перпендикулярно

Дин сидит на мостике, его шлем всё ещё лежит на полу неподалёку. Кара и остальные оставили его на время – отговорились необходимостью осмотра захваченного корабля. Бо-Катан всё равно так и прожигала его взглядом, но он понимает, что сейчас ему специально дали время прийти в себя. В груди болит, но никакое средство не поможет и даже магии Грогу не справиться. Ему нужно твоё разрешение. Дин почти смеётся над этим. Его разрешение. Он же никто. Да, среди своего народа он кто-то, найдёныш, быстро осознавший значимость культуры Мандалорцев. Но по сравнению со всем, что он видел? Вот это действительно важно. Важнее по сравнению с чем угодно из того, что он видел – Имперцы, Джедаи, их странные, светящиеся мечи и магия, дроиды, которых не пробивает его оружие. История, которая будет развиваться десятилетиями, которая уже развивается с самого начала эры Новой Республики. У Грогу есть важная роль во всём этом. Дин знает это. Также он знает, что их жизням, его и Грогу, всегда было суждено идти перпендикулярно. Их миры – Джедай и Мандалорец, кто бы мог подумать – пересеклись всего на миг. (А даже если говорить про этот миг: в долгой линии жизни Грогу Дин разве что промелькнёт вспышкой – а память о нём быстро затуманится). Теперь у каждого из них своя дорога. Ты поступил правильно, говорит он самому себе. Дин оказался недостаточно сильным для того, чтобы помочь Грогу. По крайней мере не в том, в чём Грогу была нужна помощь. У него не было связи с Силой. Он не понял Силу. Ты поступил правильно ты поступил правильно ты поступил правильно ты поступил – Он с трудом меняет положение, когда вдруг нащупывает что-то круглое в кармане. Понемногу он осознаёт, что это такое. На дрожащей ладони поблёскивает серебряный шарик. Его гладкая поверхность приятно холодит новые раны и старые шрамы. В ту же секунду перед глазами возникает Грогу, сжимающий шарик обеими ручками и полностью поглощённый своей сверкающей игрушкой. Дин в панике вскакивает на ноги. Он не собирался оставлять шарик себе – это же игрушка Грогу, единственная вещь, уцелевшая после взрыва Лезвия Бритвы. Может быть Джедай ещё не улетел, может он ещё успеет догнать их и отдать – Нет. Нет, Грогу не нужен шарик. Он будет тренироваться, чтобы стать Джедаем, и уж конечно там ему смогут предоставить всё что он только пожелает. Дин снова опускается на пол. Он сжимает шарик в руке с такой силой, что ногти врезаются в ладонь, а костяшки пальцев белеют. Умом он понимает, что Джедай сможет защитить Грогу. Он своими собственными глазами видел, как тот уничтожил целый отряд дроидов одним мечом и разумом. Но сколько всего ещё он мог рассказать о малыше, поделиться тем, что узнал сам, чтобы Грогу было лучше. Надо было сказать, что он любит есть лягушек, но от переедания у него болит животик; надо было сказать, что малыш на самом деле тот ещё адреналинщик. Дин должен был сказать, что несмотря на всё своё могущество Грогу в то же время был таким же ребёнком, как и остальные. Нужно было сказать этому человеку, что Грогу особенный и к нему надо относиться соответственно. Дин зажмуривается, чувствуя как к горлу подступает комок. Кто-то громко прокашливается в дверях. Дин быстро надевает шлем. Он узнаёт тяжёлые шаги Кары. Она садится рядом с ним, непривычно тихая. Она не нарушает молчание, и Дин понимает, что она слышит, как он тихо всхлипывает. Через несколько минут она всё-таки говорит: "Ты поступил правильно." "Я знаю," с трудом отвечает он. "Таков Путь." "От правильного поступка тоже может быть больно." Он вспоминает маленькую ручку Грогу, осторожно дотрагивающуюся до его лица. И он надеется, что всю боль расставания он переживёт один, что Грогу сейчас весело, что он рад своему будущему. После долгих лет боли, страха и преследований, он заслуживает быть счастливым больше чем кто-либо. Это единственное, чего Дин хочет для него. Дин любил – любит – этого ребёнка как своего собственного. На мгновение он и был его ребёнком. Но история не стоит на месте.