Парень с художественного отделения

«Этот день выделился тем, что я опоздал в художку. Иначе новое знакомство точно не состоялось бы. До последнего момента я надеялся, что галдеж и крики детей исходят не из того кабинета, где я занимаюсь. К сожалению, мои надежды успешно не оправдались. Более того, зайдя в класс, я обнаружил, что все места заняты малышней. Лишь один стол в углу был свободен. Точнее, за ним сидел какой-то парень, но места всё равно хватило бы на двоих. Подобие общения началось с обычного: — Привет, я подсяду? Подросток удивленно, мне показалось, даже немного испуганно, посмотрел на меня и, вытащив наушник из уха, переспросил: — Ты хочешь сесть тут? — Ага. Все остальные места заняты. Ты не против? — Нет, — коротко ответил он, возвращая наушник на место и отвернувшись. Сев рядом с ним, я постарался разглядеть его лицо, скрытое тенью капюшона. Парень это заметил. — Что? — Ты не кажешься мне знакомым. Новенький? — Нет. — Может, раньше занимался в другом классе? — Нет, — он помедлил и добавил. — Я всегда тут сижу. Поначалу я не понял, к чему это, но потом сообразил. — Наверно, поэтому я тебя не замечал. Как тебя зовут? — Калеб. — Знакомое имя. О, а ты не тот Калеб Йотан, занявший первое место в недавнем конкурсе? — Да. — Ты отнял у меня победу, чел. — Эм… — Калеб заметно напрягся, нервно потирая наушник в своей руке. — Расслабься, я шучу. Ты забавный. Он ничего не ответил, снова склоняясь над своим рисунком. Только сейчас я обратил внимание на него. Это был простой пейзаж. Но в нем было слишком много деталей… На воде прорисован каждый блик, солнечные зайчики, словно живые, были нарисованы на кувшинках, а парень, склонившийся над водой, чтоб сорвать водяную лилию, выглядел как на фотографии. Вообще, не зная, что это рисунок, можно было подумать, что это фото. Разглядывая картину Калеба, я не обратил внимания, насколько близко наклонился к нему. Только сейчас я заметил, что наши лица разделяет лишь пара сантиметров. — Ой, прости! — я быстро отпрянул от него. — Просто твой рисунок… — Ничего. Однако слова Калеба противоречили его реакции. Он очень сильно покраснел и старался не смотреть мне в глаза. Я невольно издал смешок. Калеб по-прежнему молчал. Я достал всё нужное из рюкзака, и только сейчас понял: — Ой, блин. Я же не представился, я… — Итан. Знаю. — Вау. Откуда? — Ты мой соперник во всех конкурсах. — А-а-а, — признаться, я надеялся на что-то более дружелюбное. Видимо, разочарование отразилось в моем голосе. Пару секунд Калеб молчал, но затем сказал: — Мы учимся в параллельных классах. Ты хороший баскетболист. Играешь на гитаре. Еще пару секунд я тупо пялился на него. — Ты следишь за мной? — Нет. Не знал про гитару. — А как?.. — Твои руки. — Что? — Подушечки пальцев грубые и стерты, — он протянул свою ладонь. Сравнив её со своей, я понял, что он прав. У Калеба руки были нежными, пальцы — длиннее и тоньше моих. — М-да-а… Твои руки и правда красивее, — рассеянно произнес я. На затененном лице не было никаких эмоций, но мне показалось, что его щеки снова чуть порозовели. Оставшиеся пару часов мы с Калебом почти не разговаривали, лишь изредка я что-то у него спрашивал, получая по прежнему немногословные ответы. В один момент он встал и начал собираться. — Э… Ты куда? — только в следующее мгновение я осознал тупость этого вопроса. — Домой, — не глядя на меня, ответил Калеб. — Меня подожди, — я тоже встал. — Нам не по пути. — Я проведу тебя, — не обращая внимания на его слова, я тоже начал собираться. — А это? — парень указал на мой рисунок. — Потом закончу. — Надо на следующее занятие. — Значит, дома доделаю. Не переживай. Калеб снова промолчал, лишь сильнее натянул на голову капюшон. Он не переживал. Я быстро собрался и подошел к нему. Мы молчали до того момента, когда вышли на улицу. Калеб резко остановился, и, переминаясь с ноги на ногу, неуверенно спросил: — Ты точно хочешь провести меня?.. — Да, а что? — Это в двадцати минутах ходьбы. — И что? Не вижу в этом проблемы. — Но… — Да брось. Для меня это шанс больше пообщаться. Как ни странно, мои надежды оправдались. Понемногу, но Калеб, кажется, раскрывался мне. Хотя он по-прежнему ничего о себе не рассказывал, но старался в общем поддержать тему разговора и отвечал на вопросы уже чуть более развернуто. Это то и дело вызывало у меня улыбку. — Почему ты улыбаешься? — Просто радуюсь тому, что ты понемногу становишься более открытым. Калеб непонимающе посмотрел на меня, потом его выражение лица снова сменилось на обычное непроницаемое. — Нет. Мы пришли. Словно услышав слова Калеба, из дома, к которому мы шли, вышла женщина. Увидев парня, она сразу подошла к нему. — Ты сегодня поздно. Я волновалась, — она обняла Калеба. Тот прижался к ней. — Прости, мам, — в голосе Калеба я услышал что-то непонятное, будто непривычное для него. Понять эту эмоцию было сложнее, поскольку я не видел его лица. Женщина отпустила Калеба и повернулась ко мне. — Спасибо, что провели моего сына, Вы?.. — Итан. — Я мама Калеба, как ты уже догадался. Можешь звать меня просто Сессилия. Кстати, милый, — она снова обратилась к Калебу, — почему ты мне не рассказывал о нем? И ты снова прячешь волосы. Калеб промолчал. — Он же твой друг… Это слово вызвало у Калеба непонятную реакцию. Его передернуло, но из-за капюшона я снова не смог разглядеть его лицо. — Он не друг… — хотя сказано это было негромко, я услышал. Калеб как-то съёжился под моим взглядом и быстро ушел в дом, хлопнув дверью. Острая боль отразилась в области грудной клетки и я невольно вздрогнул. Сессилия повернулась ко мне с виноватым видом. — Извини, у него такое бывает. — Всё в порядке. — Вы же не перестанете из-за этого общаться?.. — женщина с надеждой смотрела на меня. — У него… Мало друзей. Я очень волнуюсь из-за этого, — она нервно теребила край своей юбки. — Не переживайте. У него явно есть причина такого поведения, я понимаю, — я изо всех сил старался мыслить ясно, игнорируя обиду. Женщина поблагодарила меня взглядом и ушла. Я отвернулся от дома и направился в противоположную сторону. Руки сами нащупали в кармане сигарету. Я поджег её и закурил. Я не понимал, что такого произошло. Мы познакомились только несколько часов назад, очевидно, Калеб не может уже считать меня кем-то вроде друга. Но за это время этот человек смог вызвать интерес. И обиду. Ведь обычно я нравлюсь людям. Возможно, он просто боится доверять кому-либо. Я отгонял эмоции, пытаясь оправдать поведение Калеба. Но в голове упорно звучало «Он не друг…». Так странно и непривычно. Я глубоко затянулся. Почему под руку попался именно я? Дома мои чувства порядком угасли и успокоились. Я уже почти не думал об обиде, мною снова овладевал интерес. Возможно, я снова увижу Калеба завтра в школе, ведь он говорил, что мы учимся в параллельных классах. Его мать сказала, что он прячет волосы, интересно, почему? Очевидно, что он одиночка и немногословен с незнакомцами. Но у него есть талант к рисованию и он, кажется, хороший человек. Хотелось бы узнать всё о нем, о его настоящих чувствах и о том, почему он такой. Я не знал, почему он интересует меня. Наверно, это снова моя общительность. Я не думал, что это плохо. Мне казалось, ему точно не помешает друг. С такими мыслями я заснул, в ожидании следующего раза, когда встречусь с Калебом.

***

В следующий раз, когда я зашел в класс с моими одногруппниками, я сразу увидел его. Он снова был за столом в углу. Похоже, не шутил насчет того, что всегда сидит там. Это делало его лишь еще более незаметным. Я хотел подойти к нему, но мой друг Рей схватил меня за рукав. — Ты куда? — Поговорю с Калебом, я ненадолго. — С тем затворником? Ты меня удивляешь. — Я подойду к вам. — Не задерживайся, — сказал кто-то из компании мне вслед. Я подошел к Калебу. Он был в наушниках и не слышал меня. Я закрыл ему глаза со спины. Он вздрогнул, потом вытащил наушник из уха, точно так же как и в прошлый раз. — Итан? — Бу. — Не страшно. — Мог бы и подыграть. Калеб ничего не ответил и осторожно убрал мои руки. Я отметил, насколько несмелыми были его движения. — Что хотел? — Я… Мне пришлось замолчать, потому что из другого конца класса раздался оклик Рея. — Хей, ты скоро? Калеб опустил взгляд вниз и сильнее натянул капюшон. — Иди. Тебя зовут, — его тон внезапно стал более холодным: от него будто веяло одиночеством. — Прости, Рей. В другой раз. Извинись за меня, — ответил я, неожиданно для самого себя, подошедшему парню. — Ладно, как скажешь. Только не сильно отрывайся от компании, не забудь про нас. Я засмеялся. — Не переживай за это. Рей снова отошел к остальным. Я словил на себе пару удивленных взглядов. — Спасибо… — сказано это было очень тихо, но я всё равно услышал. — Думаю, ты не привык к вниманию, — я усмехнулся. Калеб промолчал. Я сел напротив него и начал раскладывать вещи. — Слушай… — А? — я повернулся к нему. Калеб сложил пальцы домиком и смотрел в стол, не поднимая взгляд на меня. — Прости. За вчерашнее. Я не привык доверять людям так сразу, пообщавшись с ними лишь несколько часов. Я… Не хотел тебя обидеть. Видел, с каким видом ты это воспринял. Извини, — было видно, что он очень старается подобрать нужные слова. Мне показалось это очень милым. Я автоматически поднял руку и слегка погладил его по голове. Калеб дернулся и залился краской. Если бы он постоянно не носил капюшон я мог бы сейчас потрепать его по волосам. — Что ты делаешь? — Просто это было так мило с твоей стороны, — я усмехнулся. Калеб постарался прикрыть рукой покрасневшие щеки. — Вовсе нет. Это заставило меня засмеяться. Я убрал руку с головы Калеба. Тот рассеянно коснулся капюшона возле того места, где и я пару секунд назад. В этот момент он случайно сдвинул капюшон и я увидел выбившуюся прядь волос. — Вау… — А? — Твои волосы… — Ох! — Калеб тут же постарался натянуть капюшон, но я схватил его за запястья, не дав это сделать. Оказалось, волосы у него были очень светлые — буквально почти белые, хотя скорее молочные. Некоторые пряди были будто слегка завиты: очевидно, Калеб пытался выпрямить их, но некоторые кудри не поддавались. Опустив взгляд на парня, я увидел, что тот зажмурился, словно ожидая удара. — Ой! Прости… — я быстро отпустил его. Он облегченно выдохнул и снова натянул капюшон. Я не смог сдержать разочарованного вздоха. — В чем дело? — Твои волосы… — Стремные и странные? — Что? Нет! Они… Очень красивые. Не понимаю, почему ты их прячешь, — я смутился, осознавая, что делать комплименты такому человеку странно. Когда я решился посмотреть на Калеба, то увидел на его лице выражение крайнего удивления. — Что ты сказал? — Э… Что твои волосы… Красивые? — Ты… Правда так думаешь? — я не понимал, почему он так изумлен. — Ну… Да. Мне бы хотелось увидеть тебя совсем без капюшона, — признался я. Калеб несколько секунд молчал. — Я покажу тебе потом, если хочешь. Но не на людях. — А почему ты боишься их показывать? — я протянул рисунок проходящей мимо руководительнице. — Это твой натуральный цвет волос? — Да. Я хочу перекраситься, но мама против, а я не буду её расстраивать, — проигнорировав первый вопрос, ответил парень. — Теперь ты расстроишь еще и меня, если надумаешь сменить цвет. Твои волосы правда очень красивые, не порть их, — я серьезно посмотрел на него. Калеб снова покраснел и отвел глаза. — Что же ты делаешь… — еле слышно пробормотал он. Когда мы вышли из здания, я напомнил Калебу о том, что он обещал показать волосы. — Что, тут? — было видно, что он нервничал. — Да, почему нет? Мы сильно задержались, по улицам в такое время мало кто ходит, — парень на это лишь вздохнул и отвел меня к фонарю. Это было очень кстати, потому что было уже темно. — Ладно, смотри, — невзирая на полубезраличный тон, Калеб с явной неохотой снял капюшон. Я, как и прежде, не смог сдержать вздоха. Белые пряди поблескивали под светом фонаря и очень выделялись на фоне черно-серой одежды Калеба. Как я и думал, он пытался выпрямить кудри, но в некоторых местах волосы не поддавались. Даже учитывая то, насколько местами его прическа была растрепанной, мне все равно почему-то очень нравились его волосы. Я протянул руку к голове Калеба. — Можно? — К-конечно… — тот отвел глаза, пока я взял одну из прядей его волос. Наверно, со стороны это выглядело очень странно… Как и ожидалось, его волосы были мягкими. Через несколько секунд я отошёл от него. Калеб тут же натянул капюшон. — Слушай… Ты их прячешь потому, что они не понравились кому-то важному или потому, что тебе они не нравятся? — я пошел за блондином по той же дороге, что и в прошлый раз. — Важному? В каком именно смысле? — В смысле тому, кого ты ценил и кто был тебе дорог. — Нет, они просто слишком выделяются, — Калеб хотел сказать что-то еще, но промолчал. Почему-то у меня было чувство, что он боится довериться мне. — Расскажешь, когда будешь готов… — помедлив, решил сказать я. Калеб уставился на меня. — Я настолько предсказуем? То, что ты сказал раньше насчет того, почему я прячу волосы и… это, что было только что. — Да нет… Я просто предположил, — я пнул попавшийся на дороге камешек. — Мне просто страшно доверять кому-либо. Я понимающе кивнул. Конечно, это было очевидно. Но то, что он признает свой страх, меня удивило. Калеб резко остановился и отошел куда-то в сторону, прерывая мои мысли. — Э… В чем дело? — я посмотрел на него. Он молча наклонился и что-то поднял с земли. Потом подошел ко мне и показал ладонь, на которой лежал кленовый лист. — Смотри, как красиво… — А? — я опустил взгляд на лист. У него был интересный окрас. Я никогда не видел ничего подобного. Кончики листа были зелеными, ближе к середине этот цвет переходил в желтый, в самом центре был красный. — Ты собираешь листья? — Да. Хочешь, отдам этот? — я взял протянутый лист и рассмеялся, когда мы с Калебом пошли дальше. — Что смешного? — Прости, я не над тобой смеюсь, — я улыбнулся ему. — Просто я только что понял, что с пяти лет не видел человека, собирающего листья. Даже дети сейчас этим не занимаются, — я осторожно убрал лист клена в карман. — Я забыл, что можно так делать… Калеб пожал плечами. — Мне нравится. — Недавно был дождь, листва мокрая… Тебя это не смущает? — Не особо. Сейчас почти конец осени, некоторые деревья только начинают желтеть, потом таких листьев не будет до следующего года. Я лучше высушу лист, когда приду домой, чем потеряю возможность. К тому же, из-за ветра многие красивые листья поопадали. — Наверно, ты прав, — я поёжился от порыва ветра. — Бр-р… Тебе не холодно? — Нет. Я всё же протянул руку и коснулся тыльной стороны его ладони, в которой он держал еще несколько листьев. Она была еле теплая, хотя большую часть времени он держал руки в карманах. — А руки холодные… — Всё нормально, я привык. Я не совсем понял смысл этой фразы, но решил не переспрашивать. Тем временем мы подошли к дому Калеба. Он повернулся ко мне. — Пока. — До встречи. И в следующий раз одевайся теплее! — крикнул я ему вслед, но он даже не обернулся. Это было немного обидно, хотя, по правде, я уже стал привыкать. — Строит из себя крутого. Простудится же… — тихо проворчал я. Дома я снова думал о нем. Ну, пока не делал уроки и не выслушивал лекции матери о том, что мне пора перестать гулять допоздна. — Мам, я просто провожал Калеба… — Кого? — Мой новый друг из художки. — Это случайно не Калеб Йотан? — Да, а что? — меня насторожил тон матери, с которым она это говорила. — Я слышала, он нелюдим. Хмурый и недружелюбный. — Ничего подобного, — меня насторожили её слова. — Максимум это то, что он странный. — У него довольно темное прошлое. Он был… Проблемным ребенком, — сказала мама, отпивая чай. — Откуда ты знаешь? И вообще, меня не волнует его прошлое. Он меня устраивает таким, какой есть, — я уставился в тарелку, пытаясь сделать тон наименее злым. Я понимал, что это просто то, что мама, скорее всего, слышала от кого-то. Она явно не знала, что могла меня задеть. Но меня не покидало (пускай и ложное) ощущение, будто она не хотела, чтоб я общался с Калебом. — Я ничего плохого не имела в виду, Итан. Просто… Будь с ним поосторожнее, мало ли. — Ладно, — я быстро доел, хотя аппетита как не бывало, и ушел в свою комнату. Успокоившись, я хотел что-то нарисовать, но уведомление, пришедшее на телефон, отвлекло меня. Впрочем, я решил не отказываться от первоначального плана. Я откопал простой карандаш и вырвал лист из блокнота. Положив рядом телефон, я зашел в соц сеть, чтобы проверить сообщения. Рей написал в группе обычный вопрос о том, что задали на следующее занятие. Ничего удивительного. Я быстро переслал ему фотографии эскизов. «Вау, Итан, я уже думал, ты вообще забыл о том, кто я» — я усмехнулся, увидев это сообщение. Извинившись, я подумал о том, что надо взять у Калеба его аккаунт или хотя бы номер телефона. Сразу после этой мысли я посмотрел на лист бумаги, лежащий передо мной. В голове мелькнуло выражение лица Калеба, когда он только снял капюшон сегодня. Я кивнул себе и начал небрежно делать набросок. Громкий сигнал, оповещающий о начале видеочата, заставил меня вздрогнуть. Рей, кто бы сомневался. Я поставил телефон перед собой. На экране мелькнули раздраженные или заспанные лица других. — Какого хрена? Это обязательно всегда делать так внезапно? — раздраженно закатил глаза Каин, мой второй друг после Рея. — Не мог удержаться, чтобы снова застать вас врасплох, — фирменно усмехнулся Рей. — О, Итан, что калякаешь? Я мельком показал набросок. — Кто-то конкретный? — поинтересовался Ник. Обычно он был нейтрален, но всегда мною интересовался. — Ага. — У-у-у. Кто-то поплыл… Я фыркнул, но не смог сдержать улыбки. — Очень остроумно, Рей. — Он в чем-то прав. Обычно ты не рисуешь реальных людей, — сказал Каин. Ник согласно закивал. — Точно. Я видел все его рисунки, он даже актеров не рисует. А тут кого-то знакомого. — Я не говорил, что знакомого. — А что, нет? — Ну… Да. — Так не упирайся. — Ну, колись. Девушка? — Рей даже ближе склонился к экрану телефона. — Парень. — Ну-у-у!.. — Расходимся! — Если, конечно, ты не гей, — улыбнулся Ник. Я не смог сдержать смеха. — Не дождетесь от меня никакого любовного интереса, я уже говорил. Пока мы так говорили, я рисовал Калеба, периодически показывая на пару секунд рисунок другим. Через час многие отключились. Остались только я и Рей. — Покажи еще раз набросок. Я поднял лист и повернул его к камере. — М… А это не тот паренек, с которым ты сегодня сел? — Да. — Красиво… — Губы у меня не особо получаются. — Нормально. Я вообще не понимаю, как ты рисуешь что-то по памяти? — Просто. — Ничего это не просто. У меня вот даже с фотографии не всегда нормально срисовать получается. У тебя талант, дружище. — Мне больше нравится гитара. — Точно-о-о. Сыграешь мне что-то? Я покачал головой. — Уже ночь, мама, скорее всего, спит, не хочу ее будить. Рей разочарованно вздохнул. — Всегда ты так отмазываешься. Оп-па, кажется, ко мне пришли с инспекцией, чтобы пилить мозги по поводу моего порядка… — Рей ушел из кадра, раздался какой-то грохот. Потом он снова показался. — Прости, друг, придется мне уйти. До завтра! — и он отключился, не дав мне ответить. Я почувствовал облегчение. В последнее время эти ребята, особенно на фоне общения с Калебом, казались мне слишком шумными и дотошными. Я включил музыку в наушниках и оставшееся время просто продолжал рисовать. Примерно через пол часа я закончил. Я снял наушники и вытянул рисунок перед собой. Вроде нормально, но я мог бы и лучше… Я оставил рисунок на столе и пошел готовиться ко сну. Уставший, я уже ни о чем не думал, засыпая.

***

Как ни странно, следующая встреча с Калебом произошла не в художке. Я выходил из кабинета физики, когда увидел его. Он стоял в одиночестве возле одного из классов. Калеб прислонился спиной к стене, пальцами уперся в переносицу, глаза были закрыты. Мне показалось, что ему плохо. Я подошел к нему и осторожно тронул за плечо. — Хей, Калеб? Ты в порядке? — он опустил руку и поднял глаза на меня. — Итан… — рассеянно сказал он. — Привет. Да, просто немного нездоровится… — Что случилось? Калеб махнул рукой в сторону класса у которого мы стояли. — Слышишь? Орут так, что даже если включить музыку в наушниках на всю громкость, их слышно. У меня просто болит голова. Скоро пройдет. — Есть с собой какие-то таблетки? Калеб отрицательно помотал головой. — Сходи к медсестре, ты неважно выглядишь. — Нет. Всё нормально. К тому же, вряд ли там чем-то помогут. — Могут дать справку, чтоб ты пошел домой. Так будет лучше. Калеб упрямо молчал. Я вздохнул и потрогал его лоб. — Ты горячий. Пойдем вместе. — А твои уроки? — Подождут. Ты важнее. Пойдем, — я взял его за руку. Калеб неохотно поддался. В медпункте никого не было. — Видишь? Всё равно никого нет. — Она просто отошла ненадолго, кабинет же открыт. Ты никуда отсюда не уйдешь. В любом случае, возможно, мы найдем жаропонижающее в шкафчике общего пользования, если она не придет. Калеб вздохнул и сел на кушетку. Я взял градусник со стола и протянул ему. Через пару минут подошла медсестра. — Надеюсь, вы не долго меня ждали. — Нет, мы недавно пришли, — говорил с медсестрой я, Калеб предпочитал не смотреть в её сторону и молчать. Надо же, а я уже почти забыл, какой он с незнакомыми людьми. — Моему другу плохо. Возможно, у него температура, я дал ему градусник несколько минут назад. — А у тебя что? — Я просто привел его сюда. Медсестра, казалось, была удивлена. Она подошла к Калебу. Тот всё так же молча протянул ей градусник. Я взглянул на него через плечо женщины. 38,2. А Калеб еще отказывался идти сюда… — Я напишу тебе справку, чтоб тебя отпустили. Как тебя зовут? — обратилась она к Калебу. — Калеб Йотан. — Хорошо. — А… Можете и мне написать записку? Я… — я наклонился к медсестре, чтобы Калеб не слышал нас. — Я волнуюсь за него. Он живет довольно далеко и транспортом не пользуется. Пожалуйста, для меня это не просто способ прогулять уроки. Тем более, что их осталось всего-то двое, — я умоляюще посмотрел на неё. Женщина пару секунд подумала. — Ладно… Я выпишу и тебе. Я улыбнулся ей. — Спасибо. Калеб, увидев, что медсестра снова взялась за ручку, повернулся ко мне. — В чем дело? — Я проведу тебя. Он промолчал, хотя было видно, что он не очень доволен. Медсестра отдала нам записки и мы вышли из кабинета. — Сходи за вещами на свой этаж, я буду ждать тебя тут, — сказал я. Калеб кивнул. Я сходил в класс, забрал вещи и пошел к дежурным внизу, чтобы отдать им записки. Когда мы вышли из здания школы, Калеб наконец заговорил. — Зачем? — Потому что тебе долго идти до дома. Автобусы в нашем районе почти не ходят, тебе придется идти пешком. А я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. — Всё было бы нормально… — Даже если всё и обошлось бы, всё равно лучше сделать так, — я посмотрел на него. Цокнув языком, я подошел к Калебу и застегнул до конца его куртку. Тот смутился. — Спасибо, «мам»… — тихо пробурчал он. — Я говорил тебе одеваться теплее. И вот к чему это привело. — Не ворчи. Это не твои проблемы. — Я отношусь к ним как к своим, потому что ты мой друг, понимаешь? Только через несколько секунд я услышал его ответ. — Ты правда считаешь меня другом? — Да. Почему нет? Ты интересен, нравишься мне как человек, так в чем проблема? — Но мы мало знакомы. — И что? Узнаем друг друга получше. — Ты можешь изменить обо мне своё мнение, когда узнаешь меня. — Возможно. Но не думаю, что я поменяю его настолько, что перестану с тобой общаться. Я вижу, что ты хороший человек с которым просто произошло много плохого. И тебе, наверное, страшно, что это снова повторится. — Откуда ты так хорошо меня знаешь? — Не знаю. Просто это причины, которые подходят тебе. Мы молчали несколько минут. — Итан. — Да? — Ты очень странный, знаешь? — Почему? — Потому что я ощущаю позитив, исходящий от тебя, твой радостный настрой. И при этом это не маска. Ты очень искренний. Я никогда не видел в тебе фальши. Я не встречал таких людей. Я пару секунд тупо смотрел на него. Слышать такие слова от Калеба было чем-то неестественным, но не то чтобы мне это не нравилось. — Я так понимаю, я особенный, если ты говоришь мне это на второй неделе нашего знакомства? — я улыбнулся. — Вроде того. Калеба била мелкая дрожь. — Скоро придешь домой и согреешься, — я положил руку ему на плечо. — Знаю. От этого не становится лучше. Ты не боишься заразиться? — Нет. У меня крепкий иммунитет, всё будет нормально. Через несколько минут мы были у дома Калеба. — У тебя есть кто-то дома? — Мама. — Только попробуй не говорить ей о своем состоянии. — Ладно… Я взял Калеба за руку. — И, ради бога… Прислушивайся к моим советам. Особенно насчет твоего здоровья. А, и дай мне свой аккаунт или номер телефона, я тебе напишу. — Хорошо, — Калеб продиктовал мне номер телефона и дал ник аккаунта. Потом он развернулся и хотел идти, но обернулся ко мне. — Спасибо… — в его голосе слышалось что-то непонятное, то же самое, что я слышал в тот раз, когда он говорил со своей матерью. В этом тоне слышалась теплота и еще что-то, что я не мог понять. Но меня обрадовало то, что такое сказал мне именно он.

***

Не успел я дойти до дома, как мне пришло уведомление. Наверно, Рей. Я достал телефон из кармана. Мои догадки подтвердились. «Как тебе удалось свалить с уроков? Еще и без меня». Я вспомнил, что просто ушел, никого не предупредив. «Я просто проводил друга, которому стало плохо». Рей сразу же прочел сообщение и ответил. По-прежнему не боится пользоваться телефоном на уроках, хотя из-за этого можно залететь к директору. «У тебя миллиард друзей. С кем именно?». Я усмехнулся. «А ты ревнуешь?» Пока я открывал дверь, снова услышал звук уведомления. «Ха ха. Можно подумать, я педик» — даже через телефон был слышен его сарказм. «На вопрос ответь», — добавил он. «С Калебом» «Опять?» «Снова» «Ты никогда так не увлекался кем-то» «Не говори глупостей. Я бы сделал то же самое для любого» «Даже для физички?» «Для всех, кроме неё» «А что именно произошло? Я не в курсе, помнишь?» «Меня физичка задержала, знаешь. Когда я вышел, он стоял один возле своего класса. Мне показалось, что ему плохо, я подошел. В итоге выяснилось, что у него температура. Выпросил записку у медсестры и пошел провел его» «Ну ты и сволочь. Я тоже так хочу» «Чтобы твой друг заболел?» «Нет, другое, ты понял. Аааа историчка. Пока» Рей вышел из сети. Я решил позвонить Калебу. Тот почти сразу взял трубку. — Итан? — Да. Как ты? — Нормально. — Конкретнее? — Мне немного лучше. Сижу, укутавшись в одеяло, и пью чай. Я, представив эту картину, улыбнулся. — Можешь звонить, если что-то будет нужно. — Например? — Лекарства или разговор с кем-то. — Не стоит. Я буду в порядке. Только скажи, когда будешь в художественной школе, тему урока и сфотографируй образцы, если не сложно. — Хорошо. Но не напрягайся сильно, ты же всё-таки болеешь. — Да, да, понял, «мам», — снова в подобной фразе не слышалось улыбки, хоть она и была похожа на шутку. Я вдруг понял, что Калеб действительно никогда не улыбался. — Итан? Ты там? — А? Да, просто задумался. — Ты еще о чем-то хотел поговорить? — Да нет… — я не смог скрыть грусти в голосе. Калеб на другой стороне замолчал на несколько секунд. — Всё нормально? — Ага. — М… — по его тону было слышно, что он не поверил. — Забей, это неважно. — Точно? — Да, серьезно, ничего такого… — Хорошо, — он успокоился, и даже мне от этого стало легче. — Это всё? — Да. Вечером пришлю тебе фотографии с художки. Выздоравливай, — я бросил трубку и упал на кровать. Пришло осознание того, что из-за отсутствия Калеба в художке всё будет как раньше. Почему-то это совсем не радовало…

***

Я встретился с Калебом лишь через две недели. Хотя мы время от времени переписывались, это было не то. Я недоумевал, почему он так долго выздоравливает. Но когда я спрашивал его об этом, Калеб отвечал, что у него всегда так и это нормально. Несмотря на эти слова, я всё равно волновался. Впервые за долгое, как мне казалось, время я увидел Калеба в довольно необычной для него ситуации. Я шел в художественную школу, когда увидел, что Калеба прижали к стене несколько парней. Выглядели они довольно устрашающе, особенно на фоне низкого и худого Калеба. Хотелось отогнать их от него, но я решил пока что просто наблюдать со стороны — вдруг я ошибаюсь и ситуация не такая плохая, как на первый взгляд. Я не слышал, о чем они говорили, но по виду Калеб отвечал спокойно и холодно, как обычно. Один из окружающих силой стащил капюшон с него. Тот повысил голос и, похоже, сказал что-то оскорбительное. В следующее мгновение уже другой парень с силой ударил его по лицу. Я дернулся, но ничего не успел сделать. Я сначала даже ничего не понял, когда Калеб резким движением отшвырнул от себя одного из парней. Другие набросились на него, но тоже получили отпор. Как раз тогда блондин и заметил меня. В его глазах мелькнул страх, и в этот момент кто-то повалил его на землю. Калеб вскрикнул. Этот крик привел меня в чувство. Я сам не понял, как так быстро оказался возле Калеба и оттащил от него парня. Дальше я действовал чисто автоматически. При первой же возможности я схватил Калеба за руку и быстро отбежал с ним к художке. — Т-ты в порядке?.. — мой голос дрожал, адреналин уходил, на смену ему пришел шок и страх за Калеба. Тот, похоже, не был доволен тем, что я оттащил его от тех троих. — Да, — он отвернулся и рывком отдернул свою руку. В противоположность своим словам он закашлялся и сплюнул кровь. — Да нихера… — я взял его обеими руками за лицо и притянул к себе. Губа была разбита, на красной скуле, похоже, вскоре будет синяк. Калеб снова отошел, не смотря на меня. На его лице все еще виднелась злость. — Прости. — За что? — Я доставил тебе неприятности. — Ничего подобного. — Не стоило вступать в драку из-за меня. Тебя могли покалечить! — он зло посмотрел на меня, не сдержавшись. — Тебя тоже! Ты забыл о моем отношении к тебе? Калеб вздохнул. Похоже, он все-таки понемногу успокаивался. — У тебя костяшки содраны. — А у тебя губа разбита и синяк на скуле, — я сложил руки на груди и смотрел в сторону. Мы молчали около минуты. Почему мы постоянно делаем паузы в разговоре? — Ты не чувствуешь отвращения ко мне?.. — тон, которым Калеб это сказал, настолько отличался от того, что был несколько минут назад, что я даже посмотрел на него. — С чего бы? — Я был в ярости, не контролировал себя. Тебе не противно видеть меня таким? — Что ты несёшь? Нет, конечно. Я удивился, что ты умеешь драться, но… Это ведь самозащита и хорошо, что ты можешь постоять за себя, да? — Н-наверно… — на его лице вновь отражалась привычная растерянность в купе со смущением. — Ты всегда думаешь, что я буду как-то недоволен тобой, — я потрепал Калеба по волосам, — но этого не случится. Не будь такого плохого о себе мнения. Блондин удивленно смотрел на меня несколько секунд. Его щеки покрылись румянцем. Он нервно облизнул губы и поморщился. — Пойдем в художку. Возможно, там даже чем-то помогут, — я уже по привычке взял его за руку и повёл за собой. Калеб на этот раз совсем не сопротивлялся… Пока мы рисовали, то почти не разговаривали. Изредка перекидывались фразами по поводу эскизов друг друга, но дальше не заходило. Наверно, с другим человеком ощущалась бы неловкость, но Калеб был исключением. В один момент он встал. — В чем дело? — я поднял голову. — Я пойду умоюсь. Нехорошо себя чувствую. — Ты точно полностью выздоровел? — Да, просто немного устал. Всё будет в порядке. — Хорошо, — я снова склонился над рисунком. Через пару минут Калеб вернулся. Он выглядел уже лучше, но мне показалось, что в его лице что-то изменилось. Я отогнал эту мысль. Но когда мы с Калебом снова заговорили, я уже не мог это игнорировать. — В тебе что-то изменилось или мне кажется? — В каком смысле? — С тех пор, как ты умылся, что-то не так. — Не так? — Калеб задумался. — А… Понял. С глазами? Я присмотрелся. — Да, твои ресницы… Они светлые. — Я совсем забыл про это. Я крашу ресницы тушью, наверно, она смылась. Он говорил об этом совершенно спокойно. — Но… Зачем? — Ты знаешь, мне не нравятся мои светлые волосы. То же касается и ресниц. Поэтому я всегда крашу их. — Ты точно не альбинос? — Нет. Такая пигментация бывает и у обычных людей. Я надеюсь, ты ничего не подумаешь насчет того, что я пользуюсь таким? — внезапно спохватился он. — Да нет. Я тебе говорил, мне это не важно. — Хорошо, — мне показалось, что уголки губ Калеба чуть приподнялись. В груди разлилось тепло. Если меня так радует лишь этот намек, то какая реакция будет на нормальную улыбку?.. Я на секунду глянул в окно. Мой взгляд тут же вернулся к нему, как только я заметил кое-что. Я схватил Калеба за руку и махнул рукой в сторону окна. — Смотри! Первый снег… Калеб тоже устремил взгляд в окно. Он замер, как и я, наблюдая за тем, как снежинки медленно падают, кружатся, поддаваясь легким порывам ветра. Что-то чарующее было в этой атмосфере. Я посмотрел на Калеба. Его губы были неплотно сомкнуты, глаза распахнуты шире обычного и следят за снежинками. Я поддался какому-то внутреннему порыву и сжал его руку. Калеб посмотрел на меня и его щеки покрылись румянцем. Это делало его еще более красивым. Я улыбнулся своим мыслям и снова отвернулся от окна, отпустив руку Калеба. Когда мы вышли из художественной школы, тонкий слой снега уже покрыл всё вокруг. Калеб, смотря на эту картину, восхищенно выдохнул, из его рта вырвалось облачко пара. В очередной раз он вызвал у меня улыбку. Я обратил взгляд на дорогу, припорошенную снегом. Мы с Калебом снова молчали, идя по пустой улице. Оба просто смотрели на снежинки, каждый думал о своем. В один момент мы шли слишком близко и наши руки слегка соприкоснулись. Никто из нас не отдернул ладонь и не отошел. Через несколько секунд я взял Калеба за руку. Тот вздрогнул, но ничего не сказал. — Итан. — Да? — я посмотрел на него. — Помнишь, ты говорил мне рассказать о себе, когда буду готов? — Помню. Калеб сглотнул, будто набираясь смелости, и немного сжал мою руку. — Это… будет долго, но пожалуйста, выслушай. Я не всегда жил тут. Мы с мамой переехали сюда только когда мне было десять… Не хочу углубляться, но это произошло после одного инцидента. Тогда, когда я впервые стал носить капюшон, — Калеб сильнее сжал мою руку, было видно, что ему тяжело об этом говорить. — На самом деле тогда это было так глупо… Да и сейчас. Дети жестоки… Моя мать узнала о произошедшем, поняла, как это может отразиться на моей жизни, ради меня оставила работу и мы переехали сюда. Я снова перестал надевать капюшон, стал общительным, как и прежде. В двенадцать я стал носить серьги, — Калеб слегка отодвинул волосы и я увидел, что его уши проколоты. — В тринадцать носил яркие вещи, на руках всегда было много браслетов и колец. Покрасил несколько прядей волос в ядовито-зеленый и розовый. Мне такое нравится. Тогда я не стеснялся этого. Но я снова начал не нравиться другим. Несколько раз меня били, ну, знаешь… Из-за того что я «похож на педика». Но я всегда убегал. Было лучше сбежать, потому что я не умею драться. Знаешь… Часто ночью меня охватывало непонимание, чем я мог не угодить этим людям, чувство несправедливости. Кроме обиды была сильная злость на них, но я подавлял какие-либо чувства. Мама не знает об этом. Она и отец тогда только устроились в новом городе, я не хотел мешать их счастью. Я продолжал терпеть насмешки, пока в один день меня не зажали около пяти людей у школы. Как сегодня. Я пытался убежать, но не вышло. Я просил их остановиться, но они не слушали. Они пытались меня… ну, знаешь, изнасиловать или вроде того. Раз уж я… похож на гея, они посчитали это забавным. Тогда эмоции выплеснулись, всё внутри кричало о том, что это несправедливо. Вслед за этим пришло и другое. Я не понимал, что делаю. Когда я пришел в себя, увидел что эти пятеро лежат на земле, несколько из них были без сознания. Я не понимал, что происходит, я никогда не умел драться, тем более так. Когда я посмотрел вокруг, увидел лишь какую-то девушку, убегающую от меня. Вскоре слухи о том, что я избил почти до полусмерти пятерых парней, разлетелись среди людей из моей школы. Удивительно, что кто-то вообще придал значение этой драке. Некоторые даже боялись меня, но я боялся их еще больше. Их взгляды постоянно окружали меня, было так страшно. Только моя мать понимала, что я всего лишь защищал себя. Я состриг цветные пряди волос, снял серьги и браслеты, спрятал яркие вещи в глубь шкафа. Окончательно решил всегда носить капюшон, чтобы меня не узнали. Это оставило настолько яркий след, что даже сейчас, когда все забыли обо мне, я продолжаю прятаться ото всех. Может быть это глупо, но мне спокойней, когда у людей нет повода смотреть на меня, — Калеб замолчал и опустил голову. Я остановился. Он посмотрел на меня, в его глазах мелькнул страх. Я, не обращая на это внимания, притянул его к себе и обнял. Горячее дыхание Калеба обожгло мне шею. — И… Итан?.. — Мне жаль. Правда жаль. Я никогда не поступлю с тобой, как те люди. Пожалуйста… Постарайся принять это, — я чуть отстранился, чтобы посмотреть в лицо Калеба. В глазах того стояли слезы. От удивления я замер. Побоялся, что сделал что-то не так. Но Калеб тоже обвил меня руками и уткнулся лицом мне в грудь. — Спасибо… — я запустил руку в волосы Калеба и прижал его к себе. В тот момент время замерло, я не ощущал холода, только прерывистое дыхание Калеба на своей шее.

***

Общение с Калебом стало еще более теплым, если это вообще было возможным. Я всё ещё был удивлен, что столь, казалось, закрытый человек, доверился мне всего лишь за месяц общения. Опасения Рея подтвердились. Я стал очень много общаться с ним. Мы разговаривали на переменах в школе, ходили вместе в художку, по вечерам переписывались. Хотя про других я тоже не забывал, мы общались в классе, но всё равно меня больше интересовал Калеб. Это было очевидно для всех. В один момент даже мне стало казаться, что я слишком много с ним общаюсь. Но я объяснил это себе тем, что он «просто такой человек». Один раз мы слишком быстро закончили рисунок в художке. Калеб хотел начать рисовать что-то новое, но я остановил его. — Может, на сегодня хватит? — Но я не хочу сейчас идти домой. Я подумал несколько секунд. — Можем пойти ко мне, если ты не против. — К тебе? — Да. На улице сейчас холодно для того, чтобы гулять. — Ты уверен? — Да. — Ладно… Мы с Калебом быстро собрались и вышли на улицу. — Снег растаял… — с какой-то грустью в голосе сказал он. — Это было предсказуемо, его всё равно было немного, — я посмотрел на Калеба. — Не расстраивайся. Потом еще выпадет. — Да я и не расстраиваюсь. — Ну конечно, так я и поверил, глядя на твою моську. Калеб смутился и отвернулся. — Пошли уже. Я тихо рассмеялся. Он всегда был милым, когда смущается. — У тебя есть кто-то дома? — сказал Калеб, снимая верхнюю одежду у меня в прихожей. — Не-а. Мама обычно работает допоздна, — я повернулся к нему. Он стоял на пороге, очевидно, ему было неловко. Я схватил его за руку и потащил за собой. — Итан. — Да? — Почему ты всегда держишь меня за руку, а не за рукав, например? — я задумался. — Не знаю, не думал об этом. Тебе не нравится? — Нет, не то чтобы… — Если не нравится, просто скажи, я перестану. — Нет, я правда не против. Просто это смущает. — Вот как. Ну, мне нравится, когда ты смущаешься, — я улыбнулся ему, не осознавая, что говорю. Калеб посмотрел куда-то в сторону. — У тебя есть кошка? — я посмотрел в направлении его взгляда. — Она опять забралась в мою комнату… Ага, я тебе не говорил? — я взял черно-белую кошку, умостившуюся у меня на кровати. — Нет, не говорил… — Калеб сияющими глазами смотрел на питомицу в моих руках. — Хочешь подержать? Она не боится незнакомцев, — я протянул ему кошку. Калеб осторожно взял её. Он сел на мою кровать и, положив кошку к себе на колени, начал гладить её. Это заставило меня улыбнуться. — Ты любишь животных? — Ага. В школе, где я раньше учился, был живой уголок. Я очень любил после уроков приходить туда. Как её зовут? — он указал на кошку, которая лежала лапами вверх и громко мурчала. — Джесс. — Тебе не кажется, что это имя скорее для собаки? Я пожал плечами. — Моя мать не заморачивалась с тем, как её назвать. По правде, мне она не очень нравится, но я не прогоняю её, когда она приходит ко мне и кормлю, так что, думаю, этого достаточно. — Тогда понятно, почему она так радуется тому, что её гладят. Тебе тоже надо так иногда делать. — Думаешь? — я присел перед ним на корточки и протянул руку к кошке, чтобы погладить её. — Ага… — уголки губ Калеба приподнялись, когда я погладил Джесс. — Кстати. Я давно хотел услышать, как ты играешь на гитаре, — он указал в сторону гитары, которая стояла в углу. — Раз уж представился такой шанс и если ты не против… Я тут же пожалел, что вчера не убрал инструмент в шкаф. Прежде я всегда отказывался играть для кого-то. Но так не хотелось расстраивать Калеба… Поэтому я лишь сухо кивнул. — Только… Не суди строго, ладно?.. Я обычно не играю ни перед кем, поэтому не знаю, как ты это воспримешь. — Если ты не хочешь… Я отрицательно помотал головой. — Я сделаю это для тебя. Я взял гитару и сел на кровать чуть поодаль от него. Сглотнув, я настроил гитару и положил руки на струны. Несколько секунд тишины показались вечностью. Вздохнув, я заиграл. Это была чистой воды импровизация, потому что я не знал, что могло бы понравиться Калебу. Тот даже перестал гладить кошку и слушал, я улавливал это краем глаза. На секунду подняв взгляд на Калеба, я увидел, что он улыбается. По настоящему, не краем губ. Что-то внутри перевернулось. Эта улыбка вызывала странные чувства. Она была как первый теплый луч солнца после долгой зимы. Казалось, что ничего более удивительного и прекрасного я больше не увижу в жизни. Моя рука чуть дрогнула на струнах, но я продолжал играть, лишь бы видеть эту улыбку. Я не знаю, сколько это продолжалось, но мне показалось, что вечность. Я отложил гитару только тогда, когда почувствовал, что скоро сотру пальцы в кровь. Калеб еще раз улыбнулся, посмотрев мне в глаза. — Это очень красиво. Правда. Я кивнул и опустил взгляд на свои руки, которые немного дрожали. В голове всё ещё была улыбка Калеба… Через пару часов начало смеркаться. Калеб посмотрел в окно. — Уже темно. — Ты хочешь пойти домой? — я посмотрел на Калеба снизу вверх и сел. — Лежи уже. Нет, не хочу. А твоя мама не будет против, если увидит меня тут, когда придет? — Да нет. Она никогда не была против гостей, — тут я вспомнил, что мама говорила насчет Калеба. — Хотя я не уверен… — Я не хочу причинять неудобства. — Всё будет нормально. Я повернулся к окну. Как раз в этот момент рядом загорелся фонарь. Я услышал, как капли дождя стучат по стеклу. Становилось темнее, но мы с Калебом даже не думали включать свет. — Знаешь, я люблю такую погоду… — я услышал, как Калеб откинулся на подушку рядом со мной. — Нравится дождь? — Не только. Сейчас темно и почти никого на улицах. Это классно. Когда свет фонарей и окон многоэтажек отражается в лужах… Сам по себе звук дождя, запах. Мне вообще нравится вечер. Именно вечер. Когда темнеет рано. Горит больше окон, чем ночью, от этого красивей на улице. А если к этому добавить дождь… — я повернулся и разглядел в темноте его улыбку. — Думаю, это и правда красиво… — Еще бы. Если бы я мог запечатлеть это на бумаге… — Так что тебе мешает? Ты прекрасно рисуешь. Калеб покачал головой. — Всё это не больше, чем срисовки. Да, я добавляю много своего, но полностью сотворить всё с нуля я неспособен. — Если хочешь, можем нарисовать это вместе. — Не думаю, что тебе понравится со мной работать. — Почему нет? Я могу помочь. — Ладно… Я бы… хотел написать картину на холсте маслом, ты не против? — Нет. Я пару раз пробовал масляные краски, не фанат их, но, думаю, получится неплохо. — Если… — я приложил палец к губам Калеба. — Нет, я хочу написать с тобой вместе картину. Я уверен. Калеб убрал мою руку. — Ты куришь? — А? — Твои руки пахнут сигаретами. — Правда? — Да. — Тебе не нравится запах сигарет? — Нет. Не переношу этот дым. — О… Прости, — я убрал руку от Калеба. В голове мелькнула мысль, что, возможно, стоит бросить курение, пока не поздно. — Просто иногда это помогает расслабиться. Когда мне плохо, например… — я попытался оправдаться. — Я понимаю. Значит, тебе недавно было плохо? — я уставился на Калеба. Он сказал это совершенно обычным тоном, но меня удивило, что он вообще об этом спросил. — Н-не то чтобы… — Я рассказывал тебе о своих проблемах. Ты можешь поговорить со мной о своих. — Мне просто захотелось покурить. — Точно? — Да. Да, точно. Калеб приблизился ко мне и обнял, уткнувшись лицом в грудь. От этого осторожного жеста у меня пошли мурашки по коже. — Не стоит. Я же пропах сигаретами… Калеб отстранился и я тихо выдохнул. В этот момент раздался громкий шелест. Парень рядом со мной вздрогнул. — Что это? Я усмехнулся. — Боишься? — Нет. — Наверно, один из листов бумаги упал на пол. Ничего такого, учитывая мой порядок на столе… Калеб всё же щелкнул выключателем. На его лице отразилось удивление, он встал и поднял упавший лист с пола. Он показал лист мне. Я сел. Это был второй портрет Калеба, который я рисовал. — Это… Я? — А-а-а… — я нервно засмеялся. — Да. — Я посмотрю получше? — Ага, — я отвел взгляд. Я совсем забыл о том, что оставил рисунок на столе. — Красиво. Когда ты это нарисовал? — Калеб говорил привычным спокойным тоном, но его щеки порозовели. — Когда ты болел. Помню, ты сказал, что сидишь в одеяле и пьешь чай… Почему-то я подумал об этом и решил нарисовать. — Мне нравится. Завидую, что ты можешь рисовать что-то, просто представив это. Я пожал плечами. — Это не так сложно, главное знать, что ты хочешь. — Но сложно представить сразу все детали, продумать анатомию и всё такое. — Соглашусь. Калеб снова улыбнулся. Щелкнул дверной замок в коридоре. — Мне пора? — спросил парень, как мне показалось, немного расстроенно. — Наверно. Он кивнул и начал собираться. Я заметил, как в его лице сразу что-то изменилось. Оно снова стало более напряженным, чем при общении со мной. — Ледышка… — неслышно для Калеба сказал я, идя в прихожую. — У нас еще кто-то дома? — спросила мама, раздеваясь. — Да, — я взял из её рук куртку и повесил на вешалку. — Снова Рей? — Калеб. — Ты прогуливал с ним художественную школу? Я удивленно посмотрел на нее. — Нет. Мы просто рано закончили. Мама несколько секунд вглядывалась в моё лицо, а потом улыбнулась, убедившись, что я не вру. — Ладно… Там дождь. У Калеба есть зонтик? — Не уверен. Ну, я дам ему свой, если что. В этот момент из моей комнаты вышел Калеб. Он снова натянул капюшон, скрывая волосы и лицо. Я немного отошел с ним от мамы. — У тебя есть зонт? — Нет. — Давай я тебе свой дам. — Не надо. — Ты же знаешь, я всё равно это сделаю. А то ты снова простудишься. Калеб тихо вздохнул и взял протянутый зонт. — Спасибо… — глядя в пол, тихо сказал он. — Я верну. Я кивнул и повернулся к маме, которая разглядывала Калеба. Тот быстро собрался. Я провел его до двери, и напоследок зачем-то коснулся его руки. Пройдя к маме на кухню, я увидел, что она уже приготовила мне чай. Благодарно кивнув, я сел напротив неё. — Так вы… Действительно друзья? — Да, — я отпил из чашки. — Я говорил тебе, что он мне нравится, каким бы ни было его прошлое. — Как я и думала, он выглядит очень хмурым, — я напрягся, но она продолжала. — Но когда он разговаривает с тобой, он, кажется, меняется. Я понял, что мама ничего плохого обо мне и о Калебе не думает. — Кажется, он мне доверяет. Поэтому я и общаюсь с ним. Хотя он открывается мне постепенно, можно потерпеть. Я никуда не спешу. — Похоже, он тебе действительно нравится. — Да, он мне интересен. — Я понимаю, но всё же… Ты знаешь, каким он был раньше? — мама поставила пустую чашку на стол. — Да, я знаю, что он один раз избил нескольких парней. Но лишь потому, что они издевались над ним. Это была самозащита. — Ты так его защищаешь, — она улыбнулась. — Я имела в виду другое. Сейчас он замкнут в себе. Но ведь раньше он наверняка был не таким, понимаешь? Я представил маленького Калеба, который всегда улыбается и смеется, играя с другими детьми. Тут же перед глазами возник другой образ. Общительный, открытый человек превратился в молчаливого парня, прячущегося под капюшоном. Максимальный контраст. Но… — Возможно, то, каким он стал, и к лучшему. — Почему ты так думаешь? — В мире столько плохих людей. Сейчас его сложнее задеть, потому что его сложно узнать, он как тень. Незаметный. Поэтому его мало кто трогает. — Но из-за этого у него мало друзей. — Ему не нужно много. Он привык к одиночеству, это заметно, мам. Ему достаточно понимания родителей. И, в любом случае, теперь у него есть я. — Думаешь, ты ему нужен? — Ты во мне сомневаешься? — Просто он мог бы обойтись и без тебя. — Он мог бы обойтись и без зонта сегодня. Только вот заболел бы. Ему со мной лучше, я знаю. Мама улыбнулась мне. — Я рада, что ты уверен в себе и что ты такой хороший человек. Я опустил глаза в чашку, смутившись.

***

На следующий день я решил написать Калебу, чтобы поговорить с ним о том, что мы собираемся написать картину вместе. Решив, что в художке мы этого делать не будем, а уединимся у кого-то из нас дома, мы ещё поговорили о материалах. Калеб сказал, что может достать и загрунтовать заранее холст, а у меня были масляные краски, кстати, почти нетронутые. Мы хотели встретиться в субботу у меня, но моя мать сказала, что это невозможно, поскольку именно в этот день она решила пригласить домой своих подруг с работы. Я думал, что придётся отложить это на следующую неделю, но Калеб сказал, что можно встретиться у него. Я не ожидал, что он пойдёт на это, но был рад. Мы оба ждали субботы, даже по обычно нейтральному Калебу это было видно. Честно говоря, я ещё ждал этого дня, чтобы увидеть его комнату. Увиденное превзошло все ожидания. На стенах висело множество плакатов, все, судя по всему, нарисованные самим Калебом. Все постеры были яркими, с использованием неоновых красок. И хотя мебель в комнате ничем особо не выделялась, её обыденность была незаметной на фоне нескольких гирлянд, висящих над кроватью и над окном. На прикроватной тумбочке стояло несколько рамок, ночник угловатой формы и неплотно закрытая шкатулка, а над ней висело несколько размещенных в хаотичном порядке машинных номеров. Несколько секунд я просто стоял в ступоре, разглядывая его комнату. — Это… Слишком? — неуверенно спросил Калеб, наблюдающий за моей реакцией. — Нет… Это потрясающе! — я не совру, сказав, что был в восторге. — Я и не мог подумать, что ты способен на что-то подобное! Он заметно расслабился. Мои глаза невольно приковала к себе шкатулка. Калеб проследил за направлением моего взгляда. — Там лежат старые украшения, которые я носил пару лет назад. Мне было слишком любопытно и я не сдержался. — Мы, конечно, не за этим сюда пришли, но… Можешь показать? — Ладно… — Калеб протянул мне шкатулку, но сам отвернулся, поджав губы. Как он и говорил, внутри были сережки, браслеты, кольца, цепочки с кулонами, несколько чокеров и даже поддельный пирсинг с заколками для волос. Всё это тоже было по большей части ярким. Всё увиденное еще больше не вязалось с образом тихого парня, ходящего преимущественно в черной одежде и носящего капюшон. — Честно говоря, не могу представить тебя в этом, — в глазах повернувшегося ко мне Калеба мелькнул страх. — Я не имею в виду ничего плохого. Просто… Это не вяжется с твоим… Нынешним образом. Если бы у тебя были фотографии в этом, возможно, у меня бы уложилось это в голове. — У меня нет фотографий. Я все их удалил. Я максимум могу надеть это сейчас… Если хочешь, — меня удивило то, что он не отказывается показывать мне себя такого, который никому не нравился. Но меня это обрадовало. — Хочу. Калеб вздохнул. — Только… Не осуждай меня за это. — И не собирался, — я наблюдал за тем, как Калеб спиной ко мне надевает серьги и чокер. Через минуту он повернулся ко мне. В ушах были серьги кресты, чёрный чокер с ядовито-зелёной полоской посередине, на обеих руках по нескольку браслетов и колец, на груди серебряная цепочка с замком, а в носу септум. Все это дополняла бледно-розовая заколка на волосах. — Выглядит по… пидорски? — неуверенно спросил Калеб, нервно теребя рукав. — Я не заложник стереотипов. Мне нравится. Даже будь ты и вправду геем, я не осуждаю людей за подобное, — я улыбнулся ему и Калеб улыбнулся в ответ. Я отметил, что образ, в котором он сейчас передо мной, гораздо лучше вяжется с улыбкой, чем с его нынешней робостью и неуверенностью в себе. — Я давно это не надевал… — тихо пробормотал Калеб, пряча украшения обратно в шкатулку. — Ты не носишь это даже дома? — Нет. Я впервые за три года надел всё это. Калеб повернулся ко мне, его выражение лица снова сменилось на непроницаемое. — Теперь сосредоточимся на том, зачем мы тут, — он показал в сторону мольберта, на котором уже стоял загрунтованный холст. — Вроде там нет погрешностей в грунтовке, но тебе лучше перепроверить, — я кивнул и наклонился к холсту, пока Калеб продолжал говорить. — Я надеялся, что мы сегодня просто определимся с внешним видом картины и сделаем подмалевок. — По правде, я сделал несколько эскизов заранее, чтобы не думать об этом сейчас, — я достал из рюкзака около пяти листов, вырванных из блокнота и показал из Калебу. Тот взял их у меня из рук и принялся поочередно разглядывать каждый. Я продолжил. — Я не был уверен, что именно тебе понравится. Просто выбери один из них, я перерисую его углем на холст и будем работать дальше. — Не стоило так заморачиваться. Но ты молодец. Спасибо, — Калеб несколько секунд смотрел на два листа, вытянув их перед собой. В конце концов он взял один из них и показал мне. — Этот. Согласен? — Да, хороший выбор. У тебя есть скипидар? — Где-то был… — Я хотел обвести рисунок жидко разбавленной скипидаром краской, а уголь смахнуть, чтоб он при раскраске не смешивался с маслом и не портил цвет. — Я думал, мы просто зафиксируем уголь на холсте. — На это потребуется время. Так быстрее. — Хорошо. Кстати, у тебя все краски одной фирмы? — спросил Калеб, открыв одну из дверей шкафа и роясь там. — Да. — Это хорошо. Значит, они сохнут примерно одинаковое время и меньше риска, что из-за разной консистенции краска потрескается. — Такое может произойти? — Да. Если на медленно сохнущую краску нанести слой быстро сохнущей, слой невысохшей краски под уже сухой, при засыхании может повредить верхний слой. Поэтому лучше брать все краски одной фирмы. — Ясно… — О, я нашёл скипидар, — Калеб кинул мне бутылочку. Я поймал её в воздухе и, повертев в руках, удовлетворенно кивнул. — Большую часть времени мы потратили на разговоры, — сказал блондин, когда я уже рисовал углем набросок. — В следующий раз надо все подготовить заранее. — Как скажешь. Но я не думаю, что нам есть куда спешить, — ответил я, небрежно наводя некоторые линии. Калеб несколько секунд молча наблюдал за мной. — Как ты это делаешь?.. — тихо вздохнул он. — О чем ты? — По виду ты так легко это рисуешь. Но при этом получается красиво. — А, ну… Я просто не напрягаю руку и доверяюсь её движениям. Это действительно легко. Но только когда ты привык. Калеб увидел, что я заканчиваю и, взяв кисточку и ёмкость с разведённой краской, тоже подошёл к холсту. Через минуту я отошёл от него. Теперь была моя очередь наблюдать. Калеб точными движениями кисти придавал немного краски наброску. Его работа должна была длиться дольше, чем моя. Я пока что разводил нужные ему цвета краски и подавал, когда он попросит. Когда у него устала рука, немного оставшейся работы сделал за него я. — Прости, я не привык рисовать на мольберте. Я редко таким занимаюсь. — Не извиняйся, я понимаю. Поначалу всегда устает запястье, но потом ты привыкнешь. Калеб отошёл и придирчиво посмотрел на результат нашей работы. — Думаешь, на сегодня хватит? — Да. Этот слой должен высохнуть перед тем, как мы начнем покрывать весь холст краской. — Мне кажется, этого мало. — Достаточно. Пойдем руки с кистями вымоем. Калеб согласно кивнул. — Когда продолжим работу? — Понятия не имею. Возможно, будем приходить, когда рано закончим что-то на художке или в какой-то другой будний день, если будем свободны, — ответил я, вытирая руки полотенцем. — Но на выходные мы точно тут, да? — Ага… Калеб глянул в окно, когда мы вернулись в комнату. — Уже темнеет. Не задерживайся. Я усмехнулся, собирая вещи. — Волнуешься? Калеб тихо фыркнул. — Можешь оставить у меня краски. — Хорошо. Калеб провел меня до двери. Я на секунду притянул его в объятия. — По какому поводу?.. — Просто так, — я отпустил его. — До понедельника!

***

Я проснулся посреди ночи от громкого хлопка входной двери. Я не понимал, что происходит, но потом вспомнил, что недавно мне говорила мать. Тут же в голову пришла мысль, что лучше бы я досмотрел плохой сон, чем попал в такой же кошмар в реальности. «Итан, скоро возвращается твой отец». Не то чтобы я считал его отцом, но, действительно, какая разница. Я сел, откинув одеяло. До последнего надеялся, что мама пошутила. Из коридора доносились голоса. В отличии от моей матери, Джед совсем не старался снизить тон. Я решил рискнуть и выйти из комнаты. Несколько лет мне не приходилось надевать маску безразличия. Я прошел мимо отчима, мельком взглянув на него, но он в последний момент схватил меня за предплечье. — Давно не виделись, шкет, — он усмехнулся. — Привет, пап… — я сделал вид, что только проснулся. — Похоже, мы тебя разбудили. Прости, — улыбнулась мама. — Всё в порядке. Я выпью воды и буду спать дальше. Я ушел на кухню спокойным шагом, но когда убедился, что меня не слышно, резко выдохнул. Руки дрожали, в голове проносились картины прошлого, а в груди что-то невыносимо больно скреблось. Я быстро умылся и ушел в свою комнату. Впервые за долгое время я заперся на ключ. Похоже, сегодня не усну. Я старался отогнать флешбеки, возникающие в голове. Если буду думать об этом, сойду с ума. Я хотел отвлечься, но просто не смог сосредоточить мысли на чем-то другом. Кроме того, не давал сосредоточиться страх, что Джед увидит тонкую полоску света из-под моей двери и разозлится. Хотя я уже не ребёнок, менее страшно от этого не становилось. В итоге я просто залез под одеяло. Перед глазами мелькали картины того, как Джед швыряет меня на пол и заносит надо мной руку, крича о том, какой я тупой и раздражающий, орет из-за того, что мне захотелось поесть вечером, придирается к тому, что я не так на него посмотрел и что я захотел отрастить волосы… Я никогда не плакал, когда он бил меня или когда унижал. Но оставаясь один… Воспоминания об этом были слишком яркими, в тот момент они были настолько реальны для меня, что на глаза наворачивались слезы. Я натянул одеяло на голову и закусил губу, стараясь не заплакать. Утром я хотя бы смогу пойти к Калебу. Я вспомнил его и немного успокоился, подавляя всхлипы. Как же я хотел увидеться с ним… Только бы утро наступило скорее. Я не спал всю оставшуюся ночь. Утром я попытался незаметно уйти, но уже проснувшийся отчим схватил меня за запястье. Мои губы на секунду скривились от отвращения, но я быстро овладел собой. — Ты куда собрался? — я повернулся к нему. — Мне надо к другу. У нас занятия вместе с ним. Мама знает. — Ну, как скажешь, но смотри мне, не соври, — он сильнее сжал мою руку. Я посмотрел на него своим фирменным взглядом. Можно подумать, я бы стал так рисковать своей жизнью, соврав. — Хорошо, понял. Можно идти? — Ну иди, — даже в этой короткой фразе слышалось то самое презрение, от которого всё внутри скрежетало от отвращения и боязни. «С радостью», — про себя добавил я. Как можно быстрее я собрался и чуть ли не выбежал из квартиры, не обращая внимания на боль в запястье. Очевидно, я пришел к Калебу рано. Он открыл мне дверь в пижаме. Я сразу обратил внимание на то, что его волосы не были выпрямлены. Кудрявые пряди спадали ему на лицо. Я почувствовал огромное облегчение, увидев его. — Я слишком рано? — Калеб помотал головой и его кудри всколыхнулись. — Всё нормально. Я просто не успел переодеться, а так я давно проснулся. Можешь заходить. Я благодарно кивнул ему и зашел в дом. — Впрочем, ты действительно рано… Будешь чай? — Да, спасибо. Калеб ушел на кухню. Я снял верхнюю одежду и пошел за ним. — Ты в порядке? — спросил Калеб, заваривая чай спиной ко мне. — Ты вообще спал сегодня? — Немного. Проснулся посреди ночи и не смог больше заснуть. — Вот как, — он подал мне чашку с чаем. — Можешь брать печенье со стола. Я пойду переоденусь, ладно? — Хорошо, я подожду, — я опустил взгляд в чашку. Взяв ее обеими руками, я немного отпил и посмотрел в окно. Будь это возможно, я бы остался тут на всю жизнь… Через пару минут подошел Калеб. Он уже оделся как обычно, а волосы больше не закрывали глаза. Кучеряшки очень мило выглядели и хотелось погладить его по голове. Я был всё ещё сонный, поэтому не слишком контролировал свои мысли. Калеб сел напротив меня, взяв свою чашку с чаем. На секунду его глаза изучающе прошлись по мне. От этого взгляда у меня пошли мурашки. — Тебе надо было выспаться, а не идти ко мне. Я усмехнулся. — Не стоит так сильно переживать. — Сильно? — Калеб удивленно посмотрел на меня. — Ты же делаешь точно так же. — Разве?.. Он ничего не ответил, о чем-то задумавшись. Допив чай, мы пошли в комнату Калеба. Я подошел к уже стоящему там холсту и хотел было что-то сказать, но парень меня опередил. — Итан. Скажи честно. Ты плакал? — я повернулся к нему, так и не закрыв рот. — Я… Это так видно?.. — Нет. Но с тобой с утра что-то не так и у тебя немного покрасневшие глаза. — Ничего серьезного, — я отвел взгляд. Калеб вздохнул и вдруг притянул меня к себе, схватив обеими руками за лицо. — Даже не пытайся, — его дыхание опалило мне лицо. На щеках против воли выступил румянец. Я осторожно убрал его ладони и отстранился. — Нет, я правда сильно преувеличиваю значение этого… — Всё равно. Я не заслуживаю твоего доверия? — Заслуживаешь. — Так расскажи. Тебе станет легче даже если ты просто выговоришься, — Калеб взял меня за руку и усадил рядом с собой на кровать. — Теперь моя очередь рассказывать о своих проблемах? — я усмехнулся. Калеб ничего не ответил. Я выдохнул. — Ладно… Мой, э, отчим вернулся домой. — Я думал, у тебя полная семья, — поднял брови блондин. — Прости, продолжай… — Мой отец давно ушел из семьи, но у меня был отчим, — пояснил я. — У нас… всегда были разногласия, мы часто ссорились и кричали друг на друга. В один день он поднял на меня руку. Потом, когда он понял, что я не могу дать ему отпор, начал этим пользоваться. Постоянно угрожал, замахивался. Если я не справлялся с какими-то его поручения, он бил меня или орал. Честно говоря, даже его голос мне страшен и противен. Чаще всего, если я косячил, он просто швырял меня на пол. Один раз из-за этого я ударился головой об угол стола и потерял сознание. Мама… Не знает об этом. Она тогда работала допоздна, мы с ней почти не виделись. Я не хотел обременять её этим и боялся, что, когда отчим узнает об этом, он меня, буквально, убьет. Сейчас я понимаю, что, наверно, надо было сказать маме об этом. Кстати, именно тогда я записался в художку, — я усмехнулся, вспомнив об этом. — Чисто чтобы поменьше находиться дома. Я, как и ты, знаю что такое гулять вечерами по улицам города. Опять же, оттягивая время до прихода домой. Только вот… Мне не нравилось гулять по темноте. Потом отчим куда-то резко пропал на два года. Я не спрашивал куда. Был слишком рад. Сегодня ночью он вернулся… — я замолчал. Я вдруг понял, что мне действительно стало легче, когда я рассказал об этом. Но от воспоминаний, пускай даже я не углублялся, стало плохо. — Мне страшно, Калеб… Страшно, что это снова повторится… — признался я, посмотрев ему в глаза. Калеб притянул меня к себе и обнял. — Он что-то уже сделал с тобой? — Пока нет. — Если он что-то сделает, нужно обратиться в полицию. — Они ничего не сделают. К тому же, если он узнает… — Я могу заявить об этом, сказав, что видел побои на своем друге и знаю, что у него плохие отношения с отчимом… — Это не… — я не успел закончить. — Нет, Итан, это важно! На кону твое состояние: как и психологическое, так и физическое! — я вздрогнул от того, что Калеб повысил на меня голос. Затем он чуть отстранился, чтобы взглянуть на мое лицо. Вздохнув, он провел пальцами по моей щеке. — Прости… Я не хочу чтобы что-то случилось, понимаешь?.. — Спасибо… Калеб махнул рукой в сторону холста. — Давай закончим с этим позже. Ладно? Я кивнул. Я лег на кровать и, не сдержавшись, положил голову на колени Калеба. — Можно так полежать?.. Один раз. Пожалуйста… — Если хочешь… — он старался не смотреть на меня. Опершись спиной о стену, Калеб смотрел куда-то в сторону. Снова молчание с ним не казалось неловким. Глаза слипались, клонило в сон. Я почувствовал, как Калеб запустил пальцы мне в волосы. — Спи… — тихо сказал он. Я вздохнул и расслабился, закрыв глаза. Тепло рук Калеба и вправду скоро усыпило меня. Когда я проснулся, было уже темно. Сначала я не мог понять, почему я так долго спал, но потом вспомнил о том, что темнеет рано. Я поднял голову с колен Калеба и сел. Калеб заснул с книгой в руках. Я осторожно убрал прядь волос с его лица. Тихо вздохнув, я подошел к окну. Шел снег. Через пару секунд я услышал шорох из другого конца комнаты и обернулся. Калеб, проснувшись, искал меня взглядом. Я тихо рассмеялся и подошел к нему. Он сонным взглядом посмотрел на меня. — Мы долго спали?.. — Нет, сейчас только три часа. Калеб посмотрел в сторону окна. — Уже темно… — Ага. Там снег снова идет. Он прищурился, разглядывая картину за окном. — И правда. Только его почти не видно. — Но на улице, наверно, красивей. Калеб ничего не ответил, просто смотрел в окно. — Я так понимаю, картиной мы сегодня заниматься не будем… — Да, но ты не обязан уходить отсюда, — он снова повернулся ко мне. — Ты хоть выспался? — Да, спасибо, что позволил мне это сделать. — Тебе это нужно было, — он встал и подошел к окну. Отодвинув штору, он посмотрел вниз, на безлюдную улицу, засыпанную снегом. — Итан… — М? — Пошли погуляем. Там слишком красиво, чтобы сидеть дома. Я согласно кивнул. Через несколько минут мы вышли на улицу. И снова молчали. Я вдруг кое-что осознал. — Ты впервые за долгое время вышел, не выпрямляя волосы и без капюшона… — А? — Калеб, казалось, в первые секунды не понял, о чем я. — А, точно. Я даже не заметил. Возможно, это из-за того, что ты рядом. Рядом с тобой мне не стыдно за себя. — Может, это потому, что тебе понемногу становится всё равно на мнение других. — Всё равно… — рассеянно повторил Калеб. — Ты прав. Когда есть хотя бы пара человек, которые принимают тебя таким, какой ты есть, тебе становится неважно мнение других, тебе достаточно этих нескольких людей, а остальные пусть думают что хотят. Но когда тебя хотят исправить, сделать «правильным», «нормальным»… — Ты не говорил, что кто-то что-то пытался с тобой сделать помимо… ну, ты знаешь. — Это, ну… Это другой случай. Я потом расскажу. — Ладно. Мы дошли до дороги вдоль которой были расположены магазины. Огни прилавков и свет фонарей создавали иллюзию разноцветного снега. Калеб резко остановился, настолько, что я чуть не врезался в него. — Э… В чем дело? Он смотрел в сторону одной из витрин. Затем сунул руку в карман и разочарованно вздохнул. — Уже ни в чем. Пошли, — я проследил за направлением его взгляда. Оказалось, Калеб разглядывал кондитерскую. — Ты хочешь туда? — Да, но у меня нет с собой денег. В следующий раз. — Тебе не стоит упускать возможность. Пошли. Я куплю тебе что-то, — я взял его за руку и потащил к кондитерской. — Если бы не моя любовь к здешнему чаю, я бы отказался, — деланно недовольным тоном сказал Калеб, когда мы стояли и разглядывали сладости. — К чему еще здесь ты пылаешь любовью? — Ко всему. Я повернулся к нему. — Ну, Калеб… Посоветуй мне что-нибудь. — Капкейки. Типично, но надо просто уметь выбирать. Самые вкусные тут эти, — Калеб показал на капкейки с темной глазурью, украшенные черникой. — Или эти, — он махнул рукой в сторону других, с белой шапкой и желтой посыпкой на ней. — Они не такие сладкие, как остальные, но у них очень вкусная глазурь, которая перекрывает недостатки. Из другого могу посоветовать корзинки, те, которые слева, или обычный чизкейк. — Ты, видимо, не раз бывал тут, — Калеб смутился. — Я просто очень люблю сладкое. — Да я же не осуждаю. Что из перечисленного тобой тебе больше нравится? — Капкейки. Я повернулся чтобы сделать заказ. Калеб вздохнул. — Отказ не принимается? — Нет. — Я верну тебе деньги. — Хорошо, если тебя это так беспокоит, — я обратил внимание на своего собеседника. Тот разглядывал парня, принимающего заказ у группы людей неподалёку. Заметив на себе мой взгляд, он тут же отвернулся. Чуть позже мы сели за столик. Калеб сияющими глазами смотрел на пирожные перед ним. Я тихо пил чай и незаметно для него усмехался, глядя, как он радуется сладостям словно ребенок. — Будешь? — он протянул мне капкейк. Я откусил кусочек пирожного. — Ты определенно в этом разбираешься. Дашь другое попробовать? Калеб улыбнулся. — Если ты не брезгуешь. Я уже успел откусить второй. — Ну, у меня с этим всё нормально, — я попробовал второй капкейк. — Мне больше нравится первый. — Ты не слишком любишь сладкое, верно? — Не то чтобы прям не люблю… Просто больше предпочитаю что-то соленое. — Я особо ничего не ем кроме сладостей. — Как это? — Не знаю, от солёной еды тошнит. — Ты к врачу с этим ходил? — Нет, зачем? Давай не будем об этом, пожалуйста. — Как хочешь. Только потом от этого могут быть серьезные последствия. — Я знаю. Но это нормально для меня. А вообще, у тебя сейчас и своих проблем хватает. — Еще ничего не случилось. Калеб молча сдвинул рукав на моей руке, оголив синяк. — Ничего? — его тон был ледяным, от этого у меня пошли мурашки по коже. — Я не заметил этого, — я отвел взгляд. — Отчим просто слишком сильно сжал мою руку. — Но это уже не «ничего», Итан. Тебе нужно как-то решить эту проблему. Тем более, что это случается с тобой уже второй раз. И ты уже знаешь, что может произойти, — Калеб взял меня за руку и сжал мою ладонь. — Да, знаю. — От этого знания ничего не изменится. От этого ты не будешь заботиться о себе. Прежде всего, хотя бы расскажи о том, что тебя бил отчим своей матери. Если не хочешь это сделать для себя, сделай ради меня. Я знаю, это страшно, и ты слишком привык это скрывать, но пожалуйста, Итан… — он слегка погладил мою руку. Что-то в сердце екнуло от этого жеста, от тона, которым Калеб говорил. — Ты прав. Извини, что тебе приходится меня уговаривать, — я невесело усмехнулся. — Не извиняйся, — коротко сказал он, опустив взгляд в свою чашку и убрав свою ладонь. Я снова повернулся к окну. — Спасибо… — прошептал я, обращаясь к Калебу. Снег за окном усилился, превращаясь в снежную бурю. Несколько детей разглядывали сладости на витрине. В другом конце кондитерской звякнул колокольчик. Я немного сжал стаканчик с чаем, грея руки. Вечером мне предстоит серьезный разговор с матерью, но сейчас… Я не хотел думать об этом, сосредоточившись на том, что происходит в данный момент. Запах кондитерских изделий и чая помог мне расслабиться. Когда я пришел домой, было уже пять вечера. — Привет, мам!.. Мама вышла из кухни, приложила палец к губам и показала в сторону зала. Я заглянул туда. Джед, вроде как, спал. Вот и хорошо, не услышит нашего с ней разговора. Я снял верхнюю одежду и пошел на кухню к маме, которая позвала меня туда жестом. Я прикрыл дверь кухни и направился к раковине. — Привет, милый. Ты голодный? Я отрицательно помотал головой. — Нет. — Посидишь тут со мной? — Конечно, — я сел за стол. — Хотя бы чай будешь? — Можно какао? Мама кивнула, зажигая плиту. — Как продвигается работа над картиной? — Сегодня мы с Калебом ею не занимались. Но мы не собираемся бросать работу, мам, не подумай. — И не собиралась, — она улыбнулась мне. На душе было тяжело от того, что я собирался ей сказать. Я решил больше не ждать. — Мам… Мне нужно тебе кое-что рассказать. — Что-то случилось? — Да, на самом деле еще давно… — я опустил взгляд на свои руки. — Я тебя слушаю, — мама села напротив. — Помнишь, ты несколько лет назад работала в большой компании, да? Из-за этого ты поздно приходила домой, — я решил начать издалека. — Я оставался с… Отчимом, — я не мог произнести его имени. — На самом деле… У нас были плохие отношения. Очень. Я уверен, ты замечала какие-то отголоски этого, но… Всё хуже, чем на первый взгляд. — Но ведь сейчас всё нормально. — Это не так. Он… Часто кричал на меня, доводил до слез, как бы странно это ни звучало, я ведь так редко плачу… Ненавидел меня, как и я его. Без преувеличений. Я всегда раздражал его. И… — я замолчал, думая о том, как это глупо звучит. Вспомнив слова Калеба, я набрал воздуха в грудь. — Мам… Он бил меня, — я сжал руки, лежащие на коленях. — Однажды он швырнул меня на пол, я ударился об угол шкафа и потерял сознание. Он тушил о мои руки сигареты… Я не вру, мама, я знаю, как это звучит для тебя… — сейчас я больше всего боялся, что она не поверит мне. Она ничего мне не ответила. Я, испугавшись, поднял голову. Выражение ее лица сложно описать. Но о ее доверии точно беспокоиться не стоило. — Мам!.. — Почему ты не рассказывал мне? — Я… Я боялся, что это помешает твоей работе и слишком нагрузит тебя… — только сейчас я понял, как смешно это звучит. — Что он делал с тобой? — Я не хочу вдаваться в подробности. Последовало минутное молчание. — Итан, ты… — она вытерла слезы и вздохнула. — Ты знаешь, почему Джед так внезапно пропал? — Нет. — Его посадили за что-то, но потом выпустили. Я думала, это потому, что доказали его невиновность. Но, судя по тому, что ты мне сказал, была другая причина. — Не скажу, что я удивлен, но… Не нужно спешить с выводами. — Тем не менее, он… Правда так обращался с тобой? Я закатил рукав и показал маме багровые следы от пальцев отчима. — Я не знаю, видно ли… Это от того, что он сегодня схватил меня за руку. Мама тихо охнула. — Я... Нам надо обратиться в полицию, Итан. — Я знаю. Но… Давай не будем спешить. — Он может навредить тебе. А просто убрать его из этого дома я не могу, ты же знаешь. — Подождем. К тому же, надо предоставить хоть какие-то доказательства. — Ох, ладно… — Только ничего не говори ему насчет меня. Абсолютно ничего, что может вызвать подозрение. Это опасно, мама. Она кивнула и подошла ко мне, чтобы обнять. Я услышал, как сильно у неё бьётся сердце. — Ма… — Никогда не смей ничего скрывать от меня, Итан. Тем более такие серьезные вещи. — Всё будет в порядке. Это уже в прошлом. — Я надеюсь, — мама отпустила меня и повернулась к плите. — О! Молоко чуть не убежало! Я тихо рассмеялся. Мама подала мне чашку с какао, а сама ушла в свою комнату. Я достал телефон из кармана. От Калеба несколько минут назад пришло сообщение. «Ты рассказал своей маме про отчима?». Я быстро настрочил ответ, коротко описав ему всё. Калеб тут же ответил. «Слава богу. Я надеюсь, что всё скоро будет нормально» «Честно говоря, я не могу поверить, что всё это происходит в один день» — признался я. «Понимаю. У меня было так же тогда, когда я рассказал тебе о своем прошлом. Теперь главное, чтобы полиция вам поверила» «Есть кое-какой аргумент. Теперь синяки на руке не кажутся таким минусом, верно?» «Не шути так. Но ты прав, это может сыграть на руку. Твой отчим точно не слышал вашего разговора?» «Нет. Он спал в соседней комнате» «В понедельник расскажешь мне о том, что сказали в полиции» «Обязательно» Калеб вышел из сети. Он никогда не считал нужным прощаться. Я глубоко вздохнул и потянулся за чашкой какао. В голове было слишком много мыслей, чтобы хоть как-то следить за их направлением. Если бы не Калеб, всё снова бы повторилось. Допив какао, я продолжил сидеть на кухне до одиннадцати вечера. В это время я уже хотел спать, поэтому решил все же пойти к себе в комнату. Перед тем, как выйти, я посмотрел на приложение диктофона на телефоне. Пару секунд подумав, я включил кнопку записи. Возможно, как раз сейчас отчим решит до меня докопаться, и запись завтра послужит доказательством. Вдруг он не спит… Хотя это и было маловероятно, но я оказался прав. Когда я уже хотел идти в комнату, выйдя из ванной, то резко был прижат к стене отчимом. Телефон вылетел из моей руки, но не от удара, а скорее от испуга. Я молился про себя, чтобы он не вырубился. — Ты рассказал обо всем матери, верно? — его тон не был злым, скорее, в нем слышалось предупреждение. Я, как обычно, безразлично посмотрел на высокую фигуру в опасной близости от меня. — Да. — Что ты ей сказал? — То, что у нас плохие отношения. — Что еще? — я быстро подумал о том, что могло бы прозвучать правдоподобно, учитывая, как я раньше вел себя при нем. — Что мы часто ссорились и кричали друг на друга, — я смотрел прямо ему в глаза. — Еще? — Всё. Он несколько секунд пристально вглядывался в меня. Внутри всё сковал страх, но я старался показывать лишь малую его толику. Отчим отпустил меня. Мои ноги предательски дрогнули и я чуть сполз по стене. — Даже не думай над тем вариантом, чтобы рассказать обо всем… — сказал он, повернувшись спиной ко мне и уходя. — Кому либо, — добавил он, на секунду остановившись. Дождавшись, пока он уйдет, я опустился вниз, скользнув спиной по обоям. Было по-прежнему страшно. Но по большей части из-за того, что я уже знал, что он может сделать. Даже если я где-то в глубине души понимал, что делать он этого не будет. Я тихо вздохнул. Взяв телефон с пола, я увидел, что он включен. Запись на диктофоне не прервалась. Я заперся в комнате и, взяв наушники, прослушал запись. Приглушенно, но там были слышны угрозы отчима и глухой звук удара моего тела о стену. Страх уже уступил место разуму и в моей голове одна за другой возникали мысли. Судя по словам отчима, он, скорее всего, слышал только какой-то отрывок разговора, из чего уже сделал выводы. Я оказался прав насчёт того, что он не спал… ну или по крайней мере не все время. Несмотря на то, каким тоном он говорил о том, чтоб я не смел никому говорить о нас, он всё равно боится этого. Хорошо, что в его понимании я остался тем, кто слишком сильно боится обидчика, чтобы рассказать кому-то о насилии… Не стоит идти в полицию, как мы планировали. Нужно подождать до понедельника, когда нам с матерью в любом случае нужно будет выйти из дома. Завтра я скажу об этом ей, а пока что можно спать.

***

Воскресенье я просидел дома. Мы с матерью договорились, что пойдем в полицию завтра. Мама сказала, что заберет меня с художки. Почти весь день я просидел в своей комнате, переписываясь с Реем впервые за долгое время. О своей проблеме я ему не рассказывал, об этом по-прежнему, кроме матери, знал только Калеб. Воскресенье тянулось мучительно долго, в отличии от понедельника. Казалось, прошло лишь несколько часов после того, как я проснулся, но я уже сидел в художке с Калебом. Сегодня мы мало говорили. Я был слишком занят своими мыслями. — Итан!.. — тихо позвал меня Калеб. Я вздрогнул. — Да? — Не заставляй себя рисовать. Ты уже сделал достаточно на сегодня, — он посмотрел мне прямо в глаза, от чего по моему телу прошлись мурашки. — Думаешь?.. — Да. К тому же, скоро твоя мать придет за тобой. Я кивнул, тихо вздохнув. Калеб, как всегда, был прав. Через несколько минут мне позвонила мама и сказала выходить. Я неохотно начал собирать вещи. Когда я, закинув рюкзак за спину, собрался уходить, Калеб схватил меня за руку. — Ты справишься. Главное начать, потом всё пойдет как по маслу. Это не так страшно. Потому что потом будет еще страшнее, — он осторожно сжал мою руку в своей и погладил мои пальцы. Как бы это странно не выглядело для других, меня это действительно успокоило. — Спасибо… Он отпустил мою ладонь, отвернувшись. Выйдя из художественной школы, я почти сразу увидел мать. Она подошла ко мне и быстро обняла. — Как ты? — Нормально, — я даже не соврал. Благодаря словам Калеба мне снова стало легче. — Я написала заявление в двух экземплярах. Вот, можешь прочитать, — она протянула мне телефон с фотографией. Я бегло пробежал глазами по ключевым фразам. — Ты хочешь запустить судебное разбирательство? — я посмотрел на неё. — Да, конечно. А что еще делать? — Хорошо. Будем надеяться, что они хоть что-то сделают. — Должны. Я промолчал, решив не говорить ей о своих сомнениях. — Где у нас вообще полицейский участок? — Недалеко. — Очень информативный ответ… — Следи за тем, куда мы идем и всё. Мне не хотелось следить за дорогой. Я на секунду поднял голову вверх. Звезды сегодня особенно яркие. На снегу отражался свет фонарей. В такую погоду было бы хорошо идти с Калебом домой… Но нет. В один момент мама дернула меня за руку. — Мы пришли. Я вошел вместе с ней в здание. Что говорят люди в таких случаях? Что вообще должно происходить? Зайдя в участок, я словил на себе удивленный взгляд дежурного. — Вам что-то нужно? Я устало закатил глаза. Конечно, нужно, если мы пришли. — Мы хотим подать заявление, — сказала мама. — Вам дать образец? — Нет, оно уже написано. — В одном экземпляре? — В двух, — мама протянула лист с заявлением дежурному. Тот пробежал по нему глазами. — Желательно вспомнить еще хотя бы одного свидетеля, помимо вас, — он посмотрел на мою мать. Та повернулась ко мне, взглядом спрашивая, могу ли я назвать кого-то еще. Я отрицательно покачал головой. Никто, кроме Калеба, об этом не знает. А его я не хотел вмешивать. — Нет. Больше свидетелей мы указать не можем. Полицейский на секунду глянул на меня. — Хорошо, мы выдадим вам талон-уведомление и зарегистрируем заявление. Через пару дней примем меры, — впрочем, его тон вызывал сомнение. Я тихо вздохнул. — Вы хоть что-то с этим сделаете? — мама дернула меня за рукав. Дежурный снова обратил внимание на меня. — Мы правда постараемся. Если вы через пару дней добудете какие-то доказательства, будем благодарны, — он многозначительно посмотрел на меня. — Справка от врача о состоянии здоровья, запись угроз на диктофон, подойдет? Тогда вы примите меры? — Что дальше? — То, что предпримет полиция. — Хорошо. Мы сообщим вам в течении трех дней, когда явиться с доказательствами, чтобы запустить предварительное расследование, — дежурный забрал заявление и положил его в отдельную стопку. Я удовлетворенно кивнул. — Мы можем идти? — Да. Удачи, — полубезразлично сказал мужчина, уже не смотря на нас. Мы с матерью вышли из здания. — Тебе не стоило так с ним говорить. — Как? Он говорил ничуть не лучше меня. — Ладно, — мама тихо вздохнула. — Кстати, насчет доказательств. У тебя есть что-то на диктофоне? — Да. Записал в субботу, — я решил не посвящать ее в детали моей паранойи. — Надеюсь, у нас есть возможность пойти за справкой к врачу? — Конечно, — она кивнула. Проходя мимо магазина, она остановилась. — Хочешь что-то? — я посмотрел на мигающую разными цветами витрину. — Да нет. Я не хотел обременять маму, к тому же, у меня сейчас совсем не было аппетита. Я посмотрел в сторону кондитерской, где недавно были мы с Калебом. — Пойдем отсюда, — я повернулся в другую сторону. Мама посмотрела на меня, но ничего не сказала. Недалеко уже виднелась многоэтажка, где мы жили. Мне совсем не хотелось туда. — Можно я погуляю немного? — Хорошо, только будь осторожнее, уже темно. — Не волнуйся, всё будет нормально, — мама обняла меня. — Не задерживайся. Я кивнул, смотря ей вслед. Зайдя в переулок между магазинами, я пошел в сторону площадки, тускло освещенной светом фонарей. Я сел на качели и, взявшись руками за цепи, стал немного раскачиваться. Ладони тут же обожгло холодным железом. Я поднял голову вверх, стараясь разглядеть между тучами звезды. Вскоре у меня это получилось. Я оттолкнулся ногой от земли, чтобы снова раскачаться. Из-за тучи выплыли три звезды. Пояс Ориона. Его всегда видно у нас зимой. Неподалеку раздался хлопок двери машины. Я оторвал глаза от неба. Отъезжающий от дома автомобиль на секунду ослепил меня светом фар. Я на мгновение зажмурился. Где-то сзади раздался скрип снега, приминающегося под чьими-то ногами. Я вздрогнул, когда знакомая рука опустилась мне на плечо, и резко обернулся. — Прости, не хотел тебя пугать, — Калеб, заметив мою реакцию, убрал руку. — Всё в порядке, — я почувствовал облегчение, увидев его. — Не думал, что встречу тебя тут. — Как всё прошло? — он сел на качели возле меня. — Нормально. Вроде полиция через пару дней должна начать действовать. — У тебя руки не замерзли? — А, это… Я не обращаю внимания. — Осторожней с этим. Ты видел сегодня звезды? Я кивнул. — Да. Они сегодня очень яркие. — Пояс Ориона виден четче остальных. Я что-то тихо угукнул в ответ. Калеб встал и, подойдя ко мне, протянул руку. Я поднял на него взгляд. — Пошли погуляем, — я взял его за руку и встал. Мы, по прежнему держась за руки, пошли подальше от магазинов и фонарей, углубляясь дальше в переулок. — Раньше тебя смущало то, что мы держимся за руки, — сказал я, не глядя на Калеба. Тот несколько секунд молчал. — Я привык к этому, — он снова замолчал, но потом добавил. — По правде, мне это нравится. Ощущение когда ты держишь кого-то за руку… Это непривычно, но классно. Я почувствовал, как краска прилила к щекам и обрадовался, что сейчас темно. Но, судя по всему, то же чувствовал и Калеб. Мы молчали несколько минут, просто идя по переулкам в сторону дома Калеба. Я поймал себя на мысли, что никогда не чувствовал себя так хорошо рядом с кем-то, тем более в какой-то сложный период жизни, словно в отрыве от реальности. Но это не плохо, ведь так? Нет. Нет, это совсем не плохо…

***

Утром меня разбудил оклик мамы. Я укутался в одеяло и уткнулся лицом в подушку, чтобы заглушить для себя голос матери. Но она зашла ко мне в комнату и отобрала подушку. Мне пришлось открыть глаза и сесть. — Что? — Мы скоро идем в больницу. — А-а, это… А Джед? — Он на работе. А я выпросила выходной у начальницы. — Я мог бы пойти сам, если уж на то пошло… — Ты и так знаешь, что я этого не допущу. Одевайся и иди на кухню, поешь. — Я так понимаю, в школу я сегодня не иду? — Ты, конечно, можешь пойти туда на пару последних уроков. Но не думаю, что тебе захочется это делать. — Ну да… — я подумал о том, что, скорее всего, вообще не увижусь сегодня с Калебом. Позавтракав, мы вышли на улицу. Утренний мороз прошелся по коже. Я невольно поежился. Через пару минут я понял, что мы идем в сторону автобусной остановки. — Мы что, будем ехать в центр города? — Почти. Я не хочу идти в ту больницу, что поблизости. — В центр ехать пол часа. — Знаю, но там больше шанса получить то, что нам нужно. — И дороже. — Мне не жаль для тебя денег, Итан, — она протянула мне купюру. — Заплатишь за проезд. Я тихо вздохнул. Остается только надеяться, что в маршрутке мне не станет плохо и что в больнице нам действительно дадут нужную справку о моем состоянии. Несколько минут простояв на остановке, мы таки сели в маршрутку. Сейчас было именно то время, когда почти все уже были в школе или на работе и в маршрутке почти никого не было. Заплатив за проезд, я сел почти в конце. Поставив рюкзак к себе на колени, я обнял его и устремил взгляд в окно. Снег, до этого спокойно падающий на землю, сейчас превратился в снежную бурю. Мама села рядом со мной. Она протянула мне жвачку. — Будешь? — я кивнул и взял одну. Мятный вкус обжог мне язык и я поморщился. Достав наушники из кармана рюкзака, я подключил их к телефону и откинулся на сиденье. Краем глаза я заметил, как мама делает то же самое. Маршрутка пришла в движение и меня немного качнуло на сидении. Через несколько минут залипания в окно меня начало клонить в сон. Глаза слипались, я старался не спать, но вскоре перед глазами встала черная стена и я лишь издалека слышал музыку в наушниках. Я проснулся от того, что маршрутка резко остановилась и я качнулся вперед. Открыв глаза, я тихо выругался, пожалев о том, что мой сон окончился так быстро. Я повернулся к маме. Жестом показав ей, чтоб она вынула наушники из ушей, я обратился к ней. — Сколько нам еще ехать? — Через пару остановок выходим. Выспаться не успеешь, — она улыбнулась мне. Я снова откинулся на сиденье. — Ну, я так и понял… — я включил телефон, чтоб посмотреть на время. Переключив музыку, я смотрел куда-то в одну точку, уйдя в свои мысли. Жвачка уже потеряла свой первоначальный вкус и было не так противно. Через десять минут мама не сильно толкнула меня плечом. Я вздрогнул. — Пойдем, — она на ходу сложила наушники в сумку. Я закинул рюкзак за спину, выключив музыку. — Мы возле твоей работы? — я увидел знакомое здание. — Да. В пяти минутах ходьбы больница, если ты помнишь. — Вроде нам туда, — я махнул рукой влево. — Верно. Там работает мой знакомый, уверена, он нам даст справку с перечислением твоих… Повреждений, — ей явно было в некоторой степени неудобно говорить об этом. — Разве это так работает? — Может, и не так. Я не врач. Самое главное, получить какое-то подтверждение тому, что на твоем теле есть следы насилия. — Да… — я вспомнил, что последний раз был у врача несколько лет назад. Очевидно, это отразилось на моем лице. — Боишься? — Не прям боюсь. Просто… Неловко? Когда я последний раз проходил медицинский осмотр? — Давно. — Вот и я об этом. — Всё будет в порядке. — Да, знаю. Зайдя в помещение больницы, мои глаза тут же ослепил противный зеленый цвет, в который нередко красят стены в больницах. Я невольно поморщился. Мало кто любит ходить в больницу, даже на обычный осмотр. Мой взгляд упал на телевизор, у которого стояла пара детей, смотрящих на мультик на экране. Я тихо усмехнулся. Мама, до этого разговаривающая с женщиной в приемной, жестом подозвала меня к себе. — Нам повезло. Сегодня в больнице почти никого нет. — Конечно, нет. Будний день. — Можешь подняться на второй этаж и подождать меня у… Сто семнадцатого кабинета? — спросила мама. — Хорошо. Я пошел туда, куда она просила. Слава богу, цвет стен тут был не такой устрашающий, как на первом этаже. Я нашел сто семнадцатый кабинет и остановился напротив двери, опершись о стену. Достав телефон и посмотрев на время, я подумал, что, скорее всего, именно сейчас Калеб тихо сидит в классе, как обычно, включив музыку в наушниках на всю, чтобы заглушить крики своих одноклассников. Вскоре подошла мама. — Там есть кто-нибудь? — она махнула рукой в сторону двери. Я отрицательно покачал головой. — Закрыто. — Он должен скоро подойти. — Ты уверена, что этот человек сегодня работает? — Женщина внизу сказала, что да. Подождем. Я кивнул, снова уставившись в телефон. Через несколько минут мама дернула меня за рукав. Я поднял взгляд на мужчину, идущего в нашу сторону. — Это он? — Да. Я прошелся взглядом по врачу. За это время он подошел к нам. Перекинувшись парой слов с моей матерью, мужчина обратил взгляд на меня. — Это твой сын? — Да. Это Итан. — Приятно познакомиться, — он протянул мне руку. Я пожал ему ладонь. — По какому случаю заглянули? — он открыл кабинет, приглашая нас внутрь. Мама села рядом со мной на кушетку. — Нам нужно, чтобы ты осмотрел Итана на наличие физических повреждений, дал нам справку о его состоянии, желательно, всё перечислив. — Проблемы со сверстниками? — мужчина повернулся ко мне, одновременно надевая медицинские перчатки. — Вроде того… — Можешь выйти, Натали? — он обратился к маме. Та кивнула и вышла из кабинета, оставив только сумку. — Думаю, тебе было бы неудобно перед ней. Раздевайся. — Она могла бы и остаться, — я пожал плечами, снимая кофту. — Боишься? — я цокнул языком, второй раз за день слыша этот вопрос. — Мало кто любит врачей. — Но мы же не плохие, знаешь? — Я не ребенок. Вы помогаете людям. Вам стоит отдавать должное. Мужчина усмехнулся. Через пять минут осмотр был закончен. Я быстро оделся, пока врач, приоткрыв дверь, пригласил мою мать войти внутрь. — Есть синяки на руках, похоже, от чьих-то пальцев. Это всё, что касается недавних повреждений, — говорил мужчина, обращаясь к моей матери. — Еще пара старых ожогов, явно от тушения сигарет о кожу. Шрам на затылке, не от операции, скорее, от удара об угол или чего-то в этом роде. Несколько шрамов по всему телу, но это, я так понимаю, не важно? Мы с матерью одновременно кивнули. — Спасибо. Ты можешь выписать какую-то справку или?.. — Да, могу. Мы уже говорили об этом. Но если вам нужны доказательства чего либо, этого мало. Я подумал, что, учитывая подпорченную репутацию Джеда и запись на диктофоне, это не так мало. Хотя, возможно, мне так только кажется. Тем временем врач продолжил. — Можно сделать рентген, в надежде, что что-то обнаружится или пройти психологический тест, который бы доказывал, что с ребенком что-то случилось. Я дернулся, услышав слово «ребенок». Мужчина бросил взгляд на меня и весело хмыкнул. — Думаю, это необязательно, — вмешался я. Мама повернулась ко мне. — Мы можем сделать это. — Максимум психологический тест, — перспектива ходить по больницам меня совсем не радовала. Хотелось просто спрятаться и сидеть дома, но, к сожалению, это было невозможно в сложившейся ситуации. Мама кивнула и повернулась к мужчине, уже сидящему за столом. Через пару минут мы уже были на улице. — Осталось только прийти в назначенный день и отдать все доказательства, — изо рта матери вырвался пар, когда она это сказала. — Да уж… И ради этой бумажки мы ехали в центр? — я кивнул на справку, которую она как раз в этот момент прятала в сумку. — Зато там указано всё, что нам нужно. Это заняло даже меньше времени чем я думала. — Но я всё равно не пойду в школу. — Я и не заставляю. Мама резко схватила меня за руку и потащила в сторону остановки, от которой собиралась отъезжать маршрутка. Я закатил глаза и побежал за ней. Зайдя в маршрутку, я снова надел наушники. Не успев включить музыку, я услышал звук уведомления. Я сел на место и посмотрел на экран телефона. Это было сообщение от Калеба. Я уже успел забыть о том, что собирался утром предупредить его, что меня не будет. Но он и сам догадался где я, спрашивая «Ты в больнице?». Я быстро настрочил ответ. «Уже нет, еду домой» «Получили какую-то справку?» «Да, там перечислены мои повреждения, полученные от рук отчима» «Хоть что-то» «Есть еще запись угроз на диктофоне. Я не говорил тебе?» «Нет» «Забыл. У меня сейчас, наверно, будет еще завал на учебе. Последняя неделя перед каникулами всё-таки, контрольные» «В нашем классе уже с этим закончили» «Повезло. А наши учителя не спешат» «Ты пойдешь завтра в художку?» «Не знаю. Возможно, как раз завтра нам скажут явиться в участок» Несколько минут я не получал ответа, хотя моё сообщение было прочитано. «Плохо. Но мы все равно встретимся в школе завтра?» «Скорее всего» Калеб прочитал моё сообщение и вышел из сети, как и всегда, не прощаясь. Я включил музыку и откинулся на сиденье. Снова всю дорогу я провел в полудреме, в том состоянии, когда несвязные мысли пролетают мимо твоего сознания, едва его касаясь.

***

Как и предполагалось, мы с Калебом увиделись только в школе, и то лишь на третей перемене. Когда я подошел к нему, он смерил меня удивленным взглядом. — Я думал, ты вообще не придешь сегодня, — в его голосе слышалась еле уловимая нотка раздражения. — Прости. Как я и говорил, неделя, скорее всего, выдастся нелегкой. Сегодня только по литературе нет какой-то самостоятельной или контрольной. — У нас сегодня только по английскому самостоятельная. — Завидую. — Как дела с отчимом? Не задевает? — Нет, да и я почти не выхожу из комнаты. Давно не приходилось быть затворником, находясь в собственном доме. — Скоро всё закончится. — Не уверен. — И где же твоя оптимистичность, когда она так нужна? У вас с матерью всё получится. — А ты не устаешь меня подбадривать, — я впервые за весь разговор поднял взгляд на Калеба. — Я только говорю правду. У вас есть несколько доказательств, к тому же, Джед, насколько я помню, уже когда-то сидел в тюрьме? — Да, ты, как обычно, прав. — Вот и ты старайся смотреть на эту ситуацию реалистично. В этот момент прозвенел звонок. Калеб дернул меня за рукав, когда я собирался уйти. — Удачи на уроках. И до завтра, я так понимаю. — Да. До завтра. «Жаль, что последние несколько дней мы мало общаемся», — добавил я про себя, напоследок посмотрев на скрывающуюся в дверном проеме фигуру. Вечером мои догадки снова подтвердились. Именно в этот день нам с матерью сказали прийти со всем, что у нас есть, в участок. Поэтому сразу после школы мы с мамой встретились и пошли туда. — Твою запись диктофона и сфотографированные документы Джеда я перекинула на флешку, которую мы отдадим в участке, — сообщила мне мама, идя рядом со мной по заснеженной улице. — Ты фоткала его документы? — я поднял брови. — Те, в которых как-то упоминается его… уголовное прошлое, если это можно так назвать. — А такие есть? — Да, конечно. — Скоро Рождество и Новый год, а мы занимаемся вот этим… — я тихо вздохнул. — Думаю, мы управимся до Нового года. Уверена, полиции тоже не хочется работать с нашим делом в канун праздников. — Именно поэтому они могут заняться этим после них. — Будем надеяться, что нет. Я ничего не ответил. Остальное время до участка мы шли молча. В один момент попробовав взглянуть на себя со стороны, я окончательно убедился в том, что, кажется, действительно потерял свою оптимистичность. Это не то чтобы пугало, скорее, разочаровывало. Оставалось лишь уповать на то, что когда этот откровенно мрачный для меня период жизни закончится, я снова стану самим собой. Через несколько минут, которые для меня пролетели как секунда, мы уже были возле участка. Зайдя туда, я сразу заметил уже знакомого нам дежурного. Тот поприветствовал нас взглядом. — Принесли какие-то доказательства? — Да. Некоторые данные на флешке и справка. Достаточно? — мама достала из сумки флешку и согнутый пополам лист бумаги, в котором я узнал справку, полученную от врача. Дежурный окинул это взглядом. — Вполне. Можете отдать мне. Я передам это в нужные руки. Мама пододвинула к дежурному бумажку с флешкой. — Это всё? Или вы хотите что-то уточнить? — Мм… — мама явно не знала, что сказать. Я повернулся к дежурному. — Что дальше? — Предварительное расследование. А точнее, изучение материалов, которые у нас есть. Возможно, в какой-то день получение от вас дополнительных данных, просто мини-допрос, так сказать. Скорее всего, помещение под наблюдение подозреваемого. А потом судебное разбирательство в назначенный день, — словно читая по бумажке, ответил полицейский. — Когда назначат судебное разбирательство? — Через неделю-две. Или через несколько месяцев. Кто знает. В вашем случае, думаю, это будет быстро, дело простое. Я удовлетворил ваше любопытство? — Да, — я благодарно кивнул дежурному. — Мы можем идти? — Да. Если что, с вами свяжутся, ну, вы знаете. — Спасибо, до свидания. Я встал. Моему примеру последовала и мать. — Это снова было быстрее, чем я думал, — сказал я, выходя на улицу. — Зато теперь ты можешь пойти в художественную школу. — Точно, — я сразу почувствовал, как поднимается настроение от осознания того, что я всё-таки смогу побыть с Калебом. — Только перед этим не забудь зайти домой и поесть, — мама улыбнулась, увидев мою реакцию. — Обязательно, — я впервые за день улыбнулся ей в ответ. Хоть я и пришел в художку позже, чем обычно, для меня главным было то, что я вообще туда попал. Калеб в моё отсутствие снова натянул капюшон так, чтобы скрыть в его тени лицо и снова сидел в наушниках, не слыша никого вокруг. Я устало плюхнулся на стул напротив него. Калеб удивленно поднял на меня взгляд и вынул наушники из ушей. — Что ты тут делаешь? Ты же вроде не должен был прийти. — Поход в участок занял меньше времени, чем планировалось, — я протянул руку к образцу, лежащему возле Калеба и повернул лист к себе. — Натюрморт… Серьезно? Ненавижу. — Почему? — я краем глаза заметил, как рука Калеба скользнула вниз к телефону, чтобы выключить музыку в наушниках. — Это сложно. — Вовсе нет. Я недовольно глянул на него, доставая всё нужное из рюкзака. — Там очень много нужно прорабатывать. Особенно во фруктах, чтобы выглядело натурально. — Я люблю вырисовывать детали. К тому же, это необязательно. — Для такого идеалиста как я — обязательно. — Не замечал в тебе идеалиста. — У меня только в плане рисунков такой бзик. Калеб тихо усмехнулся. — Тебе, кстати, учительница просила передать это, — Калеб пододвинул ко мне несколько листов с примерами рисунков. — Тебя не было, надо наверстать. Сказала, чтоб ты нарисовал всё это до следующего понедельника. Я обреченно вздохнул. — И как я, по её мнению, должен найти на это время? Черт, еще этого не хватало… — Я так понимаю, ты занят учебой? — Да-а, и не только, ты знаешь, — я откинулся на спинку стула и небрежно начал рисовать набросок на листе. — Вообще, ты не кажешься человеком, которого волнует учеба. — Да, знаю. Я стараюсь везде успеть, потому что до сих пор не знаю, кем хочу работать в будущем. Это… Довольно сложно. Хотя мне уже пора бы об этом серьезно подумать. — Тебя никогда не привлекала какая-то профессия? — Особо нет. А чем ты хотел заниматься по жизни? — Я буду специалистом по рекламе. — Это довольно интересно. Это мимолетная прихоть или ты решил конкретно этим заняться? — Я с тринадцати лет изучаю эту сферу. Периодически читаю статьи в интернете или какие либо книги, обучающие дизайну. Тут я почувствовал себя днищем. — Я безнадежен, — я упал на стол, положив голову на сложенные руки. Калеб удивленно посмотрел на меня. — Что? Почему это? — Тебе сколько лет?.. — Шестнадцать. — Ты три года назад решил, кем будешь и уже давно изучаешь эту работу. А я не могу определиться в том же возрасте. Калеб вздохнул и, протянув руку, слегка погладил меня по голове, перебирая пряди моих волос. — Мы разные. Ты не обязан точно знать, кем будешь по жизни, даже в твоем возрасте. Я тихо рассмеялся. — Когда ты так говоришь, я чувствую себя стариком… Калеб смутился, но продолжил. — Вообще… Может, тебе стоит зарабатывать любимым делом. Например, ты хорошо играешь на гитаре и мог бы писать музыку. — Но ведь должна же быть на всякий случай «нормальная» профессия. — Так выучись на кого-то, кто близок к той сфере, в которой ты хорош. — Да, это классика, знаю… — Тебе просто надо хорошо подумать над этим. — Да? Калеб тихо угукнул, убрав руку от моих волос. Я почувствовал какое-то странное разочарование. Я нормально сел и снова придвинул к себе лист с эскизом. — Как там вообще наша так и не дорисованная картина? — Стоит в углу комнаты и ждет своего часа. Я еще немного подрисовал её, осталось только добавить детали и всё. — Жаль, что мы не смогли еще раз встретиться, чтобы подрисовать её. — Не расстраивайся, там еще много работы. Я кивнул. Взгляд упал на коробку в углу кабинета и в голове что-то щелкнуло. — Сегодня вроде кто-то должен украшать класс тут. — Да, я помню, — сказал Калеб, не отрываясь от рисунка. — Я почти забыл про это. — Я никогда не забываю. Чаще всего я остаюсь тут и занимаюсь этим. — Что? В одиночку? — Никто не хочет это делать. А я всегда остаюсь допоздна, когда почти никого нет. Поэтому мне всегда приходится украшать кабинет к праздникам. Я уже привык и мне это даже нравится. — А на тебя не сваливают чужую работу? Это довольно странно, что ты занимаешься этим один. — Сначала мне помогали учителя, но потом они поняли, что я и сам могу справиться. У них и так много работы, а мне несложно. Я окинул взглядом кабинет. — Но класс довольно большой… — Ты класс театралов видел? Он в три раза больше. Так что это нормально. — Ты слишком… добрый что ли? — Услужливый. Я поморщился от этого слова. — «Добрый» звучит лучше. Калеб незаметно для других улыбнулся. — Не думаю, что слово «доброта» подходит мне. — А по моему, подходит. Ты всегда мне помогаешь и поддерживаешь, так почему нет? — Это… Не знаю. Это другое… — Не другое. — Я веду себя так, потому что это ты, — он на пару секунд посмотрел мне в глаза, но потом смутился, заметив мой удивленный взгляд, сразу как-то занервничал. — Прости, это… Странно звучит, да… Я не имел в виду ничего… Я перебил его. — Да всё нормально, не нервничай ты так, — я как-то автоматически взял его за руку. — Я не нервничаю, — щеки Калеба покрылись румянцем, как только я прикоснулся к нему, он всё ещё не смотрел мне в глаза. Было видно что он проклинает этот момент и то, что он так легко краснеет. — Ну да, конечно, — я усмехнулся, неохотно отпустив его руку. Я поймал себя на мысли, что любое проявление эмоций на лице Калеба вызывает у меня довольно странные чувства. Никогда не хочется, чтобы он надевал маску безразличия, больно при одной мысли о том, что он что-то захочет скрыть от меня. Когда вижу его улыбку, всегда хочется обнять его и никогда в жизни больше не отпускать, я хочу, чтобы улыбка никогда не исчезала с его лица. Когда вижу, что он мне доверяет, что ему интересно меня слушать, разговаривать со мной… В эти обычные моменты внутри разливается тепло. Я не сказал бы, что это плохо, но чувствовать такое странно для меня, иногда страшно, что будет дальше и куда зайдут мои… Чувства? — Ээ… Итан? — Калеб махнул рукой у меня перед лицом. Я вздрогнул. — А, ой. Прости, задумался. — Ты в порядке? — Да-да, не волнуйся, — я помотал головой, пытаясь отогнать от себя мысли. Разговор дальше мы не продолжили. Лишь изредка подправляли рисунки друг друга и перебрасывались короткими фразами, как обычно. Я не замечал течения времени, но в один момент подняв голову от рисунка, я увидел, что в классе остались только мы с Калебом. Похоже, сейчас мы задержались даже больше обычного. — Вау, как… Пусто. — А? — Калеб поднял голову. — Ну, да. Ты не привык к этому, в отличии от меня. Кстати, тебе не пора домой? У тебя же еще уроки. — Я остаюсь с тобой украшать класс. Калеб на секунду завис. — Да-а?.. — Я думал, это очевидно, что я останусь. — Но мы тут проторчим еще час и вернемся домой в лучшем случае в полдевятого. — Не пытайся меня отговорить, — я встал и подошел к раковине. Холодная вода заставила меня передернуться. — И так холодно, еще и воду теплую провести не могут… — не сдержавшись, проворчал я. Калеб, подходящий ко мне, чтоб тоже вымыть руки и палитру, тихо рассмеялся. «Какой же красивый смех…» В тот момент у меня в голове была только эта фраза. Собрав вещи, Калеб повернулся ко мне. — Итак. Если буду докапываться до тебя, то сразу извиняюсь, я не привык с кем-то украшать класс. — Ладно, хорошо. Сколько лет ты сюда ходишь? — я взял коробку из угла, поставив её на стол. — В художку? С десяти, как только переехал сюда. А ты, вроде, с четырнадцати, да? — Да, — я разложил дождик на столе. Калеб подошел ко мне и достал из коробки части маленькой ёлки. Правда, собрать её у него не слишком получалось, что меня позабавило. Заметив мой взгляд на себе, Калеб смутился. — Не смотри на меня так. У меня всегда с этой хренью были проблемы. И вообще, по моему, она сломана. Я не смог сдержать смешка. — Я разберусь с этим. А ты пока иди налепи снежинки на окна. Калеб недовольно оставил ёлку в покое и, взяв снежинки, подошел к окну. — Всё равно, эта ёлка сломана, отве… — но щелчок присоединившихся друг к другу деталей ёлки перебил его. Калеб вздохнул. — Может, это у тебя руки сломаны? — в меня тут же полетел пластмассовый шарик. Я увернулся от него, показав Калебу язык. — Чего язык показываешь? Как ребенок, ей богу, — сказал тот, отвернувшись, чтобы налепить снежинку на окно. — А нечего шариками кидаться, — я поднял шар с пола и повесил на уже собранную ёлку. — Где остальные, кстати? — В мелкой коробке под шкафом. — Фига, куда запихали… — я подошел к шкафу и, наклонившись, вытянул коробку из-под него. — Тут же дети, — хмыкнул Калеб. — Они могут разбить даже пластмассовые шарики. — Как ты, швыряя их в людей? — я ухмыльнулся, доставая игрушки и вешая их на ёлку. — Мне можно, — Калеб повернулся ко мне. — Стоп! Обязательно… — он порылся в одной из коробок, — повесь этот шар, — с этими словами он кинул мне шарик, который я поймал и повесил на ёлку. Когда я заканчивал украшать ёлку, краем глаза заметил, как Калеб пытается дотянуться до стены над окном, чтобы повесить гирлянду. Я не сумел сдержать смешка. — Не ржи! А то еще чем-нибудь запущу в тебя! Я украдкой улыбнулся, в завершение вешая звезду на ёлку. — Ты вообще уверен, что у тебя получится туда дотянуться? — сказал я, подойдя к Калебу. — Раньше получалось, должно получиться и сейчас!.. — С ростом где-то 165? Не думаю. Хоть бы на стул встал. — Но я хочу дотянуться сам… — сейчас Калеб напоминал мне ребенка, который ставит себе какие-то цели и не дает никому помешать ему их добиться или сделать это за него. Я вздохнул и, подойдя к Калебу вплотную сзади, обнял его обеими руками где-то в районе талии и поднял вверх. — Итан, твою налево!.. — Теперь дотягиваешься? — Да, но… Тебе там нормально вообще? — Да, вполне. Вешай уже свою гирлянду. Калеб выдохнул и потянулся к стене, вешая туда гирлянду. — Э… Можешь передвинуться где-то на шага три вправо? — я угукнул и шагнул пару раз в сторону. — И… Еще правее, до края окна, — я сделал еще несколько шагов вправо. Через пару минут Калеб закончил вешать гирлянду и я осторожно опустил его на пол. Он немного пошатнулся, но я его поддержал и он устоял на ногах. — Спасибо… Но в следующий раз предупреждай меня, когда надумаешь вытворить что-то подобное. — Хорошо, извини, — я повернулся к стене, чтобы повесить туда дождик, а сверху на дождик несколько шариков. Через десять минут молчаливой работы я внезапно услышал звук разбивающегося стекла. Я резко повернулся в сторону Калеба. Тот, уже присев на корточки, собирал осколки разбившегося шарика. — Ты в порядке? Калеб издал нервный смешок. — Да, просто отвлекся. Не думал, что тут еще остались стеклянные шарики. — Не порежься. Он что-то пробормотал в ответ, выбрасывая осколки. Только сейчас, присмотревшись к его лицу, я понял, что Калеба что-то беспокоит. Что-то помимо разбившейся игрушки. — Что-то не так? — я положил гирлянду, которая была у меня в руках, на стол и подошел к нему. — Просто… Не самые радужные размышления. Не бери в голову, это неважно. Я немного раздраженно вздохнул. — Не пытайся мне врать. Просто скажи напрямую, если не хочешь об этом говорить. — Нет, не в этом дело, я не пытаюсь это скрыть, я… — Калеб нервно теребил рукав. — Слушай, — но я не успел договорить. — К-как ты относишься к людям нетрадиционной ориентации? — резко выпалил он. Этот вопрос поставил меня в тупик. — Э-э… Даже не знаю… Калеб занервничал еще больше, это было видно. — Эй, я не имею в виду ничего плохого! Не надо нервничать, — я инстинктивно взял его за руку. Калеб поднял голову, но смотрел куда-то в сторону. — Это… Просто подумай, — тихо сказал он, осторожно и незаметно высвободив свою руку из моей. Никогда мне не было так обидно, как сейчас, хотя, казалось бы, мелочь. Я несколько секунд молчал. — Нормально. Люди имеют право любить кого хотят. У каждого свои… предпочтения? И это нормально. Все мы разные. Не вижу ничего плохого в людях, которые просто любят друг друга. Они никому этим не мешают. Даже если я не понимаю этого, я не имею права их осуждать. Калеб выдохнул. — А… Ты общался лично с такими людьми? — Да. Мой знакомый Ник — бисексуал. И это, пожалуй, единственное, чем он отличается от других. Он такой же, как все, ты даже не заметишь в нем ничего необычного, если не будешь пытаться специально это выяснить. — А как насчет людей, которые… Показывают свою принадлежность к ЛГБТ? — Они всего лишь честны и открыты перед окружающими. Хотя смотря какие… Но, в общем, я правда не вижу ничего плохого в этом, — я посмотрел на Калеба. Он молчал около десяти секунд. — Я помню, ты и раньше говорил, что не осуждаешь людей за подобное. И я верю тебе. Я… Я гей. Я пару мгновений пытался подумать о том, что теперь должно изменится в наших отношениях, но понял, что ничего менять в них не хочу, да и не могу. Моё мнение о Калебе, к удивлению, совсем не изменилось. Я посмотрел ему в глаза. — Хорошо. Мне всё равно. И… — я замешкался, но потом плюнул на смущение. — Я не хочу вести себя с тобой иначе лишь потому, что всё теперь якобы приобретает другой смысл. — Да и не надо. Я… Спасибо тебе большое, — он выдохнул и немного нерешительнее обычного притянул меня к себе и обнял. Я улыбнулся, понимая, что мне удалось сделать так, чтобы Калеб тоже вел себя передо мной как прежде, не боясь этого. — Только не плачь, как в прошлый раз… — я протянул руку, чтоб обнять его в ответ. — Не буду, — он тоже улыбнулся мне. — Но правда. Спасибо, что принимаешь меня…

***

После того дня в художке, когда Калеб признался мне в том, что он гей, прошло около недели. И всё это время мы снова почти не общались с ним. Помимо завала на учебе, приходилось как можно быстрее рисовать рисунки в художку за те дни, когда меня не было. К тому же, учителя в школе сказали классам подготовить что-то к новому году, благо, я не особо в этом участвовал, лишь помогал девчонкам из класса с плакатом, хотя и это заняло немало времени, так как им надо было выпендриться и взять ватман побольше. Эта неделя пролетела как сплошная черная полоса с маленькими перерывами поесть и поспать. Из-за этого я стал раздражительным и невнимательным, что привлекало внимание отчима, в итоге чего я несколько раз выслушивал его крики о моей тупости. Да, потом была суббота, но в этот день надо было прийти в школу, чтобы все старшие классы показали свои проекты и выступили перед всей школой. Сразу после того, как я освободился, я, предупредив мать, пошел погулять по городу. Сейчас было светло, гулять для меня в такое время было нонсенсом, но возвращаться домой не хотелось. Я хотел сделать это с Калебом, но тот был занят празднованием Рождества с родственниками, поэтому пришлось слоняться по городу одному. Разумеется, в какой-то момент я вышел в место скопления магазинов. Решив, что ничего не потеряю, я зашел в знакомую кондитерскую. Около пяти минут я пытался вспомнить, что из десертов советовал мне Калеб помимо капкейков. Точно. Корзинки с фруктами или чизкейк. Тыкнув наугад пальцем, я заказал пару корзинок и чай. У меня было плохое настроение, но я надеялся, что корзинки с чаем вместе с воспоминаниями о Калебе поднимут мне его. Я оказался в некоторой степени прав. У меня хотя бы появился аппетит, потому что чай слишком вкусно пахнул, а корзинки были очень вкусные, как, похоже, и всё остальное в этой кондитерской. Я смотрел в окно, неспешно попивая из чашки. Мимо мелькали десятки людей, которые не успели заранее сделать покупки перед Рождеством. Какой-то ребенок закатил истерику своей матери, говоря, что тоже хочет в кондитерскую, при этом смотря на меня. К счастью, скоро мать увела своё чадо. Я порылся в рюкзаке, чтобы достать наушники. Подключив их, я включил что-то более менее спокойное и принялся читать в телефоне книгу, на которую наткнулся недавно. Когда я поднял голову и посмотрел в окно, оказалось, что на улице уже стемнело. Дочитав главу и запомнив, где я остановился, я отложил телефон, погромче включив музыку в наушниках. Несколько минут наблюдая за улицей со стороны, я решил уйти. Снова шел снег. Я пару минут просто наблюдал за тем, как мигают вывески магазинов, а их свет отражается на снегу, придавая ему окрас. Вечером на улице тоже было немало людей, раздавался смех детей, бросающихся друг в друга снегом. Возле меня раздался звон колокольчика в кондитерской. Какая-то парочка зашла в магазин. Я усмехнулся. На фоне всех этих людей, ходящих вокруг с кем-то, я почувствовал себя в некоторой степени одиноким. Звук уведомления отвлек меня. Будто опровергая мои мысли, в сообщении, присланном Калебом, говорилось «С Рождеством!». Я улыбнулся и в свою очередь тоже отправил Калебу поздравление. Настроение поднялось и я решил всё-таки пойти домой, правда, окольными путями, чтобы еще немного полюбоваться видами города, окруженного тьмой.

***

Времяпровождение в кондитерской было лишь маленькой белой точкой в этой черной полосе длинной в две недели. Начались зимние каникулы, но я по прежнему не мог встретиться с Калебом. Это напомнило мне те полмесяца, когда он болел и мы общались только по перепискам. Но сейчас почти не было и этого. Дома ситуация тоже накалялась, поскольку недавно отчима вызвали на допрос. Когда он вернулся домой, по его виду сразу было видно, что он хочет со мной сделать. Благо, Джед понимал, чем это обернется для него. Я мог бы снова избегать нахождения дома, но я боялся за мать. И за себя тоже. Паранойя все еще не отпускала. Все время вне своей комнаты я ходил по дому с включённым диктофоном. И хоть это и было в некоторой степени глупо, навязчивые мысли не отпускали меня. Неизвестно, когда назначат судебное разбирательство, и назначат ли вообще. Во втором случае… Я пытался не думать об этом. Но мои тайные страхи воплощались во снах. Поэтому я перестал спать или засыпал только в наушниках с успокаивающей музыкой. Будь моя воля, я бы просто пичкал себя снотворным, но мама была против. Но судебное разбирательство всё-таки было назначено. Правда, это не улучшило мой сон, даже наоборот. Поэтому сейчас, ночью, я переписывался с Калебом, которому тоже не спалось. Ну, или он просто хотел поддержать меня… Я не знаю. После очередного долгого неответа я почти заснул, но встрепенулся, увидев, что уже было потухший экран телефона мигнул. Я рассеянно протер ладонью глаза и посмотрел на экран. «Как ты последние несколько дней? Мы мало общаемся, я хочу знать» Не успел я нормально подумать над ответом, когда пришло еще одно сообщение: «Не думай врать или недоговаривать. Я знаю, что ты как минимум должен волноваться» Я усмехнулся. «По правде, последняя неделя выдалась ужасной. Я не могу спать из-за постоянных кошмаров. Да и вообще, ситуация дома довольно накаленная из-за отчима» «Что ты чувствуешь?» Я подумал, что этот вопрос был довольно странно сформулирован. «Мне страшно и я очень устал…» «Сегодня днем всё закончится» «Да, но как?» «Хорошо, разумеется. Мы не в сказке братьев Гримм» «Почему ты так уверен в том, что все будет хорошо?» «Я наблюдаю со стороны и смотрю объективно. И на меня, в отличии от тебя, ничего не давит, не придает пессимистичный настрой» Я несколько минут вчитывался в это сообщение. Еще одно привело меня в чувство. «Итан? Ты уснул?» «Нет, но очень хотелось бы» «Иди поспи» «Мне страшно» «Могу сказку на ночь рассказать» Я издал тихий смешок. «Не стоит так заморачиваться» «Серьезно, попробуй заснуть. Вспомни что-то хорошее» «Например?» Калеб думал около минуты, прежде, чем написать сообщение. «Как мы сидели в кондитерской или как рисовали вместе картину. Это ведь хорошее?» «Я соскучился» «Мы скоро встретимся. А пока просто повспоминай что-нибудь» «Скоро это когда?» «Ей богу, иногда ты напоминаешь мне ребенка. Через пару дней точно» «Точно-точно?» «Если ты пойдешь спать, то да. И не просто выйдешь из сети, а пойдешь спать» «Ладно» Я со слабой улыбкой убрал телефон и действительно попытался последовать совету Калеба. Но перед этим всё же надел наушники, тихо включив музыку, чтоб было легче. Из-за того, что я не спал уже пару дней, я быстро погрузился в полудрему, а затем и в глубокий сон.

***

Проснувшись утром, я чувствовал себя плохо. Отчима не было дома, но это не особо помогало, ведь сегодня должно было произойти судебное разбирательство. Впервые за полмесяца я проспал около шести с половиной часов. Правда, это не особо помогало, поскольку в остальные дни я спал едва ли больше двух часов и это сказывалось даже сейчас. Аппетита вообще не было, только чувство ожидания сжирало изнутри. Благо, мы с мамой должны были выйти из дома уже в обед, поэтому время пролетело относительно быстро. Уже одеваясь, я услышал привычный звук уведомления. В очередном сообщении от Калеба было только одно слово. «Удачи» Однако, и это придало мне сил. Но как только мы зашли в местное здание суда, моё самочувствие ухудшилось. От стресса и волнения болела голова и подташнивало. Позже я понял, что, возможно, по этой же причине помню судебный процесс только отрывками. В тот момент это был сущий кошмар. По своей же глупости я не попросил разрешения давать показания сидя, в связи с плохим самочувствием, поэтому на все вопросы судьи пришлось отвечать стоя. Хуже всего было в начале, когда свидетелей попросили выйти и я остался один, без матери неподалёку, как было до этого. К счастью, тогда мне удалось максимально точно и убедительно ответить на вопросы судьи. Но даже это не было настолько страшным, как рассмотрение доказательств судом. Адвокат Джеда выкручивался как мог. Одной из самых значительных его придирок было маленькое количество доказательств, хотя, казалось бы, многого не требовалось. Всего два часа тянулись как пять. Разумеется, дело мы выиграли. Только вот разумеющимся для меня это стало только в конце. Джеду запретили видеться со мной на протяжении полугода и обязали его выплатить небольшой штраф моей матери. Этого было достаточно. И добиться этого, если подумать, тоже было довольно легко. Выходя первым из здания суда, я уже думал о том, что оставшийся день буду отсыпаться дома. Но моим планам не суждено было сбыться. Возле здания стоял Калеб, очевидно, ждавший меня. Заметив меня, он лишь немного помахал мне рукой, чтобы убедиться, что я тоже увидел его. Я подошел к нему. Пару мгновений я просто вглядывался в лицо, которое не видел долгое время. Калеб смутился и уже хотел что-то сказать, но я не дал ему это сделать, притянув к себе и обняв. Я услышал, как он охнул от неожиданности, но тоже осторожно обвил меня руками. Я вдохнул знакомый запах яблок с корицей, прикрыв глаза. Почему-то в этот момент мне хотелось… Поцеловать его?.. Тогда я поддался этому порыву и на несколько секунд прижался губами к его виску. Калеб лишь тихо выдохнул, боковым зрением я заметил, как его щеки покрылись румянцем. Вздохнув, я чуть сильнее прижал Калеба к себе, наслаждаясь теплом его тела. Наши объятия длились всего лишь около десяти секунд, и для меня это было чертовски мало, но я всё же отпустил Калеба. На губах того всё ещё играла еле заметная улыбка, он поднял на меня взгляд. — Как ты? — Замечательно… — я не соврал, улыбнувшись ему в ответ. — Всё получилось. Как ты догадался прийти сюда? — Мы просто так долго не виделись… Я подумал, это не будет лишним. — Спасибо… Я краем глаза заметил, что моя мать тоже вышла из здания. Заметив нас с Калебом, она, к моему удивлению, понимающе кивнула и направилась в сторону дома. Я снова повернулся к блондину, который смотрел вслед моей матери. — Хей, ты в порядке? — он встрепенулся и снова обратил взгляд на меня. — Да. — О чем думал? — я пошел за Калебом в сторону одного из переулков. — Да так… Твоя мать такая хорошая. — Это смена темы? — Это то, о чем я думал. Я вспомнил свою маму и мне стало интересно… — он запнулся. — Интересно что? — Просто… — я подумал, что Калеб как-то сменит тему или снова замолчит на пару минут, как обычно, но он спокойно продолжил. — Моя мама не гомофобка, но она верит некоторым стереотипам о таких людях, как я. Когда она узнала о том, что я гей, ей было… Довольно сложно это принять. Но она вошла в моё положение и отреклась почти от всего, что слышала о ЛГБТ. Сейчас она вполне адекватно меня воспринимает. Таким же добрым человеком, как моя мама, мне казалась только ее сестра, моя тетя. Я много времени проводил с ней, когда был маленьким. Она всегда покупала мне то, что я хочу, да и вообще, как мне казалось, была человеком, понимающим всё. Именно поэтому у меня сформировалось о ней очень хорошее впечатление. Она была самой первой из взрослых, кому я рассказал о том, что мне нравятся мальчики. Это было, когда я был десятилетним ребенком, я тогда вообще не знал, что некоторые относятся к людям плохо… просто потому, что они выходят за рамки «нормальности», хотя это, скорее, можно назвать стандартом. Но для тети это именно «нормальность». Она не отреклась от меня или что-то подобное, но постоянно втайне от матери водила меня к психологам, пыталась сделать «нормальным». Только сейчас я понимаю, что это было. — А почему ты не говорил об этом матери? — Потому что мне сказали, что она будет волноваться, — Калеб посмотрел на меня. — Да к тому же задарили подарками, чтоб я ничего не говорил. В итоге мы просто перестали общаться, как только я сюда переехал. К чему это… Я просто подумал, кем бы была твоя мать, окажись я на твоем месте? — А ты как думаешь? — Я не знаю, — просто и честно сказал Калеб, смотрящий вперед. — Пока хватит таких разговоров. Пошли, зайдем в кондитерскую, — он взял меня за руку. Причем это выглядело настолько естественно, что только через несколько минут я задался вопросом, когда вообще для меня стало нормальным ходить рука об руку с Калебом? Но я снова не видел в подобных странностях ничего плохого, поэтому просто решил не думать об этом, впрочем, как и всегда. Мы заговорили снова лишь тогда, когда уже сидели в кондитерской, где собирались провести ближайший час или даже больше. Сняв верхнюю одежду и повесив её на стул, я повернулся к Калебу, который только что проделал то же самое. — Ты больше не выпрямляешь волосы, — заметил я, сев напротив него и взяв стаканчик с чаем. Калеб поднял взгляд от своего телефона, отложив его в сторону. — Это, кстати, благодаря тебе. К тому же, это занимает кучу времени. — Тебе идут кучеряшки, — Калеб смущенно опустил взгляд, но тут же овладел собой. — Как ты? Выглядишь не очень. Я тихо усмехнулся. — Знаю. Это, скорее всего, из-за того, что я почти не спал в последнее время. — Но сейчас всё закончилось и с этим всё будет нормально? — Должно быть. К тому же, мы снова возобновили общение. — А… Это играет какую-то роль? — Конечно. Ты, пожалуй, единственный, кому я могу рассказать о своих проблемах. — Почему? — Э, ну… — этот вопрос поставил меня в тупик. — Ты вызываешь у меня больше доверия, чем другие. — Мы мало знакомы, — он посмотрел куда-то пустым взглядом. — Уже не так уж и мало. А еще у тебя хорошая аура, — сказал я, весело хмыкнув. — А если серьёзно… Я считаю тебя особенным человеком. Уютным и понимающим. Калеб впервые за весь разговор посмотрел мне в глаза. В его взгляде читалась какая-то нежность, от этого взгляда по всему телу разливалось тепло и шли мурашки по коже. — По правде, я тоже никогда не встречал таких людей, как ты… — он поставил свой стаканчик на стол и скрестил пальцы рук. — Ты очень странный. — Ты уже говорил об этом. Это хорошо или плохо? — Хорошо. Не знаю, возможно, есть еще люди похожие на тебя, но, в любом случае… Ты мой единственный настоящий друг впервые за долгое время, — я незаметно улыбнулся, услышав это. Несколько человек зашли в кондитерскую, среди них я разглядел пару своих друзей. Они махнули мне рукой и я махнул им в ответ. Калеб рефлекторно направил взгляд в их сторону. Через пару минут кучка подростков получила свои стаканчики с кофе и вышла на улицу. Я снова повернулся к Калебу, который всё еще хмуро смотрел на то место, где пару секунд назад стояли люди. Окинув взглядом его профиль, я отметил про себя ту позу, в которой он сидит. Еще несколько секунд поразглядывав Калеба, я мысленно поставил себе галочку в голове, что надо попробовать нарисовать его так. Калеб повернулся ко мне и мы столкнулись взглядами. — Как ты выдерживаешь общение со столькими людьми? — внезапно спросил он. — У тебя так много друзей. Когда я раньше наблюдал за тобой, вокруг всегда были люди. — А, ну… Людей вообще тянет ко мне. А я и не против. Может, так легко потому, что с большинством людей я особо не общаюсь. Только где-то, где мы непременно увидимся. В школе, например. А за пределами этих заведений мы ограничиваемся только этим маханием друг другу. Поэтому у меня, скорее, много знакомых, а не друзей. Калеб тихо что-то пробормотал и устремил взгляд в окно. Где-то сзади раздался звон колокольчиков на входе и порыв ветра, ворвавшийся в кондитерскую, заставил меня поёжиться. Я встал и отошел, чтобы взять себе и Калебу по паре капкейков. Когда я снова сел за столик, он тут же повернулся ко мне. — Ох… Зачем? — он посмотрел на капкейки. — Ты не хочешь? — Хочу, но… — Вот и ладно. Ешь. — Спасибо… Пока я пил чай, краем глаза наблюдая за тем, как Калеб наслаждается капкейками, в голову внезапно пришел вопрос, о котором я недавно думал. Я поднял голову и посмотрел на Калеба. — А каково это — любить парня? — тот поперхнулся капкейком. — П-предупреждать надо о таких вопросах, — сказал он, закашлявшись. — Извини. Но всё же. Калеб, откашлявшись, задумался. — Ну… Наверно, почти точно так же, как любить девушку. Сами чувства тут не особо отличаются, больше различия в другом. — Сами чувства… А именно? — Ну… Такая же сильная симпатия к человеку, но при этом у тебя автоматически… Меньше шансов на взаимность?.. И когда ты это осознаёшь, становится сложнее. — А что насчет отношений? Они у тебя были? — Калеб замялся и я заметил, как он чуть сильнее сжал стаканчик с чаем. — Если не хочешь говорить, не надо. — Если я что-то не хочу говорить, ты сразу об этом узнаешь, — тихо пробормотал он, взглядом окинув кондитерскую. — Ну, у меня были только одни отношения. Да, мало, но… — Всё нормально. У меня вообще никого не было. — Правда? — Калеб удивленно поднял брови. — Почему? Я пожал плечами. — Не знаю. Так получилось. Мне никто никогда особо не нравился, а перспектива встречаться с кем-то просто так меня не интересует. — Может, ты просто однолюб и еще не встретил своего человека?.. — Может быть. Но мы говорили о тебе. — А, да… Что конкретно тебя интересует? — Расскажи всё, что считаешь нужным. — Ну… Это был мой первый друг при переезде сюда, — Калеб опустил взгляд в стаканчик, помешивая чай. — Сначала мы почти не общались, но потом стали очень близки. Мне казалось, мы похожи. У нас было очень много тем для разговоров, мы могли обсуждать что-то по нескольку часов, не замечая течения времени. Он знал о моей ориентации с самого начала нашего общения, поскольку тогда я не скрывал это. Я очень быстро привязался к нему, почти так же быстро, как к тебе. Где-то на пятом месяце после того, как мы стали лучшими друзьями, я понял, что влюбился в него. Еще через месяц с чем-то он признался мне и мы начали встречаться. Конечно, это были тайные отношения, но было пару людей, которые знали об этом. Моя мать тоже знала и была не против. Поэтому чаще всего мы проводили время у меня. Самое классное было то, что никто из нас не хотел сосредотачиваться только на… поцелуях и тому подобному. Мы по прежнему могли часами лежать на кровати, разговаривая ни о чем. Это были отношения, в которых партнеры друзья, как бы странно это ни звучало, могут рассказать друг другу всё и получить поддержку. И это очень хорошо. Мы провстречались год или около того. Для меня это было долго. Мы расстались после того случая, когда я избил нескольких парней. Именно тогда я резко изменился и стал пытаться скрыть лицо и быть незаметным. И вообще… из души компании я резко превратился в невидимку и даже наедине с ним я перестал много смеяться. Эти изменения и подорвали наши отношения. Скандалов не было, но мы и не остались друзьями. Стали просто знакомыми. Раньше он был моим одноклассником, но год назад перевелся в гимназию и больше мы не виделись. Скорее всего, я всегда буду помнить эти отношения. Я не хочу забывать их, но и не пытаюсь как-то держаться только на воспоминаниях о них. Я никогда не жалел и не буду жалеть, что всё сложилось именно так, — Калеб одним глотком допил чай. — Что думаешь об этом? — Ничего. Я лишь в очередной раз убеждаюсь, что ты удивительно правильный человек. Калеб усмехнулся. — Правильный? — Ага. Хороший, добрый, спокойный. — Это правильно?.. — Не знаю. Но для меня это лучшие качества в человеке. Еще десять минут мы провели в молчании, неспеша доедая капкейки и глядя на то, как на улице постепенно темнеет. В один момент я устало оперся о стол, подперев голову рукой и глядя в пустоту. Калеб несколько секунд смотрел на меня. Потом протянул руку и тыкнул меня в щеку. — Не хмурься. Тебе не идет. Он собирался убрать руку, но я поймал его за запястье и уткнулся лицом в его ладонь, поддавшись минутной слабости. Рука Калеба дрогнула, но он не попытался убрать её. Холодные пальцы быстро убрали румянец с моих скул. Я прикрыл глаза. — Ты в порядке? — он слегка погладил мою щеку. Я несколько секунд повременил с ответом, а потом открыл глаза, отпустив руку Калеба и откинувшись на спинку стула. — Пойдем отсюда. Калеб кивнул и встал, накидывая куртку. Через пару минут мы были на улице. Я вдохнул морозный воздух. Уже почти окончательно стемнело, но фонари еще не зажглись. Только сейчас я осознал, как я всё-таки устал. — Как же я хочу спать… — тихо пробормотал я, но Калеб всё равно услышал. — Идешь домой? — Думаю, да. — Я проведу тебя, — я кивнул, не глядя на него. Большую часть дороги мы не говорили, каждый наслаждался видами вечернего города. Дойдя до моего дома, я притянул Калеба к себе и обнял. — Спасибо, что пришел сегодня… — я нехотя отпустил его. — Пожалуйста. Выспись хорошенько. — Обязательно, — я улыбнулся ему и он улыбнулся в ответ. Позже, когда я уже засыпал, перед глазами всё еще была эта улыбка.

***

Проснувшись утром (хотя уже было пол первого дня, для меня это было утро), я, в первую очередь взяв телефон, увидел несколько сообщений от Калеба, а именно: 09:35: «Приходи ко мне». 10:48: «Ну ты и сурок…». 12:10: «Ты даже не представляешь, сколько чашек чая выпито в ожидании тебя». Пока я читал эти сообщения, мне пришло еще одно. «Доброе утро. Моё предложение всё еще в силе» Я усмехнулся, прочитав это сообщение и встал, чтобы быстро собраться и пойти к Калебу. Через пол часа я уже был у входной двери его дома. Еще через несколько секунд он открыл мне дверь, пропуская внутрь. — А ты быстро, — я повернулся к нему. Калеб стоял передо мной в уже знакомой пижаме. — Ты не против. Он лишь демонстративно закатил глаза, услышав это. Я прошелся по нему взглядом. — Не пора ли тебе подстричься? Если задумаешь снова выпрямить волосы, они явно будут ниже плеч, — отметил я. Калеб заглянул мне за спину, чтобы посмотреть в зеркало. Потом снова посмотрел на меня. — Я не буду выпрямлять волосы. Так что нормально. Кстати, смотри, — он заправил прядь волос за ухо и я увидел у него в ухе сережку. — По какому поводу? — я поднял брови. — Не знаю… пошли в комнату… По правде, я, кажется, понемногу начинаю возвращаться к своему прежнему образу. Недавно выгреб из шкафа старую толстовку… Впервые за долгое время появилось желание надеть старые украшения… Видишь, как ты на меня влияешь? — лукаво улыбнулся он. — Не думаю, что это из-за меня, — возразил я. — Скорее, ты просто понемногу начал забывать о том, что тебя сломало, придавать этому меньше значения. Калеб покачал головой. — Я уже говорил тебе, что рядом с тобой могу быть полностью открытым, показывая себя настоящего… — При чем тут это? — Ты не осудишь. А если не осудишь ты, то на мнение других становится как-то всё равно. Я молчал несколько секунд, думая над его словами. — То есть я самое… ключевое? — я тут же пожалел о том, что сказал, но Калеб кивнул. — Главное. Почему-то для меня часто ты и твоё мнение — самое главное, — я почувствовал, как кровь приливает к щекам. Калеб тихо усмехнулся, глядя на мою реакцию. Но уже через секунду он принял прежний, невозмутимый вид. Он махнул рукой в сторону стоящего посреди комнаты мольберта. — Тебе предстоит это закончить. — У-у-у, для меня тут немного осталось, — сказал я, подойдя к холсту. — Извини, я увлекся. — Всё нормально. Думаю, я закончу это максимум за два часа, — я взял протянутую мне палитру с красками и кисточку. Несколько секунд поразглядывав проделанную Калебом работу, я начал рисовать. Калеб оперся о шкаф и, скрестив руки на груди, начал наблюдать за мной. — Я угадал с раскраской? — спросил он через пару секунд. — Да. Тут невозможно ошибиться. Это просто ночная улица. Черный, синий, желтый. Всё просто. Калеб покачал головой. — Не делай вид, что не понимаешь. Коричневый, оранжевый, бордовый, красный, белый, охра… И еще много оттенков этих цветов. — Ну, обычный человек замечает среди них только желтый и черный. — Мы рисуем это не для обычных людей, а для себя. Так какая разница? Я краем глаза заметил, как Калеб отошел и сел на кровать, при этом продолжая наблюдать за мной. Внезапно вспомнив, о чем я вчера думал, в голову мне пришел вопрос. — А из-за чего происходили ссоры в твоих отношениях? — Почему тебя так интересуют мои отношения? — Потому что… — я не смог придумать объяснение. — Потому что. Или ты не хочешь рассказывать? — Нет, если тебе интересно, я расскажу… В общем то, ссорились мы очень редко, мы оба люди спокойные и миролюбивые. Хотя, знаешь, был один случай. Очень, очень тупой случай… — он усмехнулся. — Я не знаю, под чем я был. В общем, ты знаешь, как я люблю красивые виды и так далее. Раньше я был помешан на закатах и фотографировал их при любой возможности. Один раз я прислал ему фотографии заката и спросил, видел ли он его. Я тогда заметил его неподалеку от того места, где я фотографировал это, он обязан был его видеть, но нет. И я… — Калеб глубоко вздохнул. — Господи, какой кошмар. Я то ли обиделся на него за это, то ли что… Ну, типо, как можно было не видеть эту красоту, когда она прямо перед твоим носом? Я тогда перестал отвечать ему на сообщения некоторое время и в итоге ему пришлось ждать меня вечером у художки, чтобы встретиться и… извиниться? Я тихо засмеялся. — Всякое бывает… Я не знаю, может, ты удивишься, но мне никогда особо не нравились закаты. — Почему? — Не знаю, — я пожал плечами. — Это стремно. С одной стороны всё красиво, а когда повернешься к этому спиной, видишь лишь серое небо и темные страшные тучи. Б-р-р… — Да ладно. Не так уж это и страшно выглядит. В детстве я вообще мечтал подойти к самому краю горизонта и коснуться заходящего солнца. — А мне хотелось подлететь к звездам, насобирать их и украсить потолок в своей комнате, чтобы было не так страшно спать. — Ты боялся темноты? — А ты нет? — Нет. — А я и сейчас её побаиваюсь. Даже немного жутко ходить в одиночку по темным улицам, хотя в последнее время стал привыкать. — Видимо, это моё влияние, — тихо усмехнулся Калеб и, наклонившись, поднял с пола книгу. — Ты не против, если я пока почитаю? — Нет, конечно, — я краем глаза заметил, как Калеб устроился на кровати полулёжа и начал читать. Около часа в комнате было тихо, лишь время от времени слышался шелест перелистываемых страниц. Я почти закончил картину, но, как на зло, именно к этому моменту рука начала уставать и болеть. Я отошёл от холста, опершись о шкаф и опустив руки с палитрой и кисточкой. Калеб поднял взгляд от книги. — Ты всё? — Почти. Руки устали. Он понимающе кивнул. — Отдохни. Будешь чай? — Калеб сел. — Да, спасибо. — Иди руки вымой, я приготовлю. Я угукнул что-то в ответ и, положив палитру с кистью на стол, пошёл в ванную. Когда я пришёл на кухню через пару минут, то увидел довольно забавную картину. Калеб, встав на носочки, пытался взять печеньки, лежащие на холодильнике. Я не смог сдержать смешка при виде этого. — Не смейся! Лучше помоги достать. Я достал пакет с печеньем и поднял его над головой. Калеб посмотрел на меня взглядом, полным иронии и сарказма. — Отдай. — Забери. — Отда-а-ай! — более требовательно произнес он. — Забери. — Ты хочешь, чтобы я пытался это забрать, зная, что у меня не получится? — Да. Калеб вздохнул, но в следующую секунду неожиданно подпрыгнул, пытаясь достать до моей руки. Я еле успел отдернуть руку в сторону. — Итан! Я на голову ниже тебя, харе издеваться! — Ладно, — я опустил руку, но тут же поднял её обратно. — Садист! Отдай. Мои. Печеньки! Он ещё раз подпрыгнул, так, что мне пришлось сделать шаг назад. Калеб споткнулся и налетел на меня, в этот момент мы чуть не соприкоснулись губами. Я ощутил на лице горячее дыхание Калеба и второй раз в жизни захотел его поцеловать. Только в этот раз совсем по-другому. Тогда я даже как-то испугался этого и резко отпрянул от него. Рука сама собой опустилась и Калеб взял у меня пакет с печеньем. — Извини, — тут он обратил внимание на выражение моего лица. — Эй?.. Всё нормально? — Ага… — когда Калеб отвернулся, я немного помотал головой, чтоб прийти в себя. Нет, ничего не было нормально! Потому что я впервые в жизни захотел кого-то поцеловать. Это явно не нормально. По крайней мере для меня. Почти весь оставшийся день я провел у Калеба. И почти весь день я не мог особо на чем-то сосредоточиться. Как бы я ни старался отвлечься, рано или поздно мысли возвращались к тому желанию. Почему-то я не мог списать это на что-то, как-то оправдать, как делал это раньше. Возможности нормально это обдумать тоже пока не представлялось. Только под вечер я смог закрыться в своей комнате и адекватно оценить ситуацию. Почему для меня это было так важно, мне до сих пор сложно понять, но, тем не менее, я чувствовал, что мне нужно с кем-то поговорить на эту тему. Всё тем же вечером я написал Нику пару слов о том, что хочу с ним встретиться. Он предложил поговорить в художке, но я сразу отклонил это предложение.

***

Уже на следующий день я стоял у подъезда Ника. Тот вышел из дома с небольшим опозданием. — Извини, пришлось задержаться. Я кивнул. — Ничего. Ник закурил и протянул мне пачку с сигаретами. — Будешь? — Нет. — Бросил? Я снова кивнул. Мы неспеша двинулись по улице. — Так о чем ты хотел поговорить? Обычно ты не пишешь посреди ночи. Тем более мы так давно не общались. — Э, ну… С чего начать. — Начни с сути. — Кажется, я влюбился… — это звучало так по-дурацки. — Кажется? — Я не знаю, такого раньше не было. — Совсем? — Совсем. Ни с другими, ни с этим… — Так значит, это парень? — Ну… да. Ник глубоко затянулся. — И с чего ты взял, что влюбляешься? — Вчера я захотел его поцеловать. — Ну, это ещё не значит, что ты влюбился. Ты можешь хотеть поцеловать кого угодно. — Но я не хочу. — В любом случае, поцелуи — это не главное. Это довольно непопулярное мнение, но это так. Так ты решил обсудить это именно со мной, потому что тот, о ком ты говоришь — парень? — Да… Мне казалось, ты поймёшь лучше и точно не станешь осуждать. — Что верно, то верно. А почему ты вообще решил с кем-то об этом поговорить? — Потому что… — я смутился. — Я не знаю, что такое, когда тебе кто-то нравится. У меня никогда не было к этому интереса. — Тут дело не в интересе… — Я знаю. Я вообще не представлял до этого момента, что такое любовь и всё такое… Потому-то я сейчас и не понимаю, что делать дальше, и вообще… — Понял, принял. За тобой роль клиента, а я буду психотерапевтом. Я усмехнулся. — Давай… — Кто тебе этот человек? Не одним словом, друг или знакомый. Просто… Кто он для тебя? Я задумался. — Ну… Мы друзья, да. Я для него единственный друг, да и он стал для меня в каком-то смысле особенным… Мы разговариваем на довольно откровенные темы, по меньшей мере, я говорю об этом только с ним. Я знаю о нем то, что не знают другие, он тоже достаточно много знает о том, что я не рассказываю никому. — Доверие, — кивнул Ник. — Это хорошо. А что насчёт физических контактов? Я не сдержал нервного смешка. — Мы довольно часто держимся за руки, периодически обнимаемся. Мы оба можем как-то коснуться другого, потрепать по волосам или погладить по щеке. — Воу, для вас это нормально? Второй раз за день Ник своим вопросом вогнал меня в краску. Но я взял себя в руки. — Да, вполне. Я не придаю этому значения, это происходит как-то… автоматически? Я всегда касаюсь его, особо не задумываясь. — До того момента, когда захотел его поцеловать? — Да, просто… До этого случая я не думал, что делаю что-то такое… — я запнулся, не понимая, как объяснить это Нику. Но тот снова кивнул. — Я понял. Судя по твоим словам, он никогда и не был против ваших объятий и так далее. — Нет, не был… — Тогда у тебя есть все шансы на взаимность. — Так я… Всё-таки влюбился?.. Ник тихо, но, как обычно, звонко рассмеялся. — Конечно, глупый. Это нормально, — будто прочитав мои мысли, сказал он. — Для меня нет. — Всё случается впервые. Даже если это происходит позже, чем у других. — Тебе бы психологом быть. В который раз угадываешь ход моих мыслей. — Я и правда собираюсь учиться на психолога, так что это к лучшему. А кем ты хочешь быть? — Скорее всего, свяжу свою жизнь с музыкой… Больше не вижу ничего, к чему бы меня тянуло. Мы продолжили разговаривать на разные типичные темы. Обсуждать школьных учителей, сетовать на нехватку времени из-за художки. В один момент я отметил, что с Калебом мы никогда не говорили ни о чем подобном. Ещё одно «что-то», что, оказывается, сразу выделило его среди других людей из моего круга общения. Впервые за долгое время пообщавшись с кем-то, кроме Калеба, я понял, что действительно не могу говорить с другими, как с ним. Абсолютно всё было другим. Тоже хорошим, но не таким, каким было, когда я был с Калебом. Тем вечером мне пришлось понять и смириться с тем, что то, что меня раньше не интересовало и в какой-то степени даже отталкивало, задело меня самого.

***

Несмотря ни на что, я всё равно не мог перестать общаться с Калебом. Мы по прежнему виделись в школе на переменах и ходили вместе в художку. Всё было в порядке. Мир рядом с ним всё еще сверкал яркими красками, что не могло не радовать. Я даже не сильно изменился в отношении к нему. Прогулки рука об руку и объятия были слишком привычными и теплыми, чтобы от них отказываться. Я лишь иногда стал ловить себя на мыслях, которые раньше были просто странными, а сейчас стали понятны. Когда после каникул всё начало возвращаться в привычное русло, я иногда замечал мимолетную усталость Калеба, но не придавал этому значения, потому что сейчас это было нормально для большинства учащихся. Палка немного перегнулась в один из тех дней, в который мы с Калебом как обычно сидели в углу класса, молча рисуя работы на один и тот же конкурс. Я впервые увидел, как он отбросил в сторону карандаш, даже не закончив эскиз. В следующую секунду я услышал его тихий вздох, после которого он устало подпер голову рукой, чуть съехав при этом в бок. — Ты в порядке? — Нет, — невесело усмехнулся Калеб. — Я капец как хочу спать. — Не высыпаешься? — Как видишь, — тихо пробормотал он. — Что-то случилось? — По большому счету нет. Учеба. Я не справляюсь. — Не думал, что ты волнуешься из-за этого. — Ну, спешу тебя разочаровать. Я, как и ты, переживаю, если что-то не понимаю или не могу сделать. — Это нормально. — Да, знаю. Но я всегда пытаюсь всё понять сам. Как раз сейчас у меня на это уходит очень много времени, поэтому я не сплю и не занимаюсь ничем помимо учёбы. — А художка оставляет еще меньше свободного времени… — Именно. Я сейчас даже рисовать не могу нормально, так что… Похоже, на этот раз я не смогу соперничать с тобой, — он улыбнулся. — Вряд ли я смогу помочь тебе с учебой. Максимум с художкой. Может, тебе временно не ходить сюда, а потом я помогу тебе с рисованием того, что ты пропустил? — Было бы неплохо, но… Нет. Я не хочу занимать твоё время. Он опустил взгляд на свой набросок. — Скорее всего, с этим уже ничего не поделаешь. Думаю, мне пора домой. Ты можешь остаться здесь. — Ты же знаешь, что не останусь. — Тогда собирайся. Я кивнул и встал, захватив с собой кисточки и стаканчик с грязной водой. Пока я мыл кисти, сзади подошёл Ник с тем же набором предметов, что и у меня. Он кивнул в сторону Калеба. — Это он? — я понял, о чем он, и смущённо кивнул. Ник бросил еще один, теперь изучающий, взгляд на блондина. — Удачи. Снова подойдя к Калебу я увидел, что тот уже собрался и, судя по всему, все это время смотрел на моего собеседника. Я отметил его слегка напряжённое выражение лица. Калеб тоже встал: я обратил внимание на то, как нетвердо он стоит на ногах. — Тебе плохо? Он отрицательно покачал головой. — Я просто хочу спать. Выйдя на улицу, Калеб поёжился. Шёл мелкий снег, но он сразу же таял, падая на мокрый асфальт. Мы неспеша двинулись по улице. — И часто у тебя такое состояние из-за учебы? — я посмотрел на Калеба. — Иногда бывает. Я не особо парюсь по этому поводу, но последняя неделя — это нечто. — Сколько ты вообще спишь? — По часу или по два. Как повезет. Я вздохнул. — Тебе надо быть с этим осторожнее… Того и гляди, начнешь буквально валиться с ног от усталости. — До этого еще ни разу не доходило. На мгновение наши пальцы чуть соприкоснулись и Калеб, воспользовавшись этим, взял меня за руку. Его обычно еле тёплая ладонь сейчас была ледяной и держала мою непривычно крепко. — Замёрз? — Нет. — Смотри, не хватало еще болезни к твоему недосыпу. Калеб тихо рассмеялся. — Ты всегда слишком сильно волнуешься… — он замолчал и на пару секунд поднял голову к небу. — Видишь в просвете между облаков несколько звёздочек? Я тоже поднял взгляд вверх. Неподалёку от освещающей облака луны действительно виднелась часть какого-то созвездия. — Красиво… — Всё ещё мечтаешь о звёздах в своей комнате? — по голосу Калеба я слышал, что тот снова улыбается. Я вспомнил, как долго мне пришлось ждать, чтобы увидеть его первую улыбку. Теперь же он улыбался по нескольку раз на день. — Знаешь, есть такие декоративные звезды… — отвлек меня от мыслей голос Калеба. — Не детские разноцветные, а как те, которые над нами сейчас. Они выглядят как настоящие и светятся ночью… Возможно, я когда-то подарю такие тебе. — Зачем? — Чтобы исполнить твою детскую мечту. В любом случае, свои звезды в комнате — это совсем не плохо. Я усмехнулся. Через некоторое время мы пришли к дому Калеба. Тот повернулся и обнял меня, доверчиво прижавшись. Что-то внутри перевернулось. — Спасибо… — тихо сказал он. — За что? — Просто за то, что ты есть… — За это не… — Калеб приложил палец к моим губам, заставив замолчать. —…не надо благодарить. Да, я знаю, но всё равно. Спасибо тебе большое, — последние слова он сказал тихо, почти шёпотом. Еще раз обняв меня, он развернулся, махнув мне напоследок рукой. — До завтра!

***

Еще больше палка перегнулась, а точнее, уже переломилась, в еще один, казалось бы, совсем не примечательный день. На перемене перед последним уроком я, как обычно, хотел увидеться с Калебом. Но, к моему удивлению, в классе того не было, хотя я уже видел его сегодня в школе. Подумав, что, может, ему нужно было куда-то сходить, я не стал волноваться и решил его подождать. Но через десять минут мое спокойствие понемногу начало сходить на «нет». Пришлось поймать на выходе из кабинета одну из его одноклассниц. — Не знаешь, где Калеб? — Кто?.. — поначалу растерялась девушка, но потом сообразила. — А, этот… Он потерял сознание на прошлом уроке, сейчас, наверно, в медпункте отсиживается. Меня будто окатили ледяной водой. — Спасибо… — Ага, не за что, — она на секунду подняла взгляд от телефона и усмехнулась. — Только ты в обморок не падай, — в шутку сказала она, проходя мимо меня. Это движение привело меня в чувство. Я развернулся и побежал вниз по лестнице. Уже через несколько секунд я, запыхавшись, остановился у двери в медпункт и, даже не постучав, вошёл. Калеб, и правда сидящий на одной из кроватей, поднял голову, удивлённо посмотрев на меня. — Что т… — но я перебил его. — Ты в порядке? — я присел перед ним, автоматически взяв за руки. — Как себя чувствуешь? Сквозь упавшие на бледное лицо кудряшки на меня посмотрели глаза, под которыми залегли тёмные тени. — Я… Нормально. Болит голова и немного тошнит, но это ничего… Его голос звучал тихо и нетвердо, оттого и неубедительно. Я немного сжал его руки и слегка погладил их. Несмотря на уже поугасшие эмоции, сердце все еще бешено колотилось, и, как мне казалось, еще больше выдавало мое волнение. — Что случилось? — я пытался разглядеть в лице Калеба хоть какую-то эмоцию, но видел только усталость. — Я не знаю, — от звука его надломленного тихого голоса внутри всё раздирало. — Мне даже перед этим плохо не было, — он внезапно слабо улыбнулся. — Ты был прав. Я уже и правда валюсь с ног от усталости. — Это не смешно… Отпросись домой, пожалуйста… Просто ляг и отоспись, хоть один день. Калеб молчал несколько секунд. — Я не хочу, но ты прав. Падение в обморок — это слишком, — он снова грустно улыбнулся. Лучше бы он вообще не выражал никаких эмоций. При виде этой горькой, вымученной улыбки хотелось плакать. — И в художку лучше не иди. Не надо, Калеб… — Я понял, понял. Правда понял. Некоторое время я все еще вглядывался в его лицо, прежде, чем обнять. Калеб никак не отреагировал, просто положил голову мне на плечо. Я услышал, как он вздохнул. Когда Калеб поднял голову с моего плеча, посмотрев мне в глаза, я, в очередной раз заглянув ему в лицо, увидел эмоцию, от которой всё внутри перевернулось. Я уже не помнил, что нужно держать себя в руках. На несколько секунд я накрыл губами губы Калеба. Это не был настоящий поцелуй, просто прикосновение — осторожное, но в то же время чувственное и нежное. Отстранившись, я не смотрел на него, боясь увидеть в его лице что-то вроде неприязни. Молчание прервал звонок. — Тебе пора, иди… — я кивнул, неохотно вставая. Напоследок Калеб сжал мою руку, посмотрев мне вслед взглядом, в котором, благо, не было ни толики того, чего я опасался. Звук захлопнувшейся за мной двери в медпункт вернул меня в реальность. Правда, в этой реальности всё ещё ощущалась мягкость губ Калеба и теплота его рук.

***

Пару дней я не виделся с Калебом. Только на следующей неделе мы встретились. Он пришёл в художку позже меня, когда я уже думал, что и сегодня его не увижу. Он устало плюхнулся на стул напротив и начал раскладывать вещи. Я несколько секунд просто наблюдал за ним. Выглядел он гораздо лучше, чем в прошлый раз: уже не был таким мертвенно-бледным, а синяки под глазами, хоть и не исчезли полностью, но стали светлее. — Кошмар… — тихо пробормотал он. — Я так понимаю, это можно считать за приветствие. Что случилось? — Извини, — Калеб повернулся ко мне. — Я так надеялся, что мама не узнает о том, что я упал в обморок, но классный руководитель ей рассказал и она, конечно, очень заволновалась. Прям как ты, — весело хмыкнул он. — Вчера я отсыпался, она не хотела пускать меня в школу. — И правильно. — Да знаю, знаю. Сегодня она повезла меня в больницу на обследование, — он на несколько секунд замолчал, опустив взгляд на свой лист и чёткими движениями руки делая разметку. — Оказывается, я даже не из-за недосыпа в обморок упал. — А из-за чего? — Да не пугайся ты, — Калеб издал тихий смешок. — Ты знаешь, я особо ничего не ем, кроме сладостей. Поэтому иногда вообще забываю, что надо есть — к голоду я привык. Видимо, я несколько дней ничего не ел, так что это, можно сказать, был голодный обморок. — Это не смешно. — Я не смеюсь. — Ты улыбаешься. Для тебя это будто шутка. — Да? А вот ты слишком сильно переживаешь. Так что мы две крайности. — Что еще выяснилось на обследовании? — У меня недоедание. Не скажу, что сильно удивлён, но это и вправду не очень хорошо. Я тихо вздохнул. — Это всё? Или ты просто не хочешь меня пугать?.. — Всё, можешь быть спокоен. — Будешь тут… — недовольно буркнул я, не сдержавшись. — Хей, перестань. Не разыгрывай трагедию, — всё с той же толикой веселья сказал Калеб. Я промолчал, опустив взгляд на свой рисунок. — И-и-итан, — протянул Калеб, положив голову на руки и пытаясь заглянуть мне в лицо. — Не дуйся. — Ты вообще себя не ценишь… — И ты собираешься на меня из-за этого обижаться? — Нет… — Все уже почти нормально. Поэтому перестань. — Да всё, всё, ладно. — Не будешь ворчать? — Не буду, — я не смог сдержать улыбки. — Кстати. Пока тебя не было, сказали, что будет какой-то конкурс по масляной живописи. Он платный, но зато можно не отсылать рисунок куда-то, а просто прислать фотографию. — Ты хочешь, чтобы мы поучаствовали в нем? Я кивнул. — Точнее, ты. Та картина, что, кстати, тоже у тебя, была твоей идеей. — Я не буду отправлять её только как свою работу. Там твоя задумка, твои краски, твои мазки, в конце концов. — Какая разница? — Большая. Либо мы отправляем это под двумя именами, либо не отправляем вообще. — Ладно, уговорил. Дальше разговор мы не продолжили. На протяжении пары часов слышались лишь типичные фразы по типу «Черт, одолжи ластик» или «Есть твёрдый карандаш?». Мы вышли из школы даже засветло. Шёл дождь и нам обоим пришлось натянуть капюшоны. — Пахнет весной… — рассеянно сказал Калеб. — Сейчас февраль. — Да, знаю, но… На зиму вообще не похоже, согласись. Калеб вытянул руку, подставляя её под дождь. — Ты любишь дожди, верно? — Ага. И запах после дождя. Лучше всего он осенью или весной… Но сейчас тоже хорошо. — Тебе нравится весна? — И весна, и осень. Не могу выбрать что-то одно. Осенью можно собирать листья и, укутавшись в одеяло, уютно пить чай с печеньем. Весной тоже красиво… Только тогда ты не кутаешься в плед, стараясь убежать от холода, а радуешься тому, что потеплело. Весенняя прохлада по сравнению с зимой кажется раем. — У меня даже нет любимого времени года, если так подумать. Каждый сезон хорош по своему. А что касается весны… Я всегда хотел просто лечь на весеннюю зелёную траву, но мне никогда не представлялось такой возможности. Очень сложно найти траву, на которой нет мусора, — я усмехнулся. Калеб промолчал, но через пару минут я снова услышал его тихое бормотание. — Куда мы вообще идём?.. — Не знаю, — я огляделся. Калеб издал тихий смешок. — Да… Так можно было бы забрести куда-нибудь. — За тобой хоть на край света, — пошутил я. — Кстати, мы недалеко от твоей любимой кондитерской. Зайдём? — Давай. Последний раз я там был… Когда мы впервые увиделись после каникул. Это было около двух-трёх недель назад. — Довольно давно… — Да я вообще в последнее время не думал об этом месте… — тихо сказал он. Войдя в кондитерскую, я сразу почувствовал знакомый запах. Калеб и я взяли себе по пирожному с чаем и отошли к столику у окна, где мы всегда сидели. Обычно вокруг этого столика никого не было, но сейчас там стоял незнакомый мне парень, смотрящий на дождь за окном. Заметив, что кто-то рядом, он повернулся. И застыл в удивлении. В следующую секунду он улыбнулся. — Калеб! — тот вздрогнул и посмотрел в сторону парня. — Ли… — растерянно произнёс он. — А где выпрямленные волосы и капюшон? — он снова улыбнулся и Калеб смущенно улыбнулся в ответ. — Возвращаешься к жизни? — Как видишь… Тут парень посмотрел на меня. В его взгляде внезапно промелькнуло понимание. Он опять обратился к Калебу. — Рад за тебя. Я вдруг понял, что не так — или так — с его улыбкой. В ней читались те же эмоции, что я ощущал, когда с радостью замечал, что Калеб полностью открыт передо мной и доверяет мне. Только это всё-таки немного отличалось от того, что испытывал я. — Спасибо… — так же искренне улыбнулся Калеб. Звякнул дверной колокольчик и Ли, завидев того, кого, судя по всему, ждал, махнул ему рукой. — Удачи, — коротко сказал он напоследок и кинул на меня последний взгляд. Мне вдруг начало казаться, что это «Удачи» было сказано не только Калебу. Калеб сел за стол и, не глядя на меня, помешивал чай в стаканчике. Я рискнул задать вопрос. — Ли? Кто это? — М? — Калеб оторвал взгляд от стаканчика. — А, он был моим парнем… Я думал, ты догадался. — У меня были сомнения… Значит, его зовут Ли. — Ли — сокращённо от Лиам. Я отпил немного чая, тут же невольно поморщившись: он был слишком горячий. — Осторожнее, — укоризненно сказал Калеб. Последовало недолгое молчание. — По правде, не ожидал его тут увидеть, — тихо произнёс он. — Значит, он наконец снова кого-то себе нашёл… — Ты расстроен? — Что? — он удивлённо поднял брови. — Нет, — он немного помедлил, прежде, чем продолжить. — Ли… Хороший человек, классный, но… Он не смог сделать того, что сделал ты. Вернуть меня к жизни, как он сам выразился. — Это… Вряд ли я… — Не отнекивайся снова. Если бы тебя не было, я бы по прежнему сидел в углу, скрывался под капюшоном и почти не разговаривал. Да и я ведь наверняка тоже как-то на тебя повлиял, это неизбежно. — Не задумывался над этим. — Так подумай потом, — Калеб осторожно отпил чуть подостывший чай. Я вздрогнул от неожиданно громкого стука капель, барабанящих по окну: дождь на улице усиливался и превращался в ливень. — Того и гляди можно будет утонуть в лужах, — тихо сказал я. Калеб усмехнулся. — Слушай… А ты любишь читать? — Иногда, если найду что-то интересное в учебнике по зарубежке. — Я раньше часто ходил в библиотеки, сначала чтобы читать что-то по школьной программе, потом просто так. Мне не особо нравятся электронные книги. Для меня слишком важны такие вещи, как звук перелистываемой страницы или ее запах. — Мне на такое всё равно. Я просто вообще не люблю читать. Но запах книг — и правда что-то особенное. Калеб согласно кивнул. — Именно сейчас можно было бы сидеть дома и читать книгу, укрывшись пледом и слушая стук капель дождя, — тихо сказал он, глядя в окно. Я улыбнулся. — Даже для меня это звучит заманчиво. Калеб снова повернулся ко мне. — Ты правда никогда по своей воле не читал книг?.. — Нет, почему же… читал. В детстве. Мне всегда нравились сказки. Последний раз, когда мне было одиннадцать лет, я читал книгу со всеми сказками Братьев Гримм. Она была для меня очень большой тогда — в ней около пятиста страниц — и поэтому было намного интереснее её читать. Для меня было какой-то своеобразной целью прочесть её всю. — И прочитал? Я покачал головой. — Нет… Мама тогда вошла ко мне в комнату и увидев, что я читаю, сказала, что я уже слишком взрослый для сказок. Калеб молчал несколько секунд. — И ты поэтому не дочитал её? — Да. Было интересно, но раз уж мама так сказала, значит, мне не стоило читать книги со сказками… Тогда я так думал. — И до куда ты дочитал? — Где-то до середины, — я улыбнулся, вспомнив прошлое. — Знаешь, в Германии даже есть своя вариация сказки про золотую рыбку. Это было последнее из того, что я читал. Основное различие в том, что рыбка терпела желания старухи гораздо дольше. Сначала она сделала её барыней, потом принцессой, затем королевой, императрицей, папой римским и только тогда, когда старуха пожелала стать богом, рыбка вернула всё как было. Калеб тихо засмеялся, глядя на то, с каким увлечением я рассказываю об обычной детской книжке. — Не могу осуждать тебя за то, что тебе были интересны сказки. А сейчас та книга у тебя? — Не знаю. Может, если порыться в книжных полках, она и найдётся. — Найди её и дочитай, когда будет время, — посоветовал Калеб. Пока мы неспеша ели пирожные и допивали чай, дождь за окном закончился. — Пойдём домой, пока погода нормальная. Калеб кивнул, одним глотком допил чай и встал. На улице всё же моросил мелкий дождик, но на этот раз никто из нас не стал надевать капюшон. Мы двинулись через переулки к дому Калеба. Начинало темнеть, дождь вскоре перестал идти. — Будет красиво, когда совсем стемнеет… — сказал Калеб. — Яркие мигающие вывески магазинов, куча светящихся окон, отражающихся в лужах… — Мокрый асфальт с отблесками всевозможных цветов, — продолжил я. — Всё прямо как на нашей картине, — заметил он. — Да, похоже, сегодня нам предстоит увидеть это не на холсте, а в живую. Калеб что-то тихо угукнул и я взял его за руку. Он вдруг высвободил свою руку и у меня внутри что-то оборвалось. Но Калеб снова прикоснулся к моей ладони, переплетая наши пальцы и беря мою руку в замок. Мои щеки тут же обдало жаром и я повернул голову в сторону, надеясь, что Калеб не увидит моей реакции. Но он заметил и я услышал, как он тихо хихикнул. Я, пересилив себя, повернулся к нему. На его губах всё еще играла улыбка, он посмотрел мне в глаза. — Ты же не против, да? — Калеб приподнял наши переплетенные руки. — Не против… — сказал я неожиданно тихим голосом. Щеки всё еще пылали. Калеб коротко и почти неслышно рассмеялся. — Ты еще мне когда-то говорил, что я милый. По сравнению с твоим смущением, моё — ничто!.. Я улыбнулся, глядя на него. Немного погодя, когда наши улыбки чуть поугасли, Калеб снова заговорил. — Покажешь мне книгу со сказками Гримм? — Когда-нибудь обязательно покажу. — И мы будем вместе дочитывать её? — Конечно, — я весело усмехнулся. Калеб в очередной раз с улыбкой посмотрел мне в глаза. Этот взгляд остался со мной надолго, то и дело всплывая в памяти, как и этот дождливый вечер…

***

Всё шло своим чередом. Дни в основном пролетали быстро, замедляясь на времени, когда мы с Калебом сидели в кондитерской, бродили по ночным улицам или сидели у кого-то из нас дома. Дни и недели снова слились в одну длинную полосу, как на каникулах, когда я провел полмесяца в ожидании суда, запершись в комнате. Только сейчас эта полоса не была такой темной. Как и обычно, один день выделялся среди других. Тогда я нашел время для уборки в комнате и в результате обнаружил потерянную книгу со сказками Гримм. Я хотел отдать её Калебу, но чуть не забыл это сделать. Благо, Калеб напомнил мне об этом в художке. — А что насчёт книги со сказками? Ты до сих пор её не нашел? — Нашел… Спасибо, что напомнил. Надеюсь, я её не выложил, — я порылся в рюкзаке, вытащил оттуда том и протянул его Калебу. — Я хотел отдать её тебе пока что. — Мы собирались читать её вместе, — он осторожно взял книгу, открыл её на середине и перелистнул пару страниц. — Она такая старая… вау. — У меня дома куча книг еще с советских времён, эта в том числе. — Я не буду её дочитывать без тебя, — Калеб открыл форзац, пробежавшись взглядом по оглавлению. — Дочитаю до сказки про золотую рыбку, — это, вроде как, последнее, что ты тут прочитал — а остальное прочтем как-нибудь вместе, ладно? — он нашел нужное название и поставил напротив него карандашом еле заметную галочку. — Почему ты так хочешь, чтобы мы прочитали её вдвоём? — Мне всегда хотелось почитать с кем-то книгу, сидя на кровати. Так почему бы и нет? Или ты против? — Нет. Скажешь, когда дочитаешь до нужного места. — Наверно, это странное желание… — Почему? Вполне нормальное. — Я имею в виду… Ладно. — Не хочешь говорить?.. Калеб молчал несколько секунд. — Просто это так тупо… Обниматься с тобой и читать вместе сказки, — его щеки покрылись румянцем. Я рассмеялся. — Я понял тебя. Всё нормально, не волнуйся за это. Я не против. — Ты никогда не бываешь против. — Ну, это же не плохо? — Нет, это хорошо… — Вот и ладно, — я протянул руку и слегка потрепал его по волосам. — Кш-ш-ш!.. Не надо, — Калеб убрал мою руку. — Тебе же нравится, — я улыбнулся. — Это смущает. И на нас люди косятся. — Тебя это, вроде, теперь не волнует. — Ну… не волнует. Но всё равно… Я вздохнул и убрал руку. — Брось, не расстраивайся. — Твои кучеряшки слишком мягкие… — Завтра, когда будем читать книгу, можешь трогать их сколько захочешь, так уж и быть, — он снисходительно улыбнулся. Я посмотрел в окно. Там шёл мелкий снег. Калеб проследил за моим взглядом. Я вспомнил осень прошлого года, когда была такая же погода. Снежинки медленно падают, кружатся, поддаваясь лёгким порывам ветра… — О чем задумался? — Помнишь, такая же погода была в прошлом году, когда ты рассказал мне о своём прошлом? — Помню. У тебя ностальгия? — Не знаю… Тебя подождать? — я кивнул на его незаконченный рисунок. — Даже если я скажу «нет», ты всё равно никуда без меня не пойдёшь. Можешь неспеша собираться. Мне осталось совсем немного. Я кивнул. Калеб и правда дорисовал все очень быстро. На этот раз на улице уже было темно. — Сегодня мы всё-таки задержались… — Зайдём куда-то? Я отрицательно покачал головой. — Нет, давай просто по домам… — С тобой всё нормально? — Да, а что? — Обычно ты более… инициативный. Устал? — Мне, вроде, не от чего уставать. — Можно, мы зайдём в кондитерскую на минуту? — Конечно. — Ты сегодня как маленькая грустная тучка. — Маленькая? — я усмехнулся, посмотрев на него сверху вниз. — Только не шутки про рост!.. — Я никогда не шучу про это. — И слава богу. Я этого уже натерпелся, когда общался с Ли… Я промолчал. Мы как раз подошли к кондитерской. — Подожди меня тут, — я не успел ничего ответить, как Калеб уже вошёл в кондитерскую. Я отвернулся от магазинчика, засунув руки в карманы, чтобы согреть их. Через минуту за моей спиной послышался звон дверного колокольчика и вышедший из кондитерской Калеб протянул мне стаканчик с чаем. — Не стоило… — я всё же взял стаканчик обеими руками, чтобы хоть немного согреться. — Могу забрать. — Не надо, — я осторожно отпил чай. — Это?.. Кимун? Как ты угадал? — Ты часто его берёшь. Значит, это твой любимый чай? Я кивнул. — Спасибо… — Не за что. Калеб свободной рукой взял мою ладонь в свою. — Нормально? Руки не замерзнут? — он бросил на меня вопросительный взгляд. — Нет… Всё в порядке. Чай кончился на удивление быстро. Когда мы почти дошли до дома, я рискнул в очередной раз взять руку Калеба в замок. Снова то самое молчание, которое никогда не казалось неловким. Когда мы дошли до дома Калеба, я притянул его к себе, чтобы в очередной раз обнять. Но я второй раз сорвался, прикасаясь к нему. Я не сдержался и уткнулся лбом в его плечо. Калеб резко выдохнул и осторожно обнял меня, но через секунду, как и я, забил на всё, прижав меня к себе. — У тебя точно ничего не случилось?.. — он слегка погладил меня по волосам. — Нет. Выждав еще несколько секунд, я поднял голову. Калеб посмотрел на меня снизу вверх и протянул руку, чтобы погладить меня по щеке. — Точно всё хорошо? — Да… Он вздохнул. — То ли ты врать научился, то ли что… Калеб встал на носочки, чтобы обнять меня. Мне показалось, что на секунду я ощутил прикосновение его губ к своей щеке. Но когда Калеб отошел от меня, румянец на его скулах, который он безуспешно попытался скрыть, подтвердил, что мне не показалось.

***

Совершенно внезапно в моей жизни пришло время для каминг-аута. Это случилось в один из тех редких вечеров, когда мама вернулась с работы пораньше. Да и я был не особо занят: художки в тот день не было, а Калеб заболел и совместное прочтение сказок братьев Гримм пришлось отложить. Мама даже удивилась, не застав Калеба у нас дома. Когда мы ужинали, она сама завела разговор, что было хорошо, ведь после суда мы нечасто разговаривали. Мама почти всегда задерживалась на работе, а я проводил время в художке. — Я думала, ты сегодня снова будешь сидеть с Калебом в своей комнате. Я сначала не понял её удивления, но потом сообразил, что мы с Калебом настолько часто были вместе, что такие выводы были вполне очевидны. — Наверное, так и было, если бы он не заболел. — Ты очень много времени проводишь с ним. Похоже, вы и правда хорошие друзья. — Это да, — я взял из ее рук чашку чая. — Спасибо… — Он один у тебя такой? — Э?.. — В смысле, раньше ты ни с кем не проводил так много времени. — Проводил, почему же. — Но с разными людьми и в разных компаниях. А сейчас с одним человеком. — И?.. Ты на что-то намекаешь? — А ты мне хочешь что-то рассказать? Я впал в несколько-секундный ступор, вспомнив о своих чувствах к Калебу. — Что-то есть, но ты не хочешь рассказывать, — вздохнула мама, отпив свой чай. — Не то что бы прям не хочу… — тихо пробормотал я, опустив взгляд в чашку. — Начни издалека. Или можешь вообще не рассказывать. Я поднял голову и посмотрел на мать. Мне вспомнилось, как несколько месяцев назад я точно так же не мог сказать ей о ситуации с отчимом. Но тогда всё оказалось не так страшно. Может, сейчас тоже всё будет нормально?.. — Мы и правда проводим почти всё свободное время вместе. Я не знаю как, но я даже не устаю от этого… — если бы Калеб был девушкой, я бы, конечно, сказал всё прямо… Кажется, мне начали надоедать мои собственные душевные терзания. Поэтому я просто забил на них. — Мы часто держимся за руки, много обнимаемся. Вообще, за день у нас случается много физических контактов такого характера… — Не нервничай. — Я не нервничаю. — Я слышу по твоим словам. — Догадываешься, о чем я хочу тебе сказать?.. — От тебя можно ждать чего угодно, — мама усмехнулась и я облегчённо выдохнул. Всё, скорее всего, будет нормально. — Мама, я люблю его. Я… Не знаю, как тебе это объяснить. Мне нравится его характер, его прикосновения, его голос, всё… Он прекрасен как внутренне, так и внешне. Это… Я не знаю, — я опустил взгляд на свои руки. — Хорошо. — Что?.. — Хорошо. Мне, если честно, очень непривычно слышать от тебя такие слова, но я поняла. — И?.. — И я не собираюсь тебя осуждать. Я не до конца понимаю, как можно любить человека своего пола, но… Я видела, как ты радуешься, когда получаешь сообщение от него, когда говоришь с ним по телефону и как волнуешься за него… Ты счастлив рядом с ним. Так почему бы и нет? — Ты не считаешь меня… неправильным? — Максимум странным. Всё хорошо. Я серьезно. Я глубоко вздохнул, не сдержав улыбки. — Спасибо… — И больше не переживай так, когда будешь говорить мне о подобном. А то такое ощущение, будто я плохая мать. — Нет, совсем нет!.. Мама рассмеялась. — Вот и ладно. И вот что. У такого человека, как ты, есть все шансы понравиться кому угодно, — она подмигнула мне. — Ну, мам!.. — Нет, правда. Ты хороший человек. — Этого мало… — Я могу расписать по пунктам, что такое «хороший человек». — Нет, не надо! А то я точно не смогу ничего отрицать. — Вот и не отрицай. А если хочешь совет… — Хочу. — Признайся ему. — Что, так просто?.. И ты даже не хочешь ничего о нем узнать прежде, чем советовать такое? — А зачем мне? Не я же признаваться собираюсь. И я всего лишь советую, не заставляю тебя это делать и не убеждаю. — Тогда… Я, пожалуй, когда-нибудь последую твоему совету… — О, так, значит, у тебя и правда есть шансы. — Ну, мам! — я в очередной раз смутился от того, что она читает меня как открытую книгу, но одновременно с этим её смех был настолько заразителен, что я так и не смог сдержать улыбки.

***

К сожалению, в следующие несколько дней нам с Калебом так и не удалось увидеться из-за его болезни. Белая полоса жизни посерела. Но в очередной выходной сообщение, которое снова было отправлено намного раньше того, как я проснулся, подняло мне настроение. «Со мной всё в порядке. Кажется, пришло время для сказок братьев Гримм» Я вздохнул и написал пару строк о том, что он может прямо сейчас прийти ко мне. К счастью, Калеб принял моё предложение. Уже через пол часа он был у меня. Сняв верхнюю одежду, Калеб накинулся на меня с объятиями, повиснув на мне. Я чуть согнулся под его весом, но не смог сдержать улыбки. — Задушишь. — Я скучал!.. — Я вижу. Он отпустил меня и, закатив глаза, схватил за рукав, таща на кухню. — Можно подумать, ты не соскучился, — тихо пробурчал он, пока я включил чайник. — Я этого не говорил. И вообще, в последнее время ты стал слишком ворчливым. — Да-а-а? Кто бы говорил. Ты тоже так сейчас делаешь. — Ты первый начал. — Ну и что… — Калеб вздохнул и я сел напротив него. — Как ты? — Хорошо. После болезни чувствуется небольшая слабость, а так всё нормально. — А по тебе и не скажешь. — Да, знаю, знаю, — Калеб улыбнулся, положив голову на скрещенные пальцы. — Только вот эта энергия быстро выдыхается. — Как тебе книга со сказками? — Это и правда интересно… Чай пили молча. Я и Калеб периодически вглядывались в лица друг друга. Когда чашки опустели, Калеб встал и взял рюкзак, стоявший в углу. — Займёмся сказками Гримм? Если, конечно, я не забыл книгу, — добавил он, роясь в рюкзаке. — Забыл — пойдешь за ней домой. Я и так слишком долго ждал, — я недовольно скрестил руки на груди. — Да, я умею вовремя заболевать, — Калеб торжествующе поднял руку с книгой. — Пойдём, — я отобрал у него том и вышел из комнаты. — Я тебя спрашивал тогда, не замерз ли ты… Нет, конечно нет — слёг на пол месяца. — Да, да… И, вообще-то, мне правда не было холодно. Я вздохнул, кинув книгу на подушку и сев возле нее. — Почему ты вообще так долго болеешь? — я похлопал рукой по кровати рядом с собой. Калеб сел чуть поодаль от меня, опершись спиной о стену. — Это из-за недоедания. Течение болезней замедляется. А еще хуже заживают раны, ослабляется иммунная система, выпадают волосы и тому подобное. — А анемия? — Это тоже. И еще — представь себе — постоянное ощущение холода. — Серьезно? — Да. Вот почему мне нечасто бывает холодно — я же привык — и мои руки почти всегда ледяные. — Почему у меня ассоциации с трупами?.. — Эй, я не труп! Трупы не разговаривают. И вообще, сейчас у меня руки даже не такие холодные! Я усмехнулся. — Да я понял. Я и не говорил, что ты труп. — Намекал. — Будь ты трупом… — То что? — Я бы тоже им стал. — Чего? Совсем дурак? — Калеб поднял книгу с подушки и ударил меня по голове. — Эй! Больно же! — я сдержал его руку, когда он собрался еще раз меня ударить. — А чего ты с мертвецами своими лезешь? Никто из нас не будет трупом! — Да понял я, понял! — я взял подушку и ткнул ею в грудь Калеба, повалив его на кровать. — Уймись! — Не уймусь!.. — он исподтишка ткнул меня уголком книги. — Мы, вообще-то, сказки собрались читать. — Там тоже трупы есть… — Хватит, а то я обижусь, — он отвернулся. — Что это за девчоночья угроза? — Че сказал?! — Калеб встал и рывком прижал меня к кровати, сев сверху и ударив меня подушкой. — Я мужи-и-ик! Я рассмеялся. Калеб еще раз ударил меня. — Это была шутка, просто шутка!.. Он снова ткнул в меня подушкой. — Ладно, ладно, скажу… Извини. Доволен? — я попытался встать, но Калеб не дал мне этого сделать. — Э, слезь с меня. — Нет. Я вздохнул и рывком сел. — Эй, не честно! — Сначала набери вес, а потом наваливайся на меня, — я свесил ноги с кровати и взял с пола упавшую ранее книгу. Калеб обнял меня сзади. — А вот и наберу. — Вот и набирай. — А вот и наберу, — он прижался щекой к моей спине и его кучеряшки скользнули по моей шее. По телу поползли мурашки. Я цокнул языком. — Не цокай мне тут. — У тебя слишком длинные волосы… — Слишком? Разве? — Калеб отстранился и заглянул в зеркало у кровати. — Тебе не нравится? — Что? Нет, мне всё нравится. — Тогда ладно… — Зачем тебе моё мнение? — Да так, просто… — он посмотрел на меня. — Я не собираюсь быть зависимым от твоего мнения, не переживай. — Я об этом и не думал. — Думал, я же вижу. Та-а-ак, вернёмся к тому, что мы хотели, — он взял у меня книгу и открыл её на нужной странице. Потом сел на кровать, всё так же опираясь о стену. — Иди сюда, — я вздохнул и забрался на кровать, сев рядом с ним и согнув ноги в коленях. — Ближе, — Калеб подвинулся так, чтоб наши плечи соприкасались. — Мы же всё-таки собираемся читать вместе. — Ну и что? — Так удобнее. И перестань стесняться. — Чего? Я не… — Я вижу, вижу. Ты в последнее время слишком нервный, вздрагиваешь от каждого прикосновения. — Ты был таким же… — Не будем ворошить прошлое. Расслабься, я не съем тебя, если ты возьмёшь меня за руку или обнимешь. Я усмехнулся. — Да ладно, а то я не знаю… — Ну, значит, с этим покончили. А сейчас у нас… сказка о храбром портняжке. Вскоре я и правда забыл о том, в каком положении мы с Калебом находимся. За несколько лет моя страсть к детским сказкам не угасла, мне по прежнему нравилось читать эти, казалось бы, примитивные, но интересные истории. Без понятия, сколько прошло времени, но был прочитан уже не один десяток сказок. Я совсем отключился от реального мира, но буквы перед глазами всё еще были чёткими. Я вздрогнул от неожиданности, когда Калеб уронил голову мне на плечо. Посмотрев на него, я увидел, что он просто… спал. Как вообще можно заснуть, читая книгу?.. Хотя меня самого клонило в сон. Дочитав сказку, я отложил том в сторону и осторожно опустил Калеба на подушку, чтобы не разбудить его. Несколько секунд посмотрев на него, я встал и пошёл на кухню. Вернувшись оттуда с чашкой чая, я поднял с кровати книгу и сел за стол. Через неопределённое время из другого конца комнаты раздался шорох. Калеб ворочался во сне. Я поначалу не обратил на это внимания, подумав, что он просто перевернулся на другой бок. Но он не успокаивался и мне снова пришлось отложить книгу. Я подошёл к нему и присел возле кровати. Веки Калеба чуть подрагивали во сне, а сам он сжался в клубок. Я взял его за руку, слегка погладив его ладонь. Калеб немного расслабился. Почему внешнее воздействие может влиять на твои сны?.. Или не может? Я несколько секунд смотрел на Калеба прежде, чем лечь рядом с ним. Тот сразу отреагировал и подался в мою сторону. Я осторожно обнял его, особо не задумываясь, как это выглядит со стороны. Я просто смотрел куда-то в сторону, наслаждаясь теплом прижавшегося ко мне Калеба. Когда глаза начали слипаться, тихий шёпот вывел меня из дремы. — Почему сказки всегда про принцев и принцесс?.. — я перевел взгляд на Калеба. — Так ты не спишь… — Почему?.. — еще раз сказал он. Это звучало так… по-детски? Вопрос, заданный ребёнком, на который до сих пор не нашли ответа. — Есть… просто сказки без участия принцесс или других девушек. — Но если пара, то всегда парень и девушка… почему? — В некоторых сказках могут жить вместе два друга… — Мы не читали таких… — Я прочитал, пока ты спал. — И без меня?.. — этот вопрос, заданный с обидой, поставил меня в тупик. — Извини. Калеб тихо усмехнулся и подвинулся чуть выше, чтобы наши лица были примерно на одном уровне. Кучеряшки снова падали ему на лицо, закрывая глаза. Это же неудобно… ему нормально? — А в какой сказке два друга жили вместе?.. — Э… в «Четверо искусных братьев». — Но это же братья. — Братья, которые друзья?.. — Наверно… Но это всё-таки немного другое. Неужели действительно нет сказок про двух принцев? — Есть, но их сложно найти. — А если мы их вообще не найдём? — М… Напишем сами. — А как? — Не знаю… А зачем тебе сказка про двух принцев? — Просто… Как по мне, будет обидно, если все сказки будут только про девушку и парня… а два парня? Или две девушки? — Принц с принцессой это как определённый стандарт… — Значит, нельзя придумывать ничего, что выходит за рамки стандарта? — Я так не говорил. — Тебе нужны сказки про двух парней и двух девушек? И не только тебе… вообще. Нужны? — Я не знаю. — А как думаешь? — Скорее всего, нужны… Калеб улыбнулся и дёрнул головой, пытаясь убрать с лица волосы. Я автоматически протянул руку и заправил прядь волос ему за ухо. — Похоже, мне и правда пора подстричься, — сказал он совершенно спокойно, хотя его щеки покрылись румянцем. Я убрал руку и отвёл взгляд. — Итан. — Да? — Ты… — Странный? — я усмехнулся. — Ну… Это тоже. Перебивающий еще… — он вздохнул. — Говори… что ты хотел? — Ладно, просто… — он еще раз вздохнул. Я понял, что мне с самого начала не стоило его перебивать. — Просто… Я, в общем то, хотел сказать тебе спасибо… и расписать, за что благодарю, потому что просто так ты не поймешь. — Звучит, будто я тупой. — Нет, ты правда не понимаешь, когда я обычно говорю тебе об этом!.. Так что… Ты умеешь слушать, как никто другой, ты единственный человек, с которым я могу гулять по вечерам и разговаривать про звезды и ночные улицы. Ты… вообще единственный друг, не считая родственников. Ты всегда поддержишь и всегда очень волнуешься за меня, — Калеб усмехнулся и я почувствовал, как к щекам подступил жар смущения. — Меня всегда удивляла твоя забота… А еще ты хорошо играешь на гитаре, мило смущаешься и еще много всего… Ты… Просто потрясающий человек. В-вот… — его голос дрогнул и он резко замолчал, покраснев и попытавшись прикрыть румянец рукой. Помедлив, я осторожно взял его за запястье и убрал его ладонь. — Посмотри на меня… — Калеб с видимым усилием обратил взгляд в мои глаза. Я, вздохнув, снова убрал пряди волос с его лица. — Во-первых, подстригись… Во-вторых… Не думай, что я один заслуживаю благодарности. Ты тоже много для меня сделал. Ты говорил, что только со мной можешь говорить о звёздах, но именно ты обратил моё внимание на красоту окружающего мира. Те же звёзды, облака, осенние листья… Не только я поддерживаю и волнуюсь за тебя: мы оба это делаем. И, если честно, для меня это тоже непривычно, потому что обычно мало кого интересуют мои проблемы, я и сам не люблю про них рассказывать. Ты исключение из всех правил. Ты единственный, кто помнит, какой у меня любимый чай, в конце концов… — Т-то есть не у меня одного… — он запнулся. Я кивнул, усмехнувшись. — Да, мы два идиота, которые не заботятся о себе, зато успевают поволноваться за другого. — Об этом вообще речи не было… — Но это так, да? — Не то что бы я не заботился о себе… — Да, конечно. Голодного обморока и недоедания никогда не было, да? — Если уж на то пошло, то не было и синяков на твоих руках от отчима, верно? — Ой, не надо… — Ты первый начал, — он недовольно скрестил руки на груди. Румянец еще не полностью сошёл с его щек, так что это выглядело забавно. Я сдержал смешок, решив промолчать. — Ты всё сказал?.. — спросил я, чуть погодя. — Нет… А ты? — Тоже… — Скажи. Я вздохнул, промолчав. — Ну, скажи… — Закрой глаза… — Зачем? — Так, закрой, а то я вообще не скажу. — Ой-ой, тоже мне, — Калеб прикрыл глаза. Я тихо выдохнул и второй раз в жизни соприкоснулся с ним губами. Но на этот раз поцелуй был настоящим, хотя и быстрым. Я снова отстранился прежде, чем Калеб смог бы меня оттолкнуть или ответить на поцелуй. — Я… Я, кажется, люблю тебя… Калеб, уже открывший глаза, устремил свой взгляд на меня. — Кажется?.. — он лукаво улыбнулся. — Ну… не кажется. — Скажи это без «кажется». Я был слишком смущен, чтобы как-то возразить или что-то проворчать, хотя очень хотелось. — Я люблю тебя… Калеб выдохнул и улыбнулся. — Правда?.. — Нет, блин, не правда, — не сдержался я, но как только я договорил, Калеб взял моё лицо в свои ладони и поцеловал. Дыхание перехватило, но и этот поцелуй длился недолго. — Я тебя тоже… — П-правда? — я автоматически задал этот вопрос, не задумываясь о его тупости. Калеб рассмеялся. — Да, правда. Я. Тебя. Люблю, — тихо и вкрадчиво повторил он. Я не смог сдержать улыбки, как и Калеб, лежащий рядом… Больше я не буду ничего писать в этом дневнике. Без понятия, что нас ждёт дальше. Но что бы ни случилось, я знаю, что этот человек останется у меня в памяти навечно. Может, потом я буду в этом сомневаться, но сейчас я уверен: если будут проблемы, мы с ними справимся, поддерживая друг друга, а радости так тем более разделим на двоих.» Итан закрыл тетрадь и повернулся к стоящему за его спиной Калебу. Тот всё еще смотрел на ее обложку. — Значит, ты всё это время вёл дневник… — Ну, да… Я не похож на человека, который будет высказывать свои переживания бумаге? — Я никогда не думал об этом… Дашь как-нибудь почитать? — Калеб указал на тетрадь. — Боже упаси, нет, — парень встал и спрятал ее в одну из книг, которую после поставил на полку. — Почему-у-у? — блондин обнял Итана за шею. — Не висни на мне. — Могу вообще перестать обнимать. — Вот этого не надо. — А почему дневник не дашь почитать? — Там испанский стыд. Не стоит. — Ну и ладно. В любом случае, теперь у тебя есть я и тебе не придется высказывать все свои мысли тетрадке. — Это да… Калеб улыбнулся. — Поцелуй?.. — Ох, я не умею, ты же знаешь. — Когда ты мне признался, тебя это не волновало. Всё ты умеешь. Иди сюда, — он притянул Итана к себе, чтобы накрыть его губы своими. Сейчас они счастливы.