Капитан и Кот. Сборник Сказок и Чудес

Вернулись к этому разговору мы, однако, лишь спустя пару дней. Сперва Захар, так и не отошедший от демонстрации летающих варежек, попросил Дениса дать ему время успокоиться. А после начались прогулки, лыжи, снежки, совместные уютные посиделки у камина с кофе и настольными играми. Все это ну никак не совмещалось с историей жизни, о которой никто из нас, кроме Кота, не помнил. А сам неугомонный блондин, на удивление, никого не торопил и ни на чем не настаивал. Лишь смотрел. Внимательно, серьезно и чуть задумчиво, словно спрашивая себя о чем-то и раз за разом не находя ответа. И вечером второго дня, столкнувшись с другом на пороге домика, я не выдержала — поймала его за рукав и тихонько попросила: — Расскажи еще? Кот обернулся, осыпав меня снежной пылью с распущенных волос. В глазах на секунду зажглись и погасли золотые искорки: — Ты не боишься? Совсем? — Боюсь, — негромко созналась я, — Неизвестности. Того, что не понимаю происходящего.Того, что тебе плохо, непонятно отчего. Этого боюсь… Расскажи. Я хочу перестать бояться! За нашими спинами мягко захлопнулась дверь и Захар, положив руку мне на голову, тяжело вздохнул: — Мы все хотим перестать бояться. Санек, Николя… Да и я тоже. Мы тут поговорили с пацанами, так, оказывается, у всех странности были. Кольку из школы поперли, из математической, когда он начал формулы какие-то сложные на свой лад переделывать и схемы космических кораблей чертить. Сашка нет-нет, да на язык чужой переходить пытался. Говорит, на католические молитвы было похоже. Его даже к священнику водили. А я. У меня… Кхм… Бойцы мои говорили, что веду себя порой непонятно. Словно я не сержант, а, минимум, полковник. И словами незнакомыми во сне ругаюсь. Так что, давай, дружище, рассказывай, что за чертовщина такая! Денис вздохнул: — Чертовщина? Хорошее название, командир. Многое объясняет. Рэй, а ты? — У меня… — я нахмурилась, перебирая в памяти осколки прошлого, — Мне всегда сны снились, что я в Космосе. Звезды, планеты, корабли снились, взрывы всякие. И рисовала я это часто — корабль свой, сражения, солдат. Лица какие-то еще… Надо будет пересмотреть рисунки, как домой вернусь. — Не знал, что ты рисуешь, — удивленно вскинул брови Захар, — Покажешь? Я усмехнулась: — Как-то неловко было о таком говорить. Казалось, вы меня психом посчитаете… — Там, дома, ты тоже рисовала. И также ото всех прятала, — понимающе кивнул Денис, — Мне и то показала спустя два с лишним года после свадьбы, тихушница! — После… Чего? — вытаращили глаза синхронно мы с Захаром. — Спокойно, — поднял руку Кот, — Все по порядку! Пойдемте в дом, цуцыки! … — Для начала разрешите представиться теперь уже полностью, — усмехнулся Денька, когда мы, с кружками и стаканами в руках расселись у камина, — Дариэль Хэвлок, двадцать девять лет. Лейтенант фрегата Десперэйт, с недавних пор личный телохранитель госпожи капитана Рэйнары Фаанмико. До этого был бойцом абордажной команды, связистом в команде у архмилитанта Захария Мордехая. — Архмили… Кого? — потряс головой Захар — Милитанта. Это офицер, что-то типа полковника, по-нашему, — объяснил Кот, — Ты меня в свое время от смерти спас, с собой забрал и растил, как сына. В гвардии имперской вместе служили, ушли оттуда вместе, на Десперэйт нанялись тоже вместе. Долгая история. Я ее расскажу как-нибудь, если захочешь. — Хочу, разумеется, — озадаченно почесал затылок свежепоименованный архмилитант. Я согласно закивала: — Все хотят. Но сперва про себя расскажи, Дар. Пожалуйста! Парень светло улыбнулся, искоса глянув на меня и внутри, согревая сердце, будто зажглось маленькое солнце: — Как же давно я не слышал это обращение твоим голосом… — он чуть тряхнул головой, отбрасывая за плечи серебряные пряди, — Расскажу, разумеется! Он задумался ненадолго, поглаживая большим пальцем ободок стакана и отрешенно глядя в стену. Мы, затаив дыхание, ждали, заново рассматривая друга и замечая то, чего не видели раньше. В моменты такого вот погружения в себя с лица девятнадцатилетнего юноши смотрели глаза взрослого мужчины, черты лица становились жестче и резче. Словно душа, на миг получив свободу, выглядывала из тела, позволяя себе стать той, кем была рождена. Наконец он заговорил. Медленно, тихо, словно все еще был не уверен в том, а стоит ли: — Захарий подобрал меня совсем мальчишкой, в мусорной куче на моей родной планете. Нападение опасных тварей уничтожило то, что мы все считали домом, а меня оставило сиротой, — он пожал плечами, поймал мой взгляд и продолжил, — Командиру стало жаль найденыша и я получил второй шанс на жизнь, коим пользуюсь до сих пор. Я с детства знаю, что такое война. В тринадцать сам попробовал ее на вкус и запах. С тех пор она всегда рядом, в общем-то. Привык даже, хотя черта с два к такому привыкнешь, конечно. — Это точно, — проворчал Захар, залпом опрокинув содержимое стакана, — Эта стерва к себе привыкнуть никак не дает! — Ну, в общем-то, я никогда не заморачивался всяким там, эмоциональным и высокопафосным. Казалось, жить нужно ярко, пока такой шанс есть. От жизни ничего не ждал, брал, что дают. Женщины, выпивка, тусовки, служба. В любом порядке, какой больше нравится, — сверкнул зубами Котя, покосившись на нас, — Мне командир даже зарплату срезал, со словами, что так и так все на баб спущу. Даже когда на корабль пришли служить, все равно не разрешил мне деньги в руки давать. Так и служили, в общем-то, продуктивно и весело, пока тот самый день не наступил, когда я с капитаном познакомился… Я заинтересованно подалась вперед: — И как? — Весело, — рассмеялся лейтенант, — Меня до того времени вообще на мостик не дергали, я лично с командиром все вопросы обсуждал и о проделанной работе докладывал через вокс. Средство связи такое. Капитана моя персона не интересовала, да и мне как-то спокойнее, когда подальше от начальства и поближе к кухне. — Лишь бы пожрать, — беззлобно поддел друга Сашка, — Ну, а дальше-то что? — А тут, в один день, отправили меня по личному приказу капитана информацию какую-то добывать. Уже и не помню, чего там и зачем. Ушел, добыл, назад несу, думаю, сейчас вот архмилитанту отчитаюсь и весь такой красивый пойду увольнительную догуливать. А тут мне в канал командир как завопит, чтобы я, волчья сыть, травяной мешок, сей секунд принес свою пятую точку и все, что вокруг нее наросло, прямо на капитанский мостик! Кот в притворном ужасе округлил глаза и мы, не выдержав, прыснули со смеху. Николя, подбросив полено в угасающий камин, невинно поинтересовался: — И как, донес? — А у меня выбор был? — возмущенно отозвался Дар, весело щурясь на огонь, — Донес галопом, через две ступеньки прыгая. Ибо, когда начальство так орет — лучше двигаться оперативно и соображать быстро. — А там на тебя страшный капитан выпрыгнул? — насмешливо уточнил Захар? — Не-е, — улыбнулся Котофей, — Я на мостик влетел, и с порога, мол, так и так, командир, вот что нашел! Сейчас все расскажу, покажу и в лицах нарисую! А он, гляжу, смеется и куда-то себе за спину косится. Я ничего не пойму, оглядываюсь. Вон ребята наши, бойцы из боевой пятерки Захария стоят, дежурные сидят за компьютерами, ситуацию мониторят, все там, где им и надо быть. Кого он, думаю, там высматривает? А тот улыбаться перестал, в сторону отступил и говорит «Мой капитан, позвольте представить, Кот, мой связной». Я глаза поднимаю — и забыл, зачем пришел… — А чего там? — удивленно уточнила я. —… И это, думаю, капитан? — словно не услышал меня Дариэль, — Тоненькая, молоденькая совсем, моложе меня явно, причем намного. Глаза странные, спокойные и честные. Смотрит на меня, улыбается, а у меня мороз по коже — совсем ведь девчонка еще. Не ребенок, конечно, но все же… А она смотрит на меня, и говорит весело «Так ты и есть вечно неуловимый связист господина архмилитанта?». Да, говорю, это я, собственной персоной. А сам чувствую — тоже улыбаюсь. И мурашки по спине бегут. — А мурашки отчего? — не поняла я, — Испугался? — Сам не понял, — пожал плечами лейтенант, весело скосив на меня глаза, — Но было чувство, как будто обняли меня, что ли. Или я попал туда, где мне очень рады. А еще, ты удивишься, но хотелось одновременно сбежать подальше и защитить. Вот такая вот куча эмоций. Удивился тогда изрядно. — Да уж, коктейль, — покачал головой Сашка, — А дальше что? — А дальше вы от меня отстаете, черти любопытные, — рассмеялся Дар, — Потом продолжим, язык уже заплетается и голова не варит!