Can't stop me

Проснувшись утром, Кихён не замечает рядом своего мучителя и облегчённо вздыхает. Можно было бы сказать, что это был лишь сон, но сильная боль в пояснице давала о себе знать очень сильно. Чангюн брал его всю ночь в разных позах и каждый раз, Ки это нравилось. Он считал себя максимальным мазохистом и извращенцем, ненавидя себя за то, что его тело и разум в такие моменты ему не принадлежат. Радовался парень не долго. Младший брат вошёл в спальню, неся на подносе завтрак и как - то слишком жизнерадостно улыбаясь. - Мой любимый хён проснулся! Я приготовил тебе твои любимые оладьи с черничным джемом. Прошу, попробуй, не волнуйся, на этот раз я ничего не добавлял сюда, - он ставит перед Кихёном тарелочку с вкуснопахнущими оладьями, но аппетит у Ю мгновенно пропадает, когда он смотрит в его беспощадные чёрные глаза. - Я не голоден ... - голос звучит тихо и хрипло, срывал его ночью, когда извивался под телом юноши. От воспоминаний тело дрожит и щёки краснеют. Взгляд Чангюна меняется на угрожающе-холодный. - Я очень старался, хён ... Повторяю в последний раз ... Или ты ешь то, что я приготовил ... Или не ешь вообще ... Кихён сглатывает и послушно принимается пережёвывать пищу. Блюдо оказывается на удивление съедобным и даже вкусным, хотя Ки никогда не видел, чтобы брат даже приближался к плите, обычно готовил именно Ю. - Ну как? Тебе нравится? - Чангюн ведёт себя как любопытный ребёнок, краснеет от активного кивка удивлённого Кихёна и подсаживается на постель, укладывая голову на плечо. - Хён ~... - по-ребячиски тянет младший, приобнимая Кихёна за талию, заставляя подаваться, - Ох, какой же ты свинюшка! - наигранно восклицает и слизывает немного джема с лебединой шейки Ки, заставляя его крепче вцепиться в простынь, сдерживая сладкий стон, - Я хотел предупредить, что сегодня ты идёшь со мной на важную встречу ... - брюнет ведёт пальцем по предплечью и выше, огибая шею и розоватые сосочки, выглядывающие из-под пижамного халата. - И я не принимаю отказов ... Если будешь сопротивляться ... Будет очень больно ... Чангюн уходит, забирая тарелку, вычищенную до краёв и кружку с ароматным латте и когда дверь за ним захлопывается, Кихён вздыхает с облегчением, а после тянет страдальческий стон, утыкаясь носом в подушку. Он помнит, что было на прошлом вечере и повторения данного инцидента ему не хочется.