Хрустальная лютня

— Лютик! Ну где тебя носит! Немедленно иди сюда, гадкий мальчишка! — голос мачехи Тиссаи де Врие заставил парня вздрогнуть.       С тех самых пор, как его отец, граф де Леттенхоф, снова решил жениться на почтенной вдовушке с двумя дочерьми, жизнь Лютика превратилась в сущий кошмар. Мачеха установила в доме свои порядки, а отец парня этому сопротивляться и не стал, поскольку его, кажется, всё устраивало, даже то, что его собственный сын стал в его доме кем-то вроде служанки. Хотя это было и немудрено, ведь неизвестно, с чего граф вдруг начал считать, что его покойная жена в своё время Лютика от кого-то нагуляла, и он всё чаще говорил о том, что, возможно, он не его сын, а если сын неродной, то можно ему и поработать в доме, чтобы отплатить за то, что он его столько лет воспитывал. Парню такое слышать было очень обидно, и он догадывался, что подобные сомнения в голове графа, скорее всего, возникли не просто так, ведь раньше он никогда подобного не говорил и считал Лютика родным сыном, а тут вдруг начал такие гадости говорить — наверняка это Тиссая ему чего-то наговорила и настроила графа против него.       Вообще, отношения с Тиссаей и сводными сёстрами у Лютика не сложились сразу. Если честно, он был недоволен тем, что отец снова решил жениться. Да, со смерти матери от болезни прошло десять лет — приличный срок, — и по всем меркам устраивать личную жизнь было можно, но парню казалось, что Тиссая вышла за его отца замуж не из-за любви, а скорее, из-за выгоды: тот ведь был графом, притом весьма богатым, а ей, как вдове с детьми, нужно хорошее обеспечение, да и статус графини лишним не будет. Но самым обидным было то, что мужчина её во всём слушал, и, когда она предложила уволить всех слуг, а вместо них заставить работать Лютика, отец, уже настроенный ею против сына, согласился, и теперь парень был в собственном доме прислугой.       Жил он в небольшой комнатке на чердаке, одевался бедно и целыми днями только и делал, что выполнял приказания Тиссаи и её дочерей Трисс и Йеннифэр. С девушками он первое время надеялся подружиться, но те оказались слишком горделивы и самолюбивы и разговаривать с ним не желали, хотя, если честно, они часто даже друг с другом нормально поговорить не могли. Сёстры постоянно выясняли отношения между собой и ссорились, а порой настолько сильно, что даже доходило до драки, и Лютику приходилось разъярённых девушек разнимать. Если честно, Лютик от такой жизни устал и в последнее время всё чаще стал задумываться о том, чтобы из дома уйти, но идти было некуда, и поэтому он никак не мог решиться на побег, но понимал, что если всё и будет также продолжаться, то он точно не выдержит.       Но было кое-что, что могло его утешить в моменты грусти, — подарок его матери, который та сделала ему незадолго до своей смерти. Тогда Лютику было десять лет, и мать подарила ему брошь в виде хрустальной лютни, но это было не простое украшение, а волшебное. Его сделали феи, и стоило только коснуться у броши первой и последней струн, как та превращалась в настоящую лютню, а стоило на ней заиграть, как выходила очень красивая мелодия, которую не смог бы повторить обычный инструмент. Чтобы лютня снова стала брошью, нужно было коснуться последней и первой струн, и она снова уменьшалась, становясь украшением.       Лютик её никому не показывал и секрет броши не раскрывал, ведь это было единственным, что осталось у него в память о матери, и наверняка, узнай Тиссая или её дочери о том, что у него есть такая вещь, они бы наверняка её отняли, а этого допустить было нельзя, и поэтому парень старался прятать украшение на рубахе, под дуплетом. Сейчас он как раз был занят тем, что тихонько наигрывал на лютне красивую мелодию, как вдруг раздался напугавший его крик мачехи. Парень быстро провёл пальцами по нужным струнам, и стоило только лютне превратиться в брошь, как он быстро приколол её к карману рубахи, прикрыл всё дуплетом и, убедившись, что ничего не видно, поспешил на второй этаж, где находились спальни. Судя по всему, крики раздавались из комнаты Трисс, и Лютик поспешил в её спальню, а когда он, постучавшись, зашёл внутрь, то просто обомлел — это было что-то…       Сейчас комната Трисс напоминала место большого побоища. Повсюду, куда только попадал глаз были разбросаны перья. И судя по тому, что на полу было разбросано несколько порванных подушек, они высыпались именно из них. Посередине спальни стояли крайне растрёпанные и злые Трисс и Йеннифэр, а между ними стояла Тиссая, и что-то Лютику подсказывало, что, если бы она между девушками не стояла, те бы уже давно друг в друга вцепились, настолько озлобленно они выглядели. Заметив замершего на пороге комнаты Лютика, Тиссая бросила на него крайне недовольный взгляд. — Ну и где тебя так долго носило? Мои девочки устроили тут драку, и разнимать их пришлось мне, слабой женщине, а у нас в доме есть здоровый и сильный парень, ну, никакого от тебя толка нет! Наверное, пора начинать тебя бить, чтобы ты лучше работал! Ну-ка немедленно убери здесь всё!       Лютик поспешил поручение Тиссаи выполнить, а то ведь и она правда могла исполнить свою угрозу и избить его имеющимся у неё кнутом, а это было бы очень больно, так что лучше заняться уборкой. Пока парень убирал перья, Тиссая убедилась, что Трисс и Йеннифэр немного успокоились. — Ну и что у вас случилось в этот раз? Что не поделили? — Трисс без спроса взяла мою любимую заколку с жемчужинами и потеряла её, — ответила Йеннифэр. — Я ей за это врезала и считаю, что поступила правильно. — Да не ври ты, тебе эта заколка никогда не нравилась, и ты её вообще не носила, — со злостью в голосе ответила Трисс. — А стоило только мне её взять, как она вдруг резко стала твоей любимой. Ну, подумаешь, потеряла я её, у тебя ещё много заколок, одной меньше одной больше — без разницы. — Да как ты смеешь так говорить, ух я тебе сейчас!       Йеннифэр собиралась было снова наброситься на сестру, как Тиссая довольно грубо схватила девушку за плечо, насильно толкая её на стоящее рядом кресло. — Так, немедленно прекратите выяснять отношение, вы же леди, а они себя так не ведут! Да вас с таким поведением не один приличный и богатый мужчина замуж не возьмёт!       Услышав это, Трисс и Йеннифэр недовольно фыркнули, но вроде как успокоились, а тем временем Тиссая продолжила: — Кстати, насчёт замужества… Кажется, у вас появился шанс найти для себя хороших женихов, — довольно улыбнулась Тиссая. — В эту субботу в доме герцога Геральта Ривийского состоится бал в честь дня рождения его дочери Цириллы, туда приглашены жители королевства всех сословий. Простолюдины нас, конечно, не интересуют, но там будет много гостей высоких сословий, и у вас будет очень большой шанс найти себе среди них богатых мужей. — Ох, какая хорошая новость! — воскликнула Йеннифэр. — А если особенно повезёт, то можно и самого герцога Геральта в себя влюбить и выйти за него замуж. Он ведь очень богатый жених, и дом у него как дворец — всю жизнь будешь в золоте купаться… — Да, только вот у него практически пятилетняя дочь есть, а я лично детей терпеть не могу, от них проблемы одни, — поморщилась Трисс. — Хотя герцог и правда очень богат, за его драгоценности вполне можно и потерпеть, что у него есть ребёнок, или вообще отправить девчонку в закрытую школу для благородных девиц — вот и решена проблема. — Мне нравится ваш настрой, девочки, — довольно улыбнулась Тиссая. — Только вот дело в том, что влюбить в себя герцога сможет лишь одна из вас, а значит, каждой придётся постараться, чтобы привлечь его внимание, а для этого будет нужно вести себя достойно и выглядеть прекрасно. — Кстати, насчёт прекрасного вида! — всполошилась Йеннифэр. — Не можем же мы пойти на бал в своих старых платьях, нужно купить нам новые! — И не только платья, но и украшения, — сказала Трисс. — И пудру, и румяна с помадами. Мы ведь должны выглядеть на балу красиво. Нужно срочно составить список всего нужного. — Лютик, ты всё слышал? — обернувшись к парню, сказала Тиссая. — Как только закончишь с уборкой, немедленно отправишься на рынок, где купишь всё моим дочерям нужное и закажешь у швеи три красивых платья для нас. И смотри, если что-то купить забудешь, получишь!       Девушки принялись составлять список всего, что было нужно купить, а Лютик, грустно вздохнув, снова принялся за уборку. Видимо, отдыха ему сегодня не видать.

***

      Отдохнуть Лютик смог только поздно ночью. Он, еле волоча ноги, добрался до чердака и, оказавшись в комнате, сразу же рухнул на свою кровать, но, несмотря на усталость, спать совершенно не хотелось, и парень просто лежал, рассматривая трещинки на потолке. Сегодня для него выдался очень непростой день: стоило ему с большим трудом закончить уборку перьев, как ему тут же пришлось срочно собираться и, забрав у Трисс и Йеннифэр список, поехать на рынок. Стоит признать, список оказался очень большим, и парню пришлось потратить немало времени, чтобы найти и купить всё нужное, а потом ещё пришлось проверять, точно ли он всё купил. Напоследок он зашёл в мастерскую к швее, где заказал три платья для мачехи и сестёр, и только после этого он наконец смог отправиться домой. По приезде Тиссая и девушки его пожурили за то, что он ездил так долго, но стоило ему отдать им покупки, как они вроде бы успокоились, отправляясь рассматривать обновки.       А парень же наконец смог пойти в свою комнату, чтобы отдохнуть и немного погрустить, а всё из-за этого бала у герцога Геральта. Если честно, Лютику хотелось бы тоже на него пойти, чтобы немного отвлечься от всей этой рутины и потанцевать, но он понимал, что ничего не выйдет. Во-первых, у него не было красивого наряда, а идти в том, в чём он ходит обычно, было бы весьма позорно, а во-вторых, заметь его на этом балу кто-то из его дома, наверняка разразился бы грандиозный скандал, в итоге которого парню очень бы не поздоровилось, так что о веселье на балу приходится только мечтать. Грустно вздохнув, Лютик аккуратно достал из кармана свою брошь, но проводить по нужным струнам не стал, просто немного подержав украшение в ладонях. Это вроде бы помогло ему немного успокоиться, и, осторожно убрав брошь в карман, Лютик повернулся на бок, решив попробовать уснуть. Что-то подсказывало, что завтрашний день тоже будет полон забот.

***

      Опасения Лютика насчёт следующего дня оправдались. Поскольку до бала у герцога Геральта оставался всего один день, сегодняшний выдался очень суматошным. Все куда-то бегали, Тиссая надавала Лютику очень много поручений, и у него и минутки свободной не было. Ближе к вечеру ему снова пришлось ехать на рынок за готовыми платьями для Тиссаии и её дочерей, проверять, всё ли с ними в порядке, а потом возвращаться домой, но и по приезде отдохнуть не удалось, поскольку Трисс и Йеннифэр решили заняться примеркой обновок, и ему пришлось им помогать. И снова в свою комнатку на чердаке он смог вернуться лишь поздней ночью. Парень был настолько уставший, что сразу же рухнул на свою постель как подкошенный и буквально в тоже мгновение уснул.

***

      И вот наступает суббота, день бала у герцога Геральта. День снова выходит очень суматошным: вроде бы Трисс и Йеннифэр определяются с тем, как они будут на торжестве выглядеть, но потом подобранный образ начинает им чем-то не нравиться, и девушки принимаются всё менять, и из-за этого работы у Лютика постоянно прибавляется. Но наконец ближе к вечеру, когда уже нужно отправляться на бал, все вроде бы с тем, как они будут выглядеть, разбираются, и Йеннифэр с Трисс вместе с Тиссаей и отцом Лютика стоят около двери, дожидаясь, когда за ними придет карета. Что самое обидное, парень стоит неподалёку, но такое ощущение, будто его здесь нет, его никто не замечает, и даже отец делает вид, будто парня не существует, а ведь Лютик так надеялся, что тот позовёт его поехать на бал с ними.       Но этого так и не происходит, и, когда за ними приезжает карета, граф вместе с Тиссаей и её дочерьми, громко хлопнув дверью, покидают дом, оставляя Лютика одного. Грустно вздохнув, тот опускает голову и решает пойти в сад, чтобы хоть немного проветриться и развеяться. Стоит ему оказаться в саду, как он садится на скамейку в беседке и, осторожно достав из кармана брошь в виде лютни, касается первой и последней струн. Стоит ему это сделать, как та начинает увеличиваться в размерах, вскоре превращаясь в настоящий инструмент. Вздохнув, парень начинает играть чуть слышную грустную мелодию. Он настолько увлекается игрой на лютне, что и не замечает, как неподалёку от него появляется небольшой туман, который вскоре развеивается, а на том месте, где он был, сейчас стоит мужчина. Он некоторое время с интересом смотрит на то, как парень играет, а потом заговаривает: — Эх, красивая у тебя выходит мелодия, только уж что-то грустная больно.       Лютик вздрагивает, поднимая голову; кажется, только сейчас понимая, что он здесь не один. Он удивлённо смотрит на мужчину и говорит: — Извините, а вы кто и откуда здесь появились? Я точно помню, что, когда я сюда пришёл, вас здесь не было… — Ах да, мне стоило сразу представиться… Меня зовут Ламберт, и я твой крёстный фей. — Крёстный фей? — удивлённо переспросил Лютик. — Ну да, — кивнул мужчина. — У каждого есть свой крестный фей или фея, мы появляемся, когда нашим подопечным приходится совсем туго. Я почувствовал твою грусть и решил появиться, чтобы тебе помочь. Что тебя печалит? — Просто мой отец вместе со своей супругой пошли на бал к герцогу Геральту, и мне тоже хотелось бы там побывать, но меня они с собой не взяли. Конечно, я бы мог пойти туда сам, но у меня ни красивого наряда, ни смелости, ведь я боюсь, что если мачеха и сёстры меня там увидят, то потом жестоко покарают за то, что я пришёл на бал без их разрешения. — А если я смогу сделать так, что у тебя появится красивый наряд и никто из них тебя не узнает, тогда ты поедешь на бал? — Конечно, если бы это было возможно, я бы с удовольствием отправился туда, — мечтательно улыбнулся Лютик. — Ну, тогда можешь радоваться, поскольку я помогу тебе на него попасть, — довольно улыбнулся Ламберт. — Немного магии, и ты будешь готов к веселью на балу. И, думаю, начать стоит с твоего внешнего вида.       Сказав это, мужчина достал из кармана, казалось бы, обычный по виду прутик, но стоило ему им взмахнуть, как из него появились яркие искры, которые начали кружить вокруг Лютика, накрывая его с головой. Они исчезли так же быстро, как и появились, и буквально в мгновение ока перед Лютиком в воздухе появилось зеркало, и когда он в него взглянул, то себя не узнал. Из отражения на него смотрел красивый молодой парень, одетый в золотистого цвета костюм, который просто идеально сидел на его фигуре, и сейчас Лютик был очень похож на принца. Пока он себя рассматривал, Ламберт ещё раз взмахнул прутиком, и там, где только чтоб были кусты сирени, появилась роскошная карета, запряжённая тройкой белых лошадей. Увидев карету и лошадей, Лютик тут же отвлёкся от зеркала, подходя ближе, и, наконец решившись, аккуратно погладил одну из лошадей по шее. Животное смешно фыркнуло, но не отстранилось, и, окончательно осмелившись, парень погладил всех трёх лошадей. Наблюдавший за ним Ламберт довольно улыбнулся. — Вижу, тебе всё нравится? — Да, это просто волшебно! Я до сих пор не могу поверить, что это всё наяву происходит, а не во сне. Спасибо вам большое за это чудо! — Уж поверь, тебе это не снится, — улыбнулся Ламберт. — Да и мне самому, стоит признать, нравится моя работа. Только вот, кажется, кое-чего в твоём образе всё же не хватает — твоей броши в виде хрустальной лютни.       Лютик кивнул и поспешил к лютне, касаясь нужных струн в обратном порядке. Стоило той стать брошью, как парень тут же прицепил её на самое видное место на правый карман дублета. И, стоит признать, смотрелась она там очень красиво, кажется, действительно именно ее, чтобы всё было совсем идеально, и не хватало. — Ну вот, с твоей брошью стало совсем хорошо, можно идти на бал, но прежде, чем ты уедешь, я должен тебе кое-что сказать. Весь твой красивый облик и флёр магии, защищающий тебя от узнавания мачехой, продержится лишь до полуночи. Но стоит только часам пробить двенадцать, как всё исчезнет… — Так значит, я должен буду уйти с бала раньше полуночи, — кивнул Лютик. — Всё понятно. — Хорошо, ну, а теперь, чтобы не тратить лишнего времени, тебе пора поспешить. Отлично тебе повеселиться на балу!       Лютик ещё раз поблагодарил фея за помощь, и стоило ему сесть в карету, как та понеслась по городским улицам, направляясь к дому герцога Геральта.

***

      Примерно минут через пятнадцать карета остановилась около дома герцога Геральта, и Лютик вышел из экипажа, с интересом рассматривая всё вокруг. Стоит признать, дом герцога действительно был очень большим и напоминал по виду дворец, около которого был разбит красивый ухоженный сад. Множество растений и цветов, кустарников и деревьев, если бы парень не был ограничен во времени, он бы непременно здесь прогулялся и всё хорошенько осмотрел, но ему нужно было идти. Но только Лютик собирался пойти по дорожке к дому, как ему показалось, что он услышал что-то похожее на всхлип. Поначалу он подумал, что ему послышалось, но потом всхлип повторился, притом в этот раз он был гораздо громче, и, недолго думая, парень пошёл проверить, что там такое, а вдруг кому-то нужна помощь. Пойдя на звук, он оказался около пышного куста шиповника, и тут он увидел ту, что всхлипывала. Это была маленькая светловолосая девочка примерно лет пяти на вид. Она была очень расстроена и периодически шмыгала носом, кажется, того и гляди заплачет. Наверняка кто-нибудь другой мог бы пройти мимо, но только не парень, и он сразу же поспешил к девочке, заговаривая: — Эй, привет! Что у тебя случилось, почему ты так расстроена?       Увидев Лютика, девочка вздрогнула, но, видимо, поняв, что ничего плохого он ей не сделает, она немного успокоилась и ответила: — Моё платье… Оно зацепилось за этот куст, когда я играла с подругами в догонялки… Я пробовала выбраться, но у меня ничего не вышло… А подруги не стали мне помогать и убежали… А у меня всё никак не получается освободиться…       У девочки снова затряслись губы; пока она не успела снова расстроиться, парень поспешно заговорил: — Ну-ну, не нужно грустить, сейчас я тебе помогу, — улыбнулся Лютик.       Сказав это, парень принялся аккуратно выпутывать подол платья из веток. Те были колючие, и он несколько раз поцарапался, но зато у него получилось всё распутать, и вскоре девочка была свободна, только вот, несмотря на это, она почему-то не выглядела радостной. — Ну что такое случилось? Твоё платье я из веток освободил, теперь всё хорошо… — Нет, не хорошо. Оно помялось и испачкалось, как я теперь в таком виде пойду на бал? Все ведь смеяться будут, что я такая неаккуратная.       Девочка была очень грустной и недовольно сопела, посматривая на небольшие пятна земли на своём наряде, и парень решил попробовать её утешить. — Ну что ты, с твоим платьем всё в порядке, — ободряюще улыбнулся Лютик. — Думаю, никто и не заметит, что оно немножко поменялось, а то, что оно испачкалось, можно легко стряхнуть, волноваться не стоит. А если ты не будешь расстраиваться, я тебе одну волшебную вещь покажу.       Девочка тут же перестала кукситься и с интересом посмотрела на Лютика, а тот, довольно улыбнувшись, аккуратно снял свою брошь и коснулся первой и последней струн. Он слышал, как та удивлённо ахнула, когда брошь превратилась в лютню, и, чтобы удивить девочку ещё больше, он заиграл весёлую мелодию. Судя по тому, что девочка вскоре радостно засмеялась и начала танцевать, её плохое настроение как ветром сдуло. Когда парень закончил играть и, коснувшись нужных струн, снова превратил лютню в брошь, девочка радостно захлопала в ладоши. — Ух ты, какая у тебя лютня волшебная, в брошку может превращаться, а какую ты красивую мелодию на ней играл! Мне так понравилось! — Очень рад, что тебе понравилось, и особенно мне приятно, что моя музыка вызвала у тебя улыбку. Она тебе очень идёт. — Спасибо, — улыбнулась девочка. — А теперь, я думаю, мне пора вернуться в дом, папа там, наверное, меня уже обыскался. Надеюсь, ты пойдёшь вместе со мной? — Конечно, с удовольствием составлю тебе компанию, — улыбнулся Лютик.       Девочка взяла его за руку, и они вместе пошли по дорожке, ведущей к дому. Они зашли внутрь, и Лютик сразу же услышал, что со стороны правого коридора играет музыка, и именно в ту сторону девочка его повела, и вскоре они оказались в большой круглой формы зале. Здесь было очень много нарядно одетых женщин и мужчин, периодически в зале, весело смеясь, пробегали дети, некоторые из гостей танцевали, некоторые просто общались друг с другом, а кто-то пробовал различные закуски, что стояли на столах в углу зала. Среди гостей Лютик заметил и своего отца вместе с мачехой и девушками, те общались с каким-то полным джентльменом, притом Трисс и Йеннифэр старательно строили этому джентльмену глазки, и, если честно, от увиденного Лютику стало как-то неприятно, ведь мужчина был намного сестёр старше, но, скорее всего, он был очень богат, раз они, несмотря на это, так старались привлечь его внимание.       Пока он рассматривал гостей и Тиссаю, девочка успела куда-то убежать, но вскоре вернулась, притом не одна, и, когда Лютик его увидел, сердце парня вдруг забилось так часто… Девочка вела за руку красивого мужчину. У него были длинные светлые, почти белые, волосы, яркие янтарного цвета глаза. Одет мужчина был в белого цвета рубаху, поверх которой был накинут светло-коричневый камзол, такого же цвета брюки, и этот наряд просто потрясающе сидел на его стройной фигуре — Лютик просто не мог отвести от мужчины взгляд. Тем временем мужчина и девочка неожиданно пошли к нему, и, когда они подошли совсем близко, девочка заговорила: — Вот, папа, это тот самый парень, что помог мне платье из плена куста освободить, если бы не он, я бы там так и стояла, не зная, что делать, — сказала девочка. — Ох, Цири, я ведь тебе столько раз говорил, что тебе стоит быть аккуратнее, а ты всё равно находишь какие-нибудь приключения, — по-доброму усмехнулся мужчина. — Но я очень рад, что нашёлся такой красивый спаситель и выручил тебя из беды. Большое тебе спасибо… Прости, как тебя зовут? — Лютик, — неизвестно отчего смутившись, ответил парень. — Какое необычное имя, как у цветка, — улыбнулся мужчина. — Но звучит оно красиво, мне очень нравится. А меня зовут Геральт.       Услышав имя мужчины, парень удивлённо замер — так это что же выходит, что с ним сейчас разговаривает сам герцог Геральт, а девочка, которой он помог, — его дочь Цирилла… Вот это да! Если честно, он немного растерялся и не знал, что делать и что сказать, как его опередила Цирилла: — Пап, знаешь, мне кажется, нужно как-то Лютика за помощь мне отблагодарить. Например, пригласить его на танец… — хитро улыбнулась девочка. — А что, ты права, — кивнул мужчина. — Лютик, окажешь ли ты мне любезность потанцевать со мной? — Я… Да, я согласен, — кивнул Лютик.       Геральт довольно улыбнулся и протянул парню руку, тот вложил в неё свою ладонь, и они вместе вышли в середину зала. Тут же заиграла танцевальная мелодия, и они с герцогом медленно закружили по залу. Лютик заметил, что многие из гостей открыто их рассматривают, перешёптываясь наверняка о том, с кем это Геральт танцует. Если честно, парню от столь пристального внимания было немного не по себе, но герцог, кажется, совершенно не обращал на это внимания, продолжая мягко вести его в танце, и вскоре Лютик тоже расслабился, решив просто не обращать ни на кого внимания. Постепенно они с Геральтом разговорились, и, стоит признать, тот оказался очень интересным собеседником, многогранным человеком, с которым, казалось, было можно обсудить абсолютно любую тему. А ещё у герцога была безумно красивая улыбка, и человеком он оказался очень приятным. И было неудивительно, что к концу танца Лютик начал понимать, что он, кажется, в герцога влюбился. Но, к его большому сожалению, музыка перестала играть, их танец закончился, и Лютик принялся судорожно придумывать, что сделать, чтобы ещё хоть немного побыть в компании Геральта, как тот сам заговорил: — Да, замечательно потанцевали, только вот тебе не кажется, что в зале стало как-то душно, быть может, пойдём прогуляемся?       Стоило Геральту это сказать, как у Лютика появилась надежда, что, раз уж герцог пригласил его на прогулку, возможно, он ему тоже понравился, и, конечно, он не мог Геральту в этом приглашении отказать, кивнув. Мужчина довольно улыбнулся и, взяв Лютика под локоть, повёл его за собой. Они прошли по коридору и вскоре оказались около дверей, которые вывели их в сад. Они гуляли по дорожкам, разговаривая на различные темы, периодически Геральт шутил, заставляя парня громко смеяться. Иногда герцог задавал Лютику вопросы, и в основном парень охотно на них отвечал, загрустив только, когда Геральт спросил его о семье. Видимо, заметив, что ему эта тема неприятна, мужчина тут же заговорил о другом, и парень был ему за это благодарен, поскольку рассказывать герцогу о том, что он в собственном доме является слугой, как-то не хотелось: Лютик боялся, что это может Геральта оттолкнуть, а он этого не хотел, ведь герцог так ему нравился.       За беседами и прогулкой время летит совершенно незаметно, и Лютик настолько увлекается компанией Геральта, что совершенно забывает о том, что ему нужно уйти до двенадцати часов. Будь его воля, он вообще остался бы вместе с герцогом навсегда, и тот, кажется, был бы этого не против, поскольку в один из моментов прогулки он осторожно взял его за руку и, не встретив со стороны Лютика возражения, сжал её крепче, и они продолжили прогулку уже так, держась за руки. Парню вообще казалось, что всё это происходит во сне: настолько всё замечательно и хорошо было, и так не хотелось, чтобы это заканчивалось… Тем временем они с герцогом зашли на мост, под которым текла неглубокая речушка. Они останавливаются неподалёку от перил, смотря на прозрачную воду и периодически проплывающих в ней маленьких рыбёшек, как вдруг Геральт переводит взгляд на парня. — Лютик, я хочу кое-что сказать… Только сразу предупрежу, это может прозвучать как-то странно, просто мне очень давно не приходилось такого говорить, но я очень надеюсь, что тебя своими словами не напугаю… Понимаешь, со мной раньше никогда подобного не бывало, мне приходилось общаться со многими, но с тобой всё оказалось иначе. Мне впервые за очень долгое время было с кем-то так интересно и хорошо, и мне очень бы хотелось продолжить наше знакомство… Ведь я почувствовал… Лютик, ты мне очень симпатичен…       Услышав это, парень поначалу подумал, что он ослышался, такого просто быть не может, неужели герцог и правда это сказал? Он одновременно удивлён, и рад, и немного растерян, не сразу находя, что на это сказать, и, видимо, Геральт понимает это как-то по-своему. — Ох, прости, наверное, это всё слишком быстро произошло, и я не должен был… Но мне показалось, что я должен тебе это сказать… — Геральт выглядел расстроенно. — Нет-нет, Геральт, всё хорошо, — заметив его грусть, поспешно заговорил Лютик. — И я рад, что ты это сказал, поскольку ты мне тоже за этот вечер стал симпатичен… — Правда? — в голосе герцога послышалась надежда. — Правда, — смущённо улыбнулся Лютик.       Стоило парню это сказать, как герцог радостно улыбнулся и вдруг оказался так к Лютику близко, склоняясь к нему, и, судя по всему, Геральт собирался его поцеловать, но только парень собирался потянуться к нему навстречу, как он услышал громкий звон часов. Лютик повернул голову в ту сторону, откуда слышался звон: неподалёку от них находилась небольшая башня, на которой висели часы, и они только что начали бить двенадцать. Лютик чуть было за голову не схватился: ему же давно пора бежать, ведь ещё несколько ударов, всё колдовство исчезнет, и он предстанет перед Геральтом в своей старой одежде, в которой он больше всего был похож на какого-то бродягу. Нет, он не должен его таким увидеть! Видимо, герцог замечает, что что-то не так, и только он собирается что-то сказать, как парень быстро убирает свою руку из его ладони и, сказав: «Геральт, прости, но я должен бежать», — он со всей возможной скоростью бежит к выходу из сада, к тому месту, где его должна ждать карета.       Лютик слышит, как Геральт кричит ему вслед, но, как бы ему этого ни хотелось, он не останавливается, стараясь бежать ещё быстрее. До него доносятся звуки отдалённых шагов, кажется, герцог бежит за ним, нужно поспешить! Благо, что карета находится на том самом месте, где была, и парень, буквально заскочив в нее, даёт команду как можно быстрее ехать. Карета почти что срывается с места, в заднее окошко Лютик видит Геральта: тот пытается карету догнать, но вскоре он, видимо, понимает, что у него ничего не выйдет, и останавливается, провожая её полным боли взглядом. Лютику и самому ужасно больно от того, что ему пришлось так резко сорваться и убежать, но у него не было другого выхода, он не мог допустить того, чтобы герцог увидел его в грязной поношенной одежде, потерявшим всю свою красоту. Пусть уж лучше они расстались так, чем если бы Геральт в нём разочаровался.       Он еле сдерживает себя от того, чтобы не расплакаться, и наверняка эмоции того и гляди, несмотря на его старания, всё равно бы вылились, как вдруг он начал замечать, что с каретой что-то происходит. Она как будто стала постепенно исчезать, вскоре окончательно рассыпавшись блестящими искрами, а вместе с каретой с Лютика исчез и его красивый наряд, сменяясь его обычной одеждой. И именно в это время он услышал, как городские часы последний раз зазвонили, отмечая полночь: время действия магии закончилось, а до дома оставалось ещё прилично пути. Кажется, оставшуюся дорогу Лютику придётся пройти пешком, и желательно поспешить, наверняка отец вместе с Тиссаей и дочерьми скоро вернётся домой, и ему лучше их опередить. И парню ничего не оставалось, кроме как, грустно вздохнув, побежать по дороге в сторону дома.       До дома он добрался примерно минут за пятнадцать через заднюю дверь, пробравшись на кухню. Стоит признать, он прибежал очень вовремя, поскольку примерно минут через десять во двор приехала карета, из которой вышли отец вместе с мачехой и её дочерьми. Тиссая и Йеннифэр с Трисс выглядели крайне недовольными, в отличие от отца Лютика, но тот, скорее всего, был весел из-за того, что был изрядно пьян, и еле держался на ногах. Лютик поспешил выйти к ним навстречу, сразу же подхватывая графа, под руку уводя его за собой в опочивальню отца. Когда он вернулся назад, Тиссая вместе с девушками зашли в дом, и сейчас все трое с крайне недовольным видом сидели за столом, и парень поспешил налить им чая. Пока они его пили, в комнате царила тишина, но, когда с ним было покончено, Лютик решился попробовать что-нибудь узнать. — Ну, как прошёл бал? — Просто ужасно прошёл, — поморщилась Йеннифэр. — Все богатые женихи, с которыми мы знакомились, оказались уже женаты, и мы их интересовали только в качестве любовниц, что нас, естественно, не утраивало! — Да, но самое обидное, что герцог Геральт на нас ни разу не посмотрел, хотя мы так старались привлечь его внимание, — в голосе Трисс слышалась обида. — Ну что ты, куда ему было на нас смотреть, он ведь танцевал с красивым юношей, с которым они потом вместе ушли на прогулку, — фыркнула Йеннифэр. — Тот, конечно, был красивым, как принц, но я всё равно не понимаю, что он в нём нашёл! — Я тоже не понимаю, — поморщилась Трисс. — Всех хороших женихов разобрали, и зачем, спрашивается, мы на этот бал ходили? Ничего, лишь расстройство одно вышло. — Ну-ну, девочки, не расстраивайтесь, мы ещё обязательно найдём вам богатых женихов, — заговорила Тиссая. — А пока, я думаю, нам всем лучше отправиться спать. А ты, Лютик, не забудь утром забрать свой список поручений на день.       Парень кивнул, и все трое, гордо подняв головы, удалились, оставляя Лютика наедине с собой. Хотя, если честно, он этому был только рад, поскольку перед сном решил уделить время воспоминаниям о бале и Геральте. Да, он понимал, что, скорее всего, они больше никогда не встретятся, и от этой мысли становилось очень грустно, но зато он мог хотя бы о нём вспоминать, эти воспоминания были светлыми, и он был уверен, что они будут помогать ему, когда будет совсем плохо. Но всё же, как бы он ни пытался себя утешить, Лютик понимал, что будет очень по Геральту скучать. Как же всё-таки жаль, что теперь он останется лишь в его воспоминаниях…

***

      Следующее утро началось для Лютика с неприятности: он никак не мог найти свою брошь. Вчера он как-то про неё забыл, а сегодня проснулся и нигде не мог её обнаружить. Он проверил свою одежду, но украшения нигде не было видно, и парень начинал паниковать — неужели потерял?! Он решил попробовать пройти по дому, возможно, он не заметил, а она упала где-нибудь и лежит, но, сколько бы он ни осматривал углы и пол, брошки он так и не заметил, и это повергало его в отчаяние. Наверное, кто-то другой не стал бы так переживать, но для Лютика эта вещь была очень дорога как память об умершей матери, и потерять единственное, что о ней напоминало, было похоже на то, как вырвать себе сердце. И особенно больно было от того, что чем больше он искал, тем больше в груди росло чувство, что он так ничего и не найдёт, и в итоге, не выдержав, Лютик вышел в сад, забился в угол беседки и тихонько заплакал. Прошло три дня.       Следующие дни прошли для парня как в тумане. Он как-то автоматически выполнял наказы Тиссаи и её дочерей и не особо реагировал на их недовольство. Казалось, что вместе с брошью пропало что-то внутри него, что-то очень важное, и теперь он как будто стал каким-то пустым — человеком без эмоций. Сейчас Лютик сидел в саду, перебирая крупы, но делал он это как-то автоматически, без эмоций. Он слышал, что в доме вдруг поднялся какой-то шум, послышался голос Тиссаи, она кричала, что кто-то приехал, а потом раздались возбуждённые голоса Трисс и Йеннифэр, и, судя по звуку быстрых шагов, девушки куда-то побежали. В другой ситуации Лютик бы обязательно побежал посмотреть, что там такое происходит, но сейчас это было ему совершенно неинтересно, и он остался сидеть на месте, продолжая перебирать крупы и грустить.

***

      Герцог Геральт вместе с дочерью Цириллой сидели в карете, которая подъехала к очередному дому. Вообще, за эти несколько дней они объехали множество домов, но успеха пока не добились, Геральт так и не смог его найти. Но он не терял надежды и продолжал поиски того самого парня, который, казалось, высказал ему свою симпатию на его балу, но только герцог захотел его поцеловать, как тот вдруг убежал, и он никак не мог понять, почему Лютик так сделал. Хотя он наверняка сам в этот виноват: только сказал парню, что он ему нравится, и сразу же полез с поцелуями, не нужно было так торопиться! И вот теперь ему приходится Лютика искать, причём пока безуспешно, но всё равно Геральт не сдавался; если нужно он готов объехать все дома королевства, только бы найти парня и узнать, почему он тогда убежал.       И вот очередной дом, и герцог вновь испытывает волнение, сжимая лежавшую в руке брошь в виде хрустальной лютни. Это украшение было надето на парне в день бала, и герцог нашёл его на дорожке сада, когда побежал за Лютиком, наверное, тот, когда убегал брошь потерял. Уже позднее он узнал от Цириллы, что, оказывается, украшение было непростым: стоило только коснуться определённых струн, как брошь волшебным образом превращалось в настоящий музыкальный инструмент, и Геральт надеялся, что это знание поможет ему найти парня. Тем временем карета остановилась около очередного дома, и стоит Геральту вместе с дочерью из неё выйти, как к ним навстречу выходят женщина и две молодые девушки. Герцог припомнил, что видел их на балу: женщину, кажется, звали Тиссаей, рыжеволосую девушку — Трисс, а брюнетку — Йеннифэр. Помнится, девушки ещё тогда пытались всячески привлечь его внимание к себе, а когда у них это не вышло, ушли крайне недовольными. Правда, сейчас девушки буквально светились от счастья, улыбаясь ему и строя глазки, и, если честно, Геральту это не особо понравилось, но он постарался своей неприязни не выдавать и, вежливо улыбнулся. — Добрый день, миледи! — Добрый день, герцог Геральт, я и мои дочери очень рады вас видеть, — улыбнулась Тиссая. — Что привело вас в наш дом? — Понимаете ли, я ищу хозяина этой броши, — раскрыв ладонь и, показывая украшение женщинам, сказал Геральт. — В вашем доме случайно не проживает молодой парень, красивый брюнет с голубыми как васильки глазами?       Что-то во взгляде Тиссаи изменилось, когда герцог описал ей парня, как будто какое-то беспокойство на время промелькнуло в её лице, но буквально через секунду она была совершенно спокойна. — Нет, кроме моего супруга и дочерей здесь никто не живёт. Никаких молодых парней в этом доме нет. — Что ж, очень жаль, — вздохнул Геральт. — Тогда извиняюсь, но я должен вас покинуть, снова отправляясь в путь. Всего доброго, миледи. Цирилла, пойдём…       Но когда Геральт смотрит на то место, где совсем недавно стояла его дочь, он девочки не обнаруживает. Куда же она подевалась?

***

      Цири сама не знала, куда и зачем она пошла. Просто было какое-то странное чувство, которое подсказывало девочке, что нужно пойти по этой выложенной камнем дорожке, такое ощущение, будто она должна была привести её к чему-то важному. Перед Цириллой появляется калитка, когда она пробует потянуть её на себя, та открывается, и девочка оказывается в саду. Она продолжает идти по дорожке, как вдруг она замечает впереди парня, что сидит на крыльце перебирая крупу, и Цири он кажется очень знакомым; подойдя ближе, девочка понимает, что это тот, кого они с Геральтом так долго искали, и, увидев парня, Цирилла бегом кидается к нему. — Лютик, это ты! Как же я рада, что нашла тебя!       Парень резко поднимает голову, услышав голос девочки, и, когда её замечает, в его взгляде появляется удивление. — Цири, а ты что здесь делаешь? Откуда ты? — Я помогаю папе тебя искать, — ответила девочка. — Мы вот как несколько дней ездим по королевству, пытаясь тебя найти. — Вы меня искали? — удивлённо спросил Лютик. — Но для чего? — Папа тогда очень расстроился, что ты от него убежал, и поэтому он решил найти тебя, чтобы узнать, что произошло. Кстати, мне тоже любопытно, почему ты тогда убежал, папа тебе что, не нравится? — Нет-нет, Геральт мне очень нравится, но я испугался, что я не понравлюсь ему таким, какой я сейчас, — вздохнул Лютик. — Ведь тогда я был таким красивым из-за магии фея, а на самом деле я не такой уж и красивый — так, просто слуга в собственном доме. Разве бы Геральт захотел со мной таким быть?.. — Ты что, для папы совершенно не важно, кто ты. Для него самым главным было тебя найти, а граф ты или просто слуга — ничего не значит. Да и, к тому же, ты и без дорогого наряда красивый, и я думаю, что папа будет очень рад тебя видеть. Пойдём скорее к нему!       Лютик некоторое время думает, что ему делать. С одной стороны, ему страшно, что Геральт может оттолкнуть его, узнав, что он просто слуга, но, с другой стороны, если он не пойдёт, то может упустить свой шанс на счастье, и Лютик решает пойти вместе с Цириллой и увидеться с герцогом — будь что будет. Поэтому, когда Цири протягивает ему свою ладонь, он берёт её за руку, и они вместе отправляются к Геральту. Парень замечает его издалека: герцог стоит неподалёку от кареты, осматриваясь по сторонам, и, когда он его видит, сердце Лютика начинает биться так часто… Заметив отца, Цирилла ускоряет шаг, на бегу выкрикивая: — Папа, ты сейчас очень обрадуешься! Смотри, кого я к тебе веду!       Геральт оглядывается, они с Лютиком встречаются взглядами, и в глазах герцога появляется что-то похожее на недоверие, но потом он, видимо, понимает, что это правда Лютик, и бросается к нему навстречу. — Лютик, это ты! Наконец-то, мы с Цириллой так долго тебя искали. Я так рад тебя видеть! — Я тоже очень рад тебя видеть, — ответил парень. — Но, стоит признать, я не ожидал, что ты станешь меня искать, я думал, после моего побега ты обо мне забудешь… — Я не смог бы о тебе забыть, даже если бы очень захотел, поскольку ты серьёзно запал в моё сердце, — улыбнулся Геральт. — К тому же я должен кое-что тебе отдать. Это ведь твоё?       Сказав это, герцог раскрыл ладонь, на которой лежала хрустальная брошь в виде лютни. — Боже, Геральт, ты нашёл мою брошь! — осторожно забирая у мужчины украшение, воскликнул Лютик. — А я уж расстраивался, думал, что насовсем её потерял.       Парень нежно коснулся пальцами нужных струн, и брошь в ту же секунду превратилась в настоящую лютню, которую Лютик с трепетом прижал к своей груди. Наблюдавший за этим Геральт улыбнулся. — Ну вот, теперь я точно знаю, что это ты, только почему же ты тогда убежал? Тебе не понравилось, что я тебя поцеловать захотел, или я сам разонравился вдруг? — Нет-нет, не так всё вовсе, — покачал головой Лютик. — Ты мне люб, только я ведь на балу таким красивым был потому, что фей мне с помощью магии наряд богатый создал, а в полночь всё это должно было исчезнуть, и я испугался, что когда ты увидишь меня таким, в простой одежде, и узнаешь, что я просто слуга, то ты меня разлюбишь и больше видеть не пожелаешь, и поэтому я и убежал. — Зря ты так поступил, ведь мне совершенно всё равно, кто ты, — ответил герцог. — Богатый ты или бедный, для меня не играет никакого значения, самое главное, что я тебя нашёл и теперь хочу кое-что у тебя узнать. Понимаю, возможно, моё предложение прозвучит поспешно, но я всё же хочу узнать… Согласишься ли ты вернуться в мой дом вместе со мной и Цириллой? Ты только не думай ничего плохого… Мне просто хочется, чтобы ты был рядом, чтобы мы больше пообщались…       Лютик задумывается, обдумывая предложение герцога, краем глаза замечая, что Тиссая показывает ему сжатый кулак, явно намекая, что на предложение Геральта ему стоит ответить отказом, и тут внутри парня появляется такая обида… Он столько работал на неё и её дочерей, а она, видимо, хочет, чтобы он и дальше был их слугой и упустил свой шанс стать счастливым вместе с Геральтом, — ну уж нет, с него довольно! — Знаешь, Геральт, я согласен на твоё предложение, — улыбнувшись, сказал парень. — Я поеду с вами.       Герцог, довольно улыбнувшись, мягко взял парня под локоть, и они втроём двинулись к карете. Лютик видел, какими ошарашенными взглядами их провожают Тиссая и её дочери, и, кажется, женщина собиралась было что-то сказать, но, столкнувшись с ним взглядом, она промолчала, видимо, поняв, что, чтобы она ни сказала, всё равно ничего не добьётся: парень принял решение, и что-то внутри говорило о том, что оно правильное. А через полгода, когда они с Геральтом сыграли свадьбу, он в этом убедился.