Беги, Белла, беги

Беги, Белла, беги - набатом звенит в голове, когда она скрывается в жаркой южной ночи, оставляя за спиной Финикс и недоумевающую Рене. Поехать пожить у отца, чтобы не мешать маме наслаждаться счастьем с новым мужем - великодушно. И страшно. Потому что не одна Белла знает, что на самом деле это побег. Это знает и Джеймс. Джеймс... Не ладить с отчимом - это, по мнению Беллы, глупо. Особенно глупо, когда в школе учиться осталось всего ничего, а потом - колледж и новая жизнь. Своя собственная, может, на другом конце страны. И портить себе последний год дома склоками с новым маминым мужем - детские глупости. Мама тоже имеет право на счастье, и Белла не возразила бы ни словом, кого бы мама ни выбрала. Хоть соседа, хоть почтальона, да хоть даже какого-нибудь второсортного бейсбольного игрока, за которым пришлось бы мотаться по всей стране. Но Рене выбрала Джеймса. Молодого, с длинными, собранными в хвост, песочными волосами и обманчиво-темными глазами. Белла давно знает, что на самом деле они красны, как кровь. Они видела это всякий раз, когда Джеймс оказывался близко, слишком близко, возникая за ее спиной бесшумно, крадучись, как хищник, которому просто показалось интереснее охотиться, прикинувшись человеком, встав на две ноги, и надев рубашку и потертые джинсы. Весь вид Джеймса - обман, так же, как и глаза. Его улыбка, его голос, его запах - странный, одурманивающий и тревожный одновременно. Словно брызнули дорогим парфюмом, стараясь скрыть вечные запахи леса - смолы, мха, вековых деревьев, скрученной узловатыми корнями земли. Джеймс пахнет дикими лесами, нехожеными тропами... И охотой. В его запахе Белле отчетливо чудится нотка смешавшихся ржавчины и соли. Запах крови. Оленей, медведей, горных львов? Почему-то Белла очень сомневалась в этом. - Ты пахнешь цветами, Белла, - выдыхал он ей на ухо, втягивая расширившимися ноздрями аромат ее волос, едва касаясь пальцами плеч. Едва, но кожу и сквозь одежду обжигало холодом. - Ты манишь к себе. Твоя кровь поет, детка. И эта песня намного, намного громче, чем у твоей матери... Она не понимала. Точнее, хотела верить, что не понимает. Если бы Джеймс просто пытался лапать ее, она бы не цепенела в таком ужасе. Она отбивалась бы. Она бы рассказала матери. Но этот шепот, эта улыбка - Рене он никогда не улыбался так, полностью обнажая белые крепкие зубы - этот плотоядный, не голодный даже, а жаждущий взгляд... - Белла, ты не помогаешь, - шептал он на вдохе, щекоча холодным дыханием кожу шеи. - И олень должен бежать, прежде чем стать добычей, иначе какая же это охота? Правда, - он тихо смеялся, - я никогда на оленей не охотился. Неинтересно. А я не люблю, когда неинтересно. Когда слишком просто. Ну же, Белла, неужели ты разочаруешь меня? Эти слова, эти глаза или собственные инстинкты, вопящие в голос, когда Джеймс оказывался рядом, были причиной - но Белла никогда, даже мысленно, не смела задавать себе вопрос, на кого же охотился Джеймс. Зато она знала другое. То, что не видела Рене, с мечтательным взглядом называвшая Джеймса ангелом. Ангелом Джеймс точно не был. Как и человеком. Кем он был? Порой Белле казалось, что она знает и это. Вернее, угадывает. Но ответ слишком страшен, чтобы признаться даже самой себе. Джеймс тот, кого не бывает. Не может быть. Тот, кого выдумали лишь для того, чтобы оправдывать измены мужчин и засосы на шеях молодых девушек. На ее шее пока ничего нет, но надолго ли это? А мама? Рядом с ней Джеймс так не сходит с ума, значит, в запахе дело, или в чем ином, но источник опасности в самой Белле. Она рискует, пока остается здесь. И Рене тоже - пока она рядом. Поэтому - скорее, скорее, едва уложив одну-единственную сумку. В жаркую летнюю темноту. В ночной рейс, пока Джеймс на рыбалке. В рыбалку Белла не верит. А вот в охоту - вполне. Но когда она задрёмывает в кресле в самолете, направляясь к спасительной пелене туч и дождя, к затерянному среди бесконечных лесов Форксу, ей снится Джеймс. Он стоит на песчаном берегу, у самой кромки воды. Босой, в расстегнутой рубашке, и кожа его блестит множеством бриллиантовых искр, сияя ослепительнее водной глади под солнцем. Он стоит так, словно готов в любую минуту сорваться с места в прыжке, в долгой, азартной погоне, исход которой известен заранее. - Беги, Белла, беги, - шепчет он, улыбаясь предвкушающе, остро, хищно. Не по-человечески. - Охота началась. - Беги, Белла, беги! - зовет другой голос, встревоженный и нежный, возникающий словно из шелеста деревьев и шума дождя. И Белла очень хочет обернуться, чтобы взглянуть на неведомого...друга? Защитника? И всё же, не оборачивается, боясь разрушить робкую надежду. На то, что ей удастся скрыться в глуши под названием Форкс. И на что, что в мире дремучих лесов и вечных дождей может встретиться кто угодно. Даже добрые вампиры.