Однострочники

      В разных отражениях, в разных измерениях, в разных историях Джедайта извлекали из Вечного Сна миллионами способов. Эту задачу мы уже можем назвать стандартной.       А в очередном королевстве тьма победила, и королева решила (в который раз — как в первый) извлечь Джедайта из Вечного Сна, и уничтожила льдину. Уничтожила — а Джедайт стоит как стоял, статуя статуей, и то же застывшее выражение ужаса перед неизбежностью, та же поднятая рука, те же пружиняще присогнутые в коленях ноги...       — И что стали делать? Расколдовывать, как в сказке?       — На это отражение не повлияли людские сказки. Ничего, ждали, ждали, думали — сам отойдёт. Но нифига. Не отходит.       Захватив Землю и воцарившись на ней, Тёмное королевство неизбежно — неизбежно — впитало людские нравы, как это бывает всегда, если более многочисленное и более сложно устроенное общество делается порабощено более простым и малочисленным (пусть и более воинственным и успешным в войне). Так древние римляне пропитались завоёванной ими Элладой. Так сотни раз завоёвывали разные варвары Китай, а он возрождался из собственного пепла, прорастая сквозь завоевателей цветами, острыми, как мечи. Так и ТК... Всё на Тёмной Земле осталось почти как было: и международные отношения, и инфраструктура, и мемы, и мода, и ипотеки, и котики, и сериалы, и криптовалюта, и маркетплейсы. Статуя Джедайта стала кочевать из витрины в витрину: то он лапшу рекламирует с силиконовой плошкой в руке, и гримаса ужаса считывается тогда как адский голод пополам с азартом. (Глядите, какая вкусная у нас лапша!) То он торчит зазывалой в комнату ужасов при созданном когда-то им же самим парке развлечений. То вот он при магазине одежды в модной шляпе, шарфе и чёрных очках, с гарнитурой на ухе и смартфоном в руке что-то будто орёт воображаемому собеседнику на том конце. Там он и остался — под козырьком модного бутика, на проспекте, среди туристов и тёмнокоролевской знати...       — А почему всё-таки он не проснулся?       — Говорят, что диагноза нет до сих пор. Запутался в сновидениях? Но... я видела недавно вот что. Мимо застывшего в модных очках Джедайта в самый глухой ночной час проследовал — кто, как ты думаешь? — Кунсайт. Так прошёл, будто невзначай. Глаза Джедайта тогда ожили, и он проводил соратника долгим взглядом, в котором презрение, страх и облегчение перемешались треть к трети. Даже головой повёл в сторону Первого и плюнул себе под ноги, а потом выровнялся и снова принял вот этот полный ужаса и безысходности вид, который помним мы все...       — Что бы это значило?       — ­А то, что Джедайта задолбала эта работа, эта ответственность, эти змеиные отношения, эти подсиживания, это королевское недовольство, эти наказания ни за что. А вечно спать ему понравилось. И заботит его теперь только страх, что какой-нибудь Кунсайт возьмёт и разбудит, выудит своим Многомерным Хаосом из сонных лабиринтов обратно в реальный мир.       Но Повелитель Иллюзий умеет прятаться в отражениях зеркал, в чужих снах, кутается в них, как лук в шелуху, и это случится нескоро.       — А ты-то откуда знаешь, раз даже королева не в курсе? Где и когда это видела?       — Во сне, конечно.