Хризантема или меч

      Глава Цанцюн занимал свой пост шестой десяток лет. За этот долгий срок он так и не нашёл себе достойного преемника. Ему было так много лет, что говорить о чувствах и не приходилось. Глава Цанцюн редко привязывался к другим. Но сейчас, глядя на юного мужчину перед ним, он испытывал тёплое приятное чувство. Это и есть человек, которого доверил ему Янь-ван? Что же, стоит позаботиться о нём.       Юноша оказался весьма способным и достойным учеником. Ему удавались заклятия столь редкие и сложные, что даже лорды Цанцюн замолкали в восхищении.       Юношу звали Шен Хэй. Он сам выбрал пик, на котором желал бы обучаться – Гуаньминдин. Защита границ с иными Царствами. Сопровождение потерянных душ в Диюй.       Он был странен. При всей своей искренности, насмешливом характере и любопытстве, его окружала мрачная тайна.       Шен Хэй часто влюблялся в других.       Глава Цанцюн был искренне счастлив и горд, когда на Цюндин пришёл на самом деле гениальный ученик. Пусть юноша уже достиг возраста шестнадцати лет, но он был способен создать золотое ядро за год. Глава Цанцюн знал, кто следующим возложит на себя ответственность за хребет Тяньгун. Молодой человек получил новое имя, едва закончив основы – Юэ Цинъюань.       Шен Хэй не мог отвести глаз от этого новичка. Глава Цанцюн оберегал его, словно сокровище. Но, может быть, он и был сокровищем? Меч в его руках обладал такой немыслимой мощью, что справиться с ней не смог бы и небожитель. То, что юнец вообще обнажил клинок и удержал его в руках, не впав и искажение ци, говорило о редком таланте.       Шен Хэй никогда не встречал такого оружия. Говорят, на Ваньцзянь были мечи, что ковались богами.       Может быть, это один из них?       Юношу звали Юэ Цинъюань. Вся секта Цанцюн почитала его, как следующего преемника и дашисюна.       Шэн Хэй, устроившись в высоких ветвях исполинской сосны, с интересом наблюдал за ним. Тренировка длилась не первый день и юноша заметно устал. Спустя час бесплодных занятий, Юэ Цинъюань зачехлил меч и, стерев испарину с высокого белого лба, спросил:       – И долго ты собираешься там сидеть?       Шен Хэй едва не свалился вниз. Хули-цзин обладал огромным талантом к сокрытию собственного присутствия и то, что его обнаружили, поразило до глубины души.       Он осторожно спрыгнул на землю и скромно поклонился. Зелёные глаза дракона смотрели с восторгом.       Юэ Цинъюань, нахмурившись, взглянул на него.       – Глава Цанцюн однажды рассказал, что в секте есть не только заклинатели, но и магические звери.       Ученик Цюндин осторожно сжал его запястье и приблизился к уху лиса:       – Тебе стоило бы соблюдать большую осторожность.       Шен Хэй взглянул на него так странно, что пальцы Юэ Цинъюаня дрогнули.       – Не смей, – процедил он. – Мне известны нравы секты Хули-цзин.       Лис обворожительно улыбнулся и, стремительно коснувшись губами его губ, умчался прочь.       Юэ Цинъюань, содрогнувшись, прижал к лицу ладонь. Его глаза пылали яростью.       Шен Хэй рассмеялся собственной выходке. И впрямь, как тут удержаться?! Такой сильный и прекрасный юноша! Он пахнет так соблазнительно, словно и сам имеет долю магической крови!       Ученик Гуаньминдин и впрямь был немного влюблён в будущего главу секты. Несмотря на раздражение, он продолжал ходить за ним по пятам. И однажды даже спас жизнь       На последней тренировке, видя, что юнец не может совладать со своим оружием, не может зачехлить чудовищный клинок, Шен Хэй помчался на помощь.       С оглушительным свистом сеть смертоносного света, рассекая плоть, накрыла его. Обезумев от страха, хули-цзин на мгновение лишился разума, ринувшись к израненному заклинателю. Он больше не понимал, что творит. Шен Хэй ненавидел ловушки и не выносил даже тени сетей. Он, дрожа, обнял Юэ Цинъюаня, прижавшись к нему.       Тот пришёл в себя. Его губы звали кого-то, кто был ему безумно дорог.       – Сяо... Сяо Цзю... Клинок... Мне нужно... Зачехлить Сюаньсу... Сяо...       Он упал без сил.       Шен Хэй испуганно взглянул на сияющий меч. Он вытягивал жизнь из юного тела. Зачехлить?! Да никогда в жизни это создание тьмы не прикоснётся к нему!       Это... может... убить... его...       Но... Иначе умрёт этот прекрасный юноша. Разве может погибнуть такой талант? Шен Хэй осторожно отвёл с лица прядь чёрных волос и коснулся губами влажного лба.       – Я сделаю это... – сказал он решительно.       Но стоило ему коснуться меча и чудовищная боль пронзила тело. Он задыхался. Слёзы ручьями стекали по щекам...       Шен Хэй и не заметил, как позади разверзлась чудовищная брешь. Тьма клубилась, вытекая из неё завитками пепла.       Его изящных пальцев коснулись сильные руки, в мгновение ока вернув клинок в ножны.       Тишина после атаки Сюаньсу казалась такой оглушительной. Шен Хэй благодарно откинулся на плечо неожиданного гостя и судорожно вздохнул. Нежной кожи изгиба шеи коснулся лёгкий поцелуй. Объятия на мгновение сомкнулись крепче.       А затем, мираж растворился в серой пелене Царства Мертвых.       – Сэньло... – тихо прошептал Шен Хэй, закрывая глаза. – Ты и впрямь рядом...       Он улыбнулся, взглянув в небеса. Такие чистые и синие, наполненные теплом и светом. Он протянул руку и сжал плечо раненного Юэ Цинъюаня.       – Очнись, дашисюн. Разве можешь ты сейчас умереть?       Время стремительно ускоряло бег. Юэ Цинъюань привёз в Цанцюн младшего брата. Юнец был весьма любопытен и талантлив ничуть не меньше.       Несмотря на его чудовищный характер, на всю грубость и ненависть, Шен Хэй никак не мог оставить в покое этого мальчишку. Со временем тот стал гораздо мягче. Наверное, Шен Хэй и впрямь был его единственным другом.       Проиграв в битве двенадцати пиков одному из сильнейших учеников секты, Шэнь Цзю пришёл за утешением к ученику Гуаньминдин.       – Шэнь Цзю смешной, – сказал он, обнимая юношу и поглаживая его по плечу. – Разве можно так огорчаться из-за какого-то состязания?       Тот, впервые так доверчиво уткнувшись в его грудь, пытался скрыть слёзы.       – Шен Хэй! Тебя вообще что-нибудь беспокоит в этом мире?! Соревнование?! Я проиграл бой этому... Этому заносчивому... Я проиграл бой псу Байчжань!       Шен Хэй крепче прижал его к груди, смеясь.       – Ну и что. Разве не говорил ты раньше, что проиграть ему будет не так обидно?       Шэнь Цзю задохнулся от ярости, вырвавшись из его рук.       – Говорить – это совсем другое! – воскликнул он, вскакивая на ноги. – Я сегодня же вызову его на бой!       Шен Хэй усмехнулся. Этот мальчишка... Он даже не понимает, что влюблён?       Годы шли... Шен Хэй занял пост лорда пика Гуаньминдин.       В один из дней ему самому довелось выбирать себе учеников. Девятихвостый лис с радостным предвкушением оглядел перепачканных землёй детей и застыл. Его рука, дрожа, вытянулась в направлении одного единственного дитя – чёрные кудряшки и огромные тёмные глаза, яркая улыбка и ямочки на щеках свели его с ума.       Лорд Гуаньминдин был столь нетерпелив, что бросился вниз и схватил ребёнка на руки, разглядывая прекрасное лицо.       Тот смотрел на него, с удивлением открыв рот.       «Ну надо же! – подумал Шен Хэй. – Как сильно он похож на Сэньло...»       – Как тебя зовут? – спросил он, поднимаясь назад.       – Линг Ю, – тихо прошептал ребёнок.       – Ну что же, Линг Ю. Теперь ты будешь обучаться на пике Гуаньминдин.       Шэнь Цинцю не удержался, высказав ему что-то о безумии и несдержанности. Но получил в ответ только ослепительную улыбку.       Лорд Цинцзин содрогнулся. Вскоре ему предстояла процедура очищения меридианов и этот человек с каждым разом пугал его всё сильнее. Шен Хэй часто переступал границы его интимного пространства, безжалостно вытягивая душу в звенящую струну.       Этот мальчишка, Линг Ю, словно проклятье, павшее на голову учителя без конца попадал в неприятности. Сколько раз Шен Хэю приходилось спасать его от гнева главы Юэ и других лордов.       Но поистине жестокое наказание ученик заслужил лишь однажды.       Шен Хэй едва покинул собственный павильон, собираясь отправиться на Цюндин, когда к его ногам, отброшенный чудовищной рукой, упал едва живой Линг Ю.       Глаза лорда Гуаньминдин разгорелись зелёным яростным огнём. Кто смеет трогать его ученика?! Он поднял взгляд и застыл. В паре цуней от него высилось лицо с тонкими чертами лица и едва заметным шрамом, пересекающим скулу.       – Шиди... Цзян? – удивился Шэн Хэй, отшатнувшись.       Но тот, сжав подбородок, удерживал его на месте.       – Не можешь уследить за своим щенком? – спросил Цзян Цзинсун, сверкая глазами. – Ещё раз он попадётся мне при попытке проникнуть на Тяньмэнь и впрямь окажется там.       Развернувшись, он отправился прочь. Смотря в эту широкую спину, за которой развевались чёрные волосы и алые ленты, Шен Хэй чувствовал, как его глаза наполняются слезами обиды.       Линг Ю с трудом поднялся на колени.       – Учитель? – поразился он, взглянув в его лицо.       – Как ты посмел?! – звенящим голосом спросил Шэн Хэй. – Что понадобилось этому ученику на Тяньмэнь?! Неужели того, что даёт тебе этот учитель, недостаточно...       – Учитель! – попробовал оправдаться тот.       – Не смей перебивать меня! – крикнул тот, разворачивая Шандиень. – Если ты желаешь получить больше... Неужели так трудно обратиться к учителю и сказать об этом?! В крайнем случае, глава Юэ всегда готов выслушать любого ученика! Линг Ю, ты полагаешь, этот учитель должен читать твои мысли?       – Учитель! – взвыл мальчишка, бросаясь прочь.       Но чудовищная сверкающая плеть сжала его тело, обвившись, словно руки возлюбленной.       – Линг Ю, расскажи этому учителю, что ещё ты собираешься натворить?!       Шандиень. Оружие допроса. Ещё никому не удавалось солгать в её объятиях.       Юноша закричал. Из глаз невольно брызнули слёзы.       – Я хотел проникнуть в Башню Знаний! Мне обязательно нужно узнать о повадках лис Хули-цзин! Мне нужно знать их брачные ритуалы...       Плеть упала на землю, возвращаясь к ногам Шен Хэя. Его лицо заалело от смущения. В тот день он так и не смог назначить ему наказания, отправив в библиотеку пика. К сожалению, именно это наказание было самым жестоким и чудовищным. Ведь в течение целых тридцати дней юноша не мог видеть его лица...       Лорд Гуаньминдин по-настоящему боялся Цзян Цзинсуна. Он старался попадаться ему на глаза как можно реже, скрываясь за спиной Юэ Цинъюаня. Хорошо, что они сталкивались исключительно на собраниях пиков. И то не всегда.       Он вздохнул с облегчением лишь когда этот ужасный тиран, пленив на Тяньмэнь Шэнь Цинцю, надолго исчез из поля зрения.       А затем... Затем вернулся Сэньло.       В тот день, когда он помог Шен Хэю восстановить барьер с Царством Демонов, Янь-ван пробрался в павильон. Лис был неожиданно строг и даже попытался выставить его за дверь.       – А–Хей, – прошептал тот, подхватив его на руки. – Ты стал таким скромным?       Тот и впрямь покраснел. Живя среди людей столько лет, хули-цзин растерял свою непосредственность.       – Кто бы мог подумать... – прошептал Янь-ван, опуская его на землю. – Неужели, А-Хэй больше не любит меня?..       Шен Хэй задохнулся.       – Да как! Как ты мог такое подумать?! Ты! Сколько раз я...       Янь-ван, рассмеявшись, прильнул поцелуем к его дрожащим губам. Шен Хэй словно проснулся от долгого тяжёлого сна. Хули-цзин... Они ведь совсем не могут жить без того, кого искренне любят. С тех самых пор, когда Сэньло, выкупив его на аукционе, подал ему руку, Шен Хэй медленно умирал, не имея возможности прикоснуться к нему. Хули-цзин умирают каждые сто лет... Но этот срок неожиданно сократился вдвое... Его единственным спасением был этот человек...       Человек, что за столько лет так и не смог понять, что Шен Хэй... действительно не может без него жить.       – А-Хэй... Ты самый глупый лисёнок в мире, – сказал Янь-ван, опуская его на белоснежные простыни. – Я едва не сошёл с ума... Святые небеса, я ничего о тебе не знал. Прости меня...       Шен Хэй перевернул его на спину и уселся на его бёдра. Его раскрытые розовые губы были влажны и соблазнительны, словно сладкий персик.       – О? – спросил он, склонившись к его лицу.       Янь-ван сжал его в объятиях, нежно касаясь нежных лепестков этих губ. На самом деле, он ведь едва не разрушил весь мир, чтобы быть рядом с ним.       – А–Хэй... На самом деле, с тех пор, как впервые коснулся тебя, я...       – Люблю тебя, – закончил Шен Хей тихо.       Сэньло выдохнул. Он так боялся, что Шен Хэй скажет «нет»... Он так боялся, что человеческая жестокость уничтожит его, уничтожит это хрупкое нежное чувство, вместе с его душой...       – Я всегда буду любить тебя, А-Янь. Я всегда буду рядом.       И Шен Хэй знал... Теперь это и впрямь навсегда.