся, желающий помощи, словно мученик, что остро ищет прохладный источник в затерянных лесах. И просит это у того, кто начал эту обезвоженную пытку, но разве так можно? Просить у мучителя то, ради чего пленитель затеял всё это. Игра выходит за рамки планируемого. Здесь что-то не сходится. Не сходится вообще всё. Нет, так нельзя. Запретный плод. Нельзя. Но он соблазнен. И мысли это беспомощно подтвердят. Они укажут на истину, что больше похожа на жажду. Обратного пути нет и не будет. В штанах становится всё теснее и дискомфортнее. Мысли тоже доставляют положительное неудобство, своим нескончаемым бубнежом. Так и сойти можно. Сойти и посчитать, что эта остановка точно твоя. Там где не будет никаких этих мучений и никто не будет тыкаться разгоряченным пахом в твой. Но водитель не останавливается там, где по мнению Тони, должна быть остановка. Существует только конечная. Впереди нескончаемая трасса, вылитые небоскрёбы и никого вокруг. Путь в один конец. Их только двое. Дразнящие друг друга острыми взглядами и опасными прикосновениями. Руки судорожно дрожат от их нехватки. Он устроил это сам. И его это не устраивает. Минуты растягиваются словно резина, превращаются в размеры длительности года. Тяжёлого, невыносимого года. Питер слабо заскулил и с больным наслаждением скривился от очередного мягкого прыжка машины на дразнящей  неровности асфальта. И проклят был тот день, когда Питер понял, что попал по-крупному. В тот день, когда включил этот обдолбанный телефон и увидел эту чертову смску. То есть сегодня. Он уже просто потерялся в счёте, утонул в этом блаженстве, что плавно переросло в нескончаемую болевую сладость. Это словно конфета на жёсткой диете, такая противная, но до звериной дрожи нужная, срываешься на простом, потом с разочарованным стоном коришь себя за невольность характера. А конфета вкусная, она дурманом топится в венах и захватывает в наслаждении все мышцы. Проблема колоссального характера. Парень раздражен, обижен, измучен. Он остро нуждается в этих горячих словах, жадных прикосновениях и в этих, наверняка обжигающих губах. Он сведен с ума. Безумие плещется словно бескрайнее море и если они не приедут до башни Старка раньше 10 минут, то Питер точно за себя не ручается. Сейчас его спасает только до боли сжатые кулаки и сладкий металлический вкус на своих же губах. Он оторван от реальности, мутным взглядом посматривая на оттененный профиль мужчины, что просто диким взглядом испепелял всё вокруг. Хотел, чтобы этот взгляд был прикован к нему, жадно впитывающий каждое его движение и стон. Желания имеют свойство сбываться. Тони резко схватил за руку еле выходящего из салона Паркера и буквально потащил его за собой. Впихнул в кабину лифта и впился в его губы требовательным поцелуем. Недосказанные слова остались где-то там за дверью, на улице, сейчас только действия и ошалелое сбитое дыхание. Первые мгновения он слабо мял чужие губы, потом проник глубже, встречаясь с горячим языком Питера и получая несдержанный стон прямо в поцелуй. Этим дурманом парень с ним поделился. В пламенном поцелуе выразил сразу все чувства: страсть, боль, долгожданное желание и измученность. Он припал к этому освежающему источнику, жадно цепляя чужие горячие губы своими. Руки Питера судорожно вцепились в ткань пиджака мужчины, притягивая его ближе, не давая и жалкому миллиметру просочиться между их телами. — Какой ты жадный Пити, — алеющие губы парня поймали эти хриплые слова и снова прижались к чужим с напором, требованием, желанием. В лифте становилось душно, слишком мало места для них, сдавленный воздух прокоптил лёгкие обоих, а они всё не могут насытиться друг другом, не обращая внимания на горящую боль в груди от нехватки кислорода. Им он не нужен. Они дышат друг другом, упиваются, смакуют, пробуют. Никто больше не нужен. Ничто больше не интересно. Мир сузился до кабинки лифта и им этого чертовски мало. — Ох черт, мистер Старк… Я не могу насытиться вами, я… ха…хочу большего… м-мистер Старк… — Малыш, тише, — прошептал мужчина, цепляя большим пальцем его подбородок и заставляя на него посмотреть, — терпение и мы будем на нужном нам этаже. Это он, наверно, попытался успокоить самого себя, ведь на Питера это совершенно не подействовало. Он бессовестно прикусил губу и вымученно застонал, затылком ударяясь о железную поверхность стены  лифта. И здесь Тони понял, что держится просто за воздух, за уже не существующие нити выдержки, что должны были спасти ещё тогда, когда он втащил дрожащего паренька в кабину лифта. Он так и замер, пытающийся осилить надвигающуюся страсть, знает, что не спасется, знает, что она неизбежно его накроет своим океаном желания, жажды, что потом Тони разорвёт в клочья совсем ничего не подозревающего Питера. — Папочка?.. — мутный взгляд и невинное личико. Они снова поменялись ролями. Этот парень чертов провокатор. Питер внезапно остро посмотрел в глаза напротив, поглаживая подушечками пальцев тяжело вздымающуюся грудь, совсем невесомо и нежно, завершая все это дьявольской улыбкой. В венах Тони моментально закипела кровь. Под теплым светом тесного помещения эта безумная улыбка казалась ему совершенно дерзкой и до боли возбуждающей, цепляющей нервные окончания его стальной выдержки. Наверно какая-то проклятая сила сдерживала его в тот момент. Парень аккуратно начинает пытать в нём зверя, что сорвись, разорвёт свою жертву в считанные секунды. Но Питер не боялся, он ластился к нему, обвораживал, чаровал своим поведением, не замечая того, что с него потихоньку срывались крепкие цепи, надежно удерживающие его в холодном плену стали. Не сдерет, не опомнится, не спасется. И Питер это прекрасно знал. Оттого и становилось приятно, что в итоге будет окольцован в горячих объятиях безбашенного мужчины. Он так думал. Он хотел, чтобы так было. Но у мужчины были свои обнадеживающие планы на данную ситуацию. Здесь и сейчас не пройдёт. Тони медленно снял с себя пиджак и беспардонно вручил его в руки парню. — Так не пройдёт, детка, — глубоким басом прошептал Старк и отстранился от него, подмечая неподдельное удивление и мутное недопонимание в ореховых глазах. Мужчина как сам не свой отошёл от него в другую часть кабинки. — М-мистер Старк?.. — Ты не забыл, что ты находишься в наказании и пытаешься сорвать куш на мне? Ты применяешь мои правила против меня самого? — губы растянулись в усмешке. Питер в нетерпении облизнул губы и сомкнул свой указательный палец в жарком плену пухлых губ. Он немигаемым взглядом уставился на руку Тони, в которой он крутил тот самый пультик. И перевёл свой ошалелый взгляд на лицо мужчины. А там невероятно ярко светилось торжество и превосходство. — Ну не беспокойся ты так, я не буду тебя мучить. Пока. Парень ухватился за перила лифта и приоткрыл рот, мутным взглядом обводя его тело. Он все также тяжело дышал, его руки до скрипа сжимали бедные перила, что ещё чуть-чуть и они согнутся к чертям под таким давлением. Тони это не могло нарадовать. Наблюдать за терзаниями паучка и не давать ему то, чего он так вымаливающе просит, это сносит крышу не хуже полётов в космос. Звонкий звонок лифта оповестил их о прибытии на нужный этаж. Тони спокойно вышел и сразу растегнул белую рубашку на две пуговицы. Питер пьяной походкой вышел из тесного помещения, осматривая огромную комнату. Просторная спальня сделанная в тёмных цветах, у стены стояла огромная кровать, рядом с ней расположился небольшой прикроватный столик, придавая большой комнате скромный уют. Окна с потолка до пола открывали почти облачный вид на огромный город, который с такой высоты казался совершенно крошечным. На каком они этаже? Двадцатый? Тридцатый? Сороковой? — Тридцатый этаж, Пити, — сказал Старк, замечая как Питер пораженно рассматривал захватывающий вид из окна. Тони на мгновенье забыл обо всем. Парень прислонился лбом к прохладному окну и влюбленными глазами, почти не моргая, стал всматриваться в каждую увиденную деталь, будто пытаясь навсегда впечатлить все это в своей голове. — Офигеть… — очарованно выдохнул Питер и повернул голову, откладывая на ближайший стул пиджак, — это в-ваша спальня мистер Старк? — Да, верно, ночью здесь становится ещё красивее, там внизу город светится всеми существующими красками, захватывающее зрелище. Глаза Питера опасно блеснули. — А можно, — он отлип от окна и стал медленно приближаться к мужчине, — мне увидеть их вместе с вами, мистер Старк? Он проговорил это так хрипло и смущенно, что Тони просто выпал из себя. — Конечно ты их увидишь, но только тогда, когда я закончу тебя наказывать, детка. Питер присел на край его кровати, тихонько охая и беря его ладонь в свою. — Мистер Старк, я… — Возьми пультик, паучок, я считаю, что ты так усвоишь урок быстрее, нежели я буду продолжать тебя наказывать. Питер разочарованно выдохнул и нехотя взял приборчик с его свободной ладони. — Сделай это так, будто я управляю им, и знай, что я всегда наказываю волнительно и строго, детка. — Тони большим пальцем огладил его нежную щеку и с резким напором поцеловал его, вгрызаясь в сладкие губы и тут же отстранился, оставляя влажный след на его губах. Питер со стоном выдохнул, когда мужчина разорвал такой столь жадный и горячий поцелуй, замечая, что миллиардер плавно приземлился на кожаный диванчик напротив, забрасывая ногу на ногу и в нетерпении ожидая страстного зрелища. Он всем телом прочувствовал пристальный взгляд Старка, что своей темно-карей тьмой вновь воспламенил в парне какой-то дикий азарт. Они снова на расстоянии. Питеру становилось совершенно не по себе. Его снова обошли, разыграли, поставили под новым сумасшедшим условием. Он сам совершенно не понимает, что с ним вообще происходит и мужчина этот повод, эта причина по которой он по-настоящему сходит с ума уже давно. И эта ситуация вливает в его кровь сладкую агонию, в голове туманом ходят мысли и тело отзывается на каждое его жадное движение. Он опустил голову, закусывая губу и крутя в своих пальцах пультик. Питер на секунду потерялся, выбился из потока времени, постепенно осознавая что сейчас он будет делать. Внутри что-то сладко стягивало, заставляя непроизвольно покрыться мурашками. Ещё одна пытка. Ещё одно мучительное наслаждение, которое должно было убить все мысли о лживых намерениях в соответствующей обстановке. Он поднял глаза и встретился с сумасшедшим диким взглядом. Питер одной рукой растегнул пуговицу на пиджаке и всё также не отрывая взгляда, снял его. Взгляд Старка медленно скользнул по плечам, груди, и снова вернулся к его безмолвным глазам. Ухмылка тронула его губы. Игра по-настоящему. Он быстро забрался на кровать, сразу же вставая на колени. Он включил приборчик и нажал на третью кнопочку из восьми. Тело моментально отреагировало. Наслаждение раскаленной лавой растеклось по всему телу, судорожно напрягая мышцы на груди и ногах. Он резко уперся ладонями в мягкие перины и жарко выдохнул. Глаза быстро бегали по темно-серой простыни, ощущения начали обостряться, кожа вновь покрылась мурашками, доставляя приятное чувство истомы. Сладкое страдание. — Детка…— хриплый голос сквозь сладкий молочный туман. Питер резко повернул голову, на лоб спала мокрая чёлка и слегка заслонила вид сидящего перед ним мужчины. Глубокий голос Тони моментально затопил его совсем не сопротивляющийся рассудок, будоража в парне какое-то ненормальное желание снова жарко прижаться к нему ещё раз, поцеловать, прочувствовать сладость желанных губ, страстно терзая их, поделиться своей тяжелостью проклятого мучения. Его всего распалило. С губ сорвался хриплый долгий стон. Четвертая кнопочка светилась красным светом. Питер выгнулся дугой, выпячивая аппетитные ягодицы, отчего пробка толкнулась глубже и провоцирующе надавила на чувствительное место, разбавляя дикие ощущения горячими волнами вибрации. Он заглянул в опасную черноту страждующих глаз и там, кажется, остался. Мужчина готов был в любую секунду сорваться, мертвой хваткой сжимая обивку кожаного кресла, на котором должен был получать удовольствие и наслаждаться видом трясущегося в экстазе Питера. Ощущения подводят. Он дерет себя внутри, душой удерживая тело от преждевременного срыва. А сорваться ему безумно хочется. Когда перед тобой обожаемый, сводящий с ума, жаждущий пленник твоего сердца, исход всего этого может кардинально измениться. Голодное терзание. Питер волнительно заерзал и неловко закусил губу, не решаясь нажать на две последние кнопочки. Тони сглотнул и почувствовал как его брюки стали невероятно жёсткими и неудобными. Питер замер, затаив дыхание, замечая, как мужчина неспеша подошёл к нему сзади. В его глазах бушевал безумный голод. А Питер пытался не обезуметь совсем, сохранить тихое самообладание и послушно выполнить наказание, хотя чётко ощущал красную грань терпения, что с каждой секундой становилась только тоньше. Рука Тони опустилась на выгнувшуюся спину и мягко её огладила через ткань белоснежной рубашки, останавливаясь на ремне брюк, будто терпеливо сдерживая дальнейшие приятные ласки. Питер судорожно застонал от накативших его ощущений и дрожа всем телом, рефлекторно соединил лопатки, сильнее выгибаясь. — Тебе помочь… Пити? — томно прошептал Тони, наклоняясь к алеющему ушку парня. Питер внезапно ощутил адский жар, тело вновь окатила обжигающая волна дрожи, он каждым своим нервом ощутил звериное напряжение в каждом его хриплом слове, в каждом его размеренном движении и сдержанном прикосновении. Мужчина взял его руки в свои и направил его палец на последнюю кнопочку, нажимая на неё. — Ааах!.. П-папочка! — Питера подбросило на месте, он громко и надрывно застонал, вцепляясь в ладони Тони и лихорадочно их сжимая. Парень сквозь глухоту наслаждения отчетливо прочувствовал на своей шее обжигающее дыхание мужчины. Он пойман, загнан в угол и ожидает своей смертельной участи. В ушах будто эхом пронесся звон слетевших на землю тяжелых цепей, что стали отправной точкой для последнего секундного вздоха жертвы. — Довёл меня, — в воздухе пронесся разъяренный рык. Тони поднялся и резко перевернул Питера на спину. Губы жадно соприкоснулись с алыми губами Питера. Мужчина яростно их смял и обомлел, когда получил скулящий несдержанный стон прямо в поцелуй. Он не щадил его, прокусывал до крови нежные пухлые губы Питера, получая лишь требовательно прижимающееся тело, просящее продолжать властвовать над ним. Паркер зарылся дрожащими пальцами в короткие волосы мужчины, притягивая его ещё ближе, посасывая его губы в ответ на долгожданную дерзость, рванно скуля, показывая, что тоже измучался, что тоже сошёл с ума вместе с ним, что тоже жаждал запретного наслаждения. Разгоряченные тела жадно терлись друг о друга, они были оба охвачены безумной страстью, они овладели друг другом, без остатка топя друг друга в их личном горящем раю. Они съедают друг друга. С истерзанных губ Питера вновь сорвался горячий стон, когда ловкие руки разорвали его белую рубашку и жадные губы остервело обвели острые ключицы, прикусывая кожу зубами и оставляя там яркие следы укусов. Потом провели влажную дорожку по песочным рёбрам, охватили каждый кубик пресса горячим дыханием и краснеющими засосами. Тони быстро глянул на него и дико ухмыльнулся, что больше походило на зверинный оскал изголодавшегося животного. — М-мистер Старк… — прохрипел Питер. Он едва не кончает, услыша очередной гортанный рык, со словами: — Твой папочка сошёл с ума, малыш. Ты будешь ответственным за это? — он одним движением выключил вибратор и мазнул губами по острой скуле, замечая как парень голодно облизнул губы. — Да, д-да я буду ответственным за это, за всё это, за то, что влюбился в вас до беспамятства… Мистер…аах… Старк, что в-вы со мной…творите? Он задыхался на каждом слове. Слова застревали где-то в горле, перемешиваясь с вырывающимися стонами. Желание быть отданным на растерзание этому мужчине было чрезвычайно дурманящим. Тони захватил его с тем вожделением, с той страстью, что тягучим мёдом растекалась в его бездонных карих глазах и пропитали безвкусный кислород приторным ароматом теперь уже не клубники, а чарующим ароматом переплетающихся диких чувств. — Делаю нас счастливыми… — вкрадчиво прошептал Старк, уловливая немую искреннюю радость и томный воспламененный взгляд одновременно. Тони прошибло. Разрядом. Разрядом в тысячу вольт. Этот взгляд был совершенно неземным, охватывающий разом все органы острым лезвием. Поранился смертельно и сладким ядом отравился. Это всё он, всё этот паучок, парень, что разделил его жизнь на до и после. И он никогда не пожалеет, что подарил свое сердце именно ему. Тони положил свою ладонь на пах парня, слегка сжимая и поглаживая. Питер вытаращил глаза и лихорадочно забился в наслаждении, выстанывая громкое «Папочка». Мужчина плавился словно свечка подогретая пестрым огнём от его звонкого голоса, отдаваясь уже болезненными пульсациями в ноющий от давления одежды пах. Ждать больше сил нет, мучить трепещащего парня тоже. Он расстегнул его тугие брюки и рывком их стащил. Боксеры были тоже отброшены в сторону. Аккуратный небольшой член, истекал смазкой. Он опустил взгляд ниже и заметил, что у основания было колечко мучительно оттягивающее наслаждение. Его мальчик ни разу не кончил. Тони резко посмотрел на тяжело вздыхающего Питера и его это не на шутку распалило. Хищные глаза вновь скользнули по паху Питера, он снял кольцо и краем уха различил нотки облегченного вздоха. — Намучился, Пити и стал таким твёрдым. А что если я проведу по нему несколько раз, ты кончишь? — его встретили ошалелые глаза, тёмные, будто покрытые плотным слоем дурманящей глазури. В таких приобрести диабет не сложно, а вылечиться потом никак не получится, и он никогда не попытается. Медлить больше нельзя. Нельзя больше никому. Старк одарил его голодной ухмылкой и перевернул его на живот, приподнимая его задницу. Он быстро глянул на растрепавшуюся макушку и пальцами подцепил конец пробки, рывком вынимая её из разгоряченного тела. Питер громко вскрикнул и протяжно застонал, когда почувствовал, что в него вошли. Заполнили нечто большим, горячим и до дури твёрдым. В глазах замелькали звезды, он в горящей агонии схватился за простыни, беспорядочно их сжимая и задыхаясь от совершенно новых, нахлынувших с ног до головы ощущений. Он подался назад и ощутил судорожно сжимающие бедра руки, парень через плечо кинул взгляд на мистера Старка, пьяно закусывая губу, в глазах заиграли тёмные огоньки и томное наслаждение непозволительно ярко накрыло его волной безрассудного экстаза. Он в нём, распаляющий стенки влажных мышц, доказывающий, что в райском аду есть тоже свои исключения. И это исключение такое нужное, такое совершенно с ума сводящее. Тони медленно толкнулся в дрожащее тело и сквозь зубы выдохнул, закатывая глаза в нахлынувшем наслаждении. Требовательный вздох и тихий скулеж в подушку, просящий проникнуть глубже и резче. Миллиардер мягко шлепнул округлую ягодницу и на его губах появилась ухмылка. Он грубо толкнулся в податливое тело и ещё, ещё, ещё… Парень страстно взвыл и опустил голову, чувствуя как его папочка постепенно набирая дикий темп, начал резко вбиваться в него. Они потерялись, начали терять контроль, находя рассудок только друг в друге. Он замедлил темп, сжимая до синяков упругие ягодницы и перевернул его лицом к себе. Питер жадно вдохнул воздух и выгнулся по-кошачьи, чувствуя горячую ладонь на своём члене. Тони наклонился и оставил влажный поцелуй на шее, поднялся выше, проник языком в податливый ротик и гортанно зарычал, когда Питер резко вцепился в его спину и через рубашку впился ноготками в крепкую спину, нещадно её полосуя. Парень внезапно отстранился и мутным взглядом оглядел мужчину. Чёрные, горящие омуты Тони буквально прожигали в его глазах дыры. Его оторвали от сладости, от влажных сочных губ мученика, что сейчас растянулись в дикой ухмылке. — Папочка, я хочу кое-что тебе показать, — Питер томно прошептал эти слова прямо в губы и чарующим взглядом уставился на них, следом поднимая взгляд в черноту. Тони приоткрыл рот, в пыпытке что-то сказать, но был нагло откинут на подушки. Парень содрал с Тони рубашку и помог снять брюки, усаживаясь на бедра мужчины и преставляя головку ко входу. Он медленно насадился на твёрдый большой член своего папочки и уперся ладонями в его пресс, надрывно простонав и забрасывая в наслаждении голову. Миллиардер, мягко говоря, прихуел. Он безумным взглядом заскользил по чертовски соблазнительному телу Питера, что совсем не напоминал ему скромного, веселящегося мальчишку, кажется он сейчас потерял его и нашёл другого. Другого Питера, что сладко стонал и жарко скользил своими изящными пальцами по идеальному прессу Тони. Парень насаживался на член мучительно медленно и входил так глубоко, что Тони взял его бока в свои руки и попытался немного ускорить темп, стискивая зубы в желании достигнуть своего долгожданного пика наслаждения. Но у Питера были свои обнадеживающие планы на данную ситуацию. Он резко отбросил его ладони со своих бёдер и обворажительно улыбнулся, словно сам дьявол вселился в этого мальчишку. Омуты глубокого чернильного цвета, мокрая чёлка, прилипшая ко лбу, блестящая от пота кожа, освещенная теплым светом закатного солнца. — Детка, ты… — Вы плохой папочка, мистер Старк, раз наказываете такого смирного и спокойного мальчика такими способами. Тони слегка сщурил глаза и напрягся всем телом, когда Питер внезапно склонился над ним, жарко выдыхая на его губы и снова безумно улыбаясь. Парень наконец поймал того самого рыбака в свои дьявольские сети, одурманил, сбил его с толку и теперь тихонько радовался своей победе, наслаждаясь своим выйгрышным положением. Паркер огладил юркими пальчиками черную щетину мужчины, смотря в его глаза острым изучающим взглядом и все также медленно насаживаясь на его член. Питеру это нравится, он вошёл во вкус, он довольствуется своей скромной местью, она разраслась в нём как раковая клетка,  уничтожающая за собой остальные не нужные мысли в его помутневших полушариях. Внезапно парень резко двинулся бедрами, все сильнее сжимая его своими сочными половинками, тут же ловя губами горячий выдох и глубокий животный взгляд. Тони оказался во власти этого неземного русала, что страстно прижал его к постели, окутал своим дурманом и продолжал отравлять его, не разрешая даже коснуться его обнаженных бедер. — Чувствуете, да? Чувствуете как вы глубоко во мне папочка? Как вы распаляете меня там… И так…и так провоцирующе давите на моё чувствительное местечко, что я… еле чувствую своих кончиков п-пальцев… — Питер крупно задрожал и особенно глубоко насадился на его член. — П-пити, детка… — надрывно прошептал мужчина. У него в глазах звезды взрывались, наслаждение накрывало его с такой силой, что ни один наркотик не сравнился бы с такой силой. Тело парня плавно изгибалось под теплыми лучами солнца, они невесомо оглаживали его гладкие бока, очерчивали линию вдоль плеч, захватывали своим теплом песочную шею и исчезали за тенью его изящного тела, дрожащее в ярых ощущениях. Капелька пота скопилась во впадинке между его острых ключиц и в очередном томном движении она прозрачной струйкой медленно двинулась вниз, оплела его тяжело вздымающуюся грудь, изгибаясь в рельефных впадинках мышц и пропадая где-то внизу, оставляя за собой мелкие мурашки на напряженных волнующихся мышцах. Тони проследил этот путь, гипнотизируя темным взглядом одинокую серебристую каплю. И что-то в этом было совершенно искусное, зазывающее к себе, превращающее в незабываемое, блестящее своим каким-то изумительным цветом стеклышко, что никогда ещё не видел мир, момент, дополняющий своим образом свечение целой мозаичной картины, что никогда не появится в Лувре, никогда не откроется для чужих изучающих взглядов и тихих шепотков, он только для них двоих, что разделяют этот воздух в огромной спальне. — Охх… Д-да, — дрожа голосом простонал Питер. Он насаживался с каждым толчком всё ритмичнее и сочнее, постепенно набирая темп и круговыми движениями пальцев водя по его мышцам пресса. Он пропадал в темноте и яркими вспышками возвращался обратно. И он эта тьма, эта тишина наполненная дыханием двоих, отражающаяся в их головах сладкой песнью. Тони потянулся руками к его шее, нежно охватывая её и склоняя его голову над ним, для ещё одного жаркого поцелуя. Язык прошелся по его нижней губе и с голодным вожделением встретился с горячим языком Пити, соединяясь и лаская его безудержно дико, встречая такой же напор с его стороны и жадно прижимающиеся к затылку пальцы. Руки Тони снова заскользили по его телу, не встречая никаких внезапных запретов, безумный, желанный, сексуальный — каждый изгиб его тела манили, просили о властных прикосновениях и весь он такой совершенно искушающий и соблазнительный, грациозный мученик и мучитель его души. И это до безумия взаимно. Питер с ума сходит по этому мужчине, его власти, его внутренней силе и крепкому телу, заставляя вздрагивать и ластиться дикой кошкой от его рванных прикосновений. Они разорвали поцелуй и снова встретились взглядами. В них были горячее желание и черные мутнеющие чернила на глади бездонных радужек, в них были нотки разгорающегося счастья и безудержной страсти, что своей силой обрамили этот волнительный момент в золотую рамку всей драгоценной мозайки. Солнечные лучи продолжали опускаться все ниже и вскоре совсем исчезли за далёким горизонтом небесного купола, уступая место вечерним сумеркам накрыть этот город прозрачной черной мантией. — М-мистер Старк, папочка…я… с-скоро…хаа…— парень сладко застонал и начал ещё жестче двигаться бедрами, больно закусив губу и чувствуя мелкие разряды надвигающегося пика наслаждения. — Сделай это для меня, детка. — горячий хриплый шёпот. Питер как-то совсем ошалело улыбнулся и резко опустил голову, открывая в новом срывающемся стоне пухлые губы. В глазах внезапно ослепляюще блеснуло и моментально выбросило в темноту, опустошая все ощущения разом. Волна кипящего наслаждения нахлынула его со всех сторон и он гортанно закричал, судорожно дрожа всем телом. Тони с нещадным безумием оглядел Питера и почувствовал как он его яростно сжал. Пик наслаждения накрыл его, разрывая границы реальности, разбрасывая перед его глазами куски яркой палитры жизни. Уши резко заложило и оргазм оглушающим звоном отозвался в его голове, опустошая её на какие-то секунды, но ему было этого достаточно, чтобы понять, что он наконец счастлив. Грудь бешенно вздымалась, в теле стало совершенно легко, мышцы мелко подрагивали и вскоре его всего укрыло что-то уютное и спокойное, душа волнительно затрепетала, сердце отбивало в грудную клетку горячим теплом, веки потяжелели и устало прикрылись. Питер слез с Тони и мягко прижался к его губам, нежно их сминая. Он поднял голову и счастливо уставился на него, а в них было столько любви и чистой благодарности. За всё. За этот прекрасный день, за его коньячного цвета глаза, за его горячую улмылку, за то что появился в его жизни, что проводит эту бешенную жизнь вместе с ним. Старк привалил парня в крепкие объятия и взъерошил его влажные кучерявые волосы. — Я вас люблю, мистер Старк, до смерти люблю… — тихое бормотание в изгиб плеча. Тони услышал, услышал каждое его бриллиантовое слово, они плавно превратились в огромное безграничное серебристое море, отраженное ослепительным светом солнца в их вздымающихся уголках, это были самые громкие слова, которые когда-то были произнесены ему. — Я тоже тебя люблю, Пити, мальчик мой, ты даже не представляешь как. И не представит. Он все сам увидит, глаза никогда не обманут и тихий хриплый смех тоже.