Всё будет в порядке

В детстве у Чуи было два отца. От Артура Рембо ему досталось вечное ощущение холода, привычка носить много слоёв одежды и прятать руки от чужих глаз. От Поля Верлена — гены, внешность и привычка прятать волосы под капюшоном или шляпой. От обоих — неприязнь к чужакам. Они были любящими родителями. Чуя не помнил, чтобы хоть раз в чём-то нуждался. Они рады были исполнить любое его желание. Артур всегда говорил Полю, что он слишком баловал Чую, но тот смеялся, поднимал Чую с пола или стула и спрашивал: «Ну как такого ребёнка можно не баловать?» Единственное что, они редко оставались где-то надолго, и иногда срывались с места так быстро, что успевали взять лишь минимум необходимых на дорогу вещей. Так что даже хотя Чуя получал всё, чего хотел, оно редко оставалось у него надолго. Единственным исключением стала мягкая игрушка в форме барашика, но лишь потому что Чуя всегда носил её с собой, вместе с парой особо дорогих сердцу вещей. Чуя не знал, почему они постоянно переезжали. Почему они были в бегах. Он спрашивал, конечно, но Поль каждый раз со смехом рассказывал все новую, как Чуя сейчас понимал, крайне далекую от жизни историю. Это не было очевидно, особенно потому что Чуя тогда был ребёнком. Он догадался, лишь когда история в очередной раз не сошлась, и вообще больше походила на фильм, который они посмотрели пару дней назад. Артур совсем не отвечал на этот вопрос, гладил его по голове, и говорил, что когда-нибудь они ему расскажут. Чуя продолжал упорно спрашивать. Почему они переезжают. Почему Чуя не ходит в садик, а потом в школу. Почему ему постоянно нужно называться другим именем. Почему ни с кем нельзя дружить. Почему. Почему. Почему. Артур продолжал его гладить, а Поль отвечать несуразицу. Затем снова переезд, другая машина, другое имя. Бесконечные почему. Бесконечное исполнение любого желания с покупкой вещей, и потеря этих вещей через несколько дней. Но родители его правда любили. И Чуя любил их в ответ, обнимая так крепко, как только мог, забираясь ночью к ним в кровать, рисуя их. Что-то пошло не так, когда Чуе исполнилось семь. В школу он так и не поступил и учился с Артуром. Позже, многим позже, Чуя вообще задумывался, как они так долго могли скрываться с ребёнком. Скорее всего, именно это стало причиной произошедшего тогда. Когда Чуя спрашивал об этом Артура в их редкие встречи в тюрьме, тот только печально улыбался. Артур и Поль редко ссорились по-настоящему. Иногда они спорили о чём-то, но редко на глазах у Чуи. И это были перепалки ради перепалок, ради дискуссии, они никогда не приходили к единому мнению. Это было забавно. Но в тот вечер... Они уже пару месяцев жили в тиши небольшого городка. Чуя так и не узнал его название. Помнил только, что вокруг было целое поле с подсолнухами, а зеркало на перекрёстке всегда отражало свет фар проезжающих мимо машин ему в комнату. И добродушную соседку, которой постоянно приходилось говорить, что Чуя на домашнем обучении из-за слабого здоровья. Чуя сидел на полу и соединял точки по номерам. Рядом бурчал телевизор, показывали серию Камэн Райдер, которую он уже видел. Родители были на кухне, судя по виду, о чём-то спорили. Не было слышно о чём именно. Кто-то из них зарычал. Кажется, это был Поль. Чуя никогда не видел его настолько злым. Он шёл к Чуе, а лицо перекошено ненавистью и злобой. Ещё у него в руке был пистолет. Поль снял его с предохранителя и начал поднимать руку в сторону Чуи. Артур возник позади как тёмная тень и ударил Поля по голове чем-то. Может, это был нож. Может скалка. Отбивной молоток. Чуя не видел. Не помнил. Выстрела не последовало, и Поль упал прямо на пол перед Чуей. Он дёргался и пытался встать. Называл Артура предателем. Пистолет откатился в сторону. Чуя не мог отвести взгляд от крови, льющейся на пол по рыжим волосам Поля. Он видел не только кровь. Мозг? Череп? Артур сел на только приподнявшегося Поля и снова ударил тем же предметом. Заносил руку и бил. Бил. Бил. Бил. Пока от головы Поля не осталась красно-розово-серая масса, запутавшаяся в рыжих волосах. Развалившаяся желеобразной кашей по ковру. Кровь растеклась до раскраски Чуи и пропитала бумагу. Реклама по телевизору оказалась слишком громкой, так что Чуя вздрогнул. Артура она тоже пробудила от странного транса, и он поднял взгляд на Чую. Весь в крови. Взгляд такой, словно бы он забыл, что Чуя был здесь. — Эй, ну тише, всё хорошо, — сказал тогда Артур и подполз к Чуе, совершенно не заботясь о том, что оставшееся от головы Поля хлюпало у него под ногами. — Тише, теперь всё будет в порядке, — мягко сказал Артур и обнял Чую, прижимая к себе. Запустил пальцы в волосы и крепко прижал. Чуя тоже весь пропитался кровью Поля. Она не была похожа на воду. Металлический запах и привкус на губах вызывали тошноту. Но объятия Артура были такими же тёплыми, как всегда. Разве что запах крови и мяса казался удушающим. Всё что было дальше Чуя помнил лишь обрывками. Как они принимали ванну. Артур говорил что-то о том, что в таком виде их точно задержат. Как стоял в своей комнате, и её осветили фары проезжающей мимо машины, отразившиеся в зеркале на перекрёстке, а Чуя всё не мог одеться. Как они ехали по неосвещённой трассе, возле дороги мелькали знаки, а степь вокруг казалась бесконечно чёрной. То искривлённое дерево, в корнях которого Артур копал могилу для лежащего в нескольких мешках Поля. Чуть левее была расщелина с грохочещей рекой. Прогноз погоды на ту ночь обещал грозу, тринадцать градусов выше нуля, ветер северо-восточный десять-двенадцать метров в секунду. А потом играла популярная музыка. Он не помнил большой кусок времени, потому что в следующий раз воспоминания вернулись к нему в полицейском участке. Рядом сидела женщина в официальном костюме, и говорила что-то о том, что нужно найти его, Чуи, родственников, и что его самого нужно осмотреть. Артур Рембо попал в тюрьму при попытке побега из страны со своим ребёнком. Его сообщник, Поль Верлен, до сих пор не найден. Чуя, всю жизнь видевший лишь Артура и Поля, даже не подозревал, что у него столько родственников по линии матери, которую он даже не помнил. И все они стремились побыстрее избавиться от него, передать его другим. Из-за школы им приходилось оставлять его на год, но как только экзамены заканчивались, они сами собирали его вещи и вели на поезд в другой город. Его жизнь состояла из постоянных переездов и выученной необходимости не привязываться ни к кому и ни к чему. А также рыжих вьющихся волос, которые он прятал под капюшонами, многослойной одежды, в которой он пытался согреться, и прилипшего на всю жизнь ощущения, что он с ног до головы покрыт кровью. И кошмаров о той ночи. Кровавом месиве на полу. Объятиях Артура. Ярком свете фар. Тёмных знаках у дороги. Искревлённого дерева. Прогнозе погоды. Иногда ему хотелось бы и правда ничего не помнить о своём детстве.