Небытие в алом закате.

Темно. Красного больше не было. - Ч…черный? К.красного больше нет.? — срывающимся голосом проговорил Маньяк. Мошенница с жалостью и ещё не утихшим страхом смотрела на него снизу, держась за горло и стараясь отдышаться. Маньяк смотрел куда-то, но красного нигде не было. А затем он рухнул и наступила тишина. Он был один в тишине. Словно сквозь сон, он ощущал, как Мошенница аккуратно перевернула его на спину, по ходу вытаскивая из его груди меч, совсем не резко, словно переживая, что причинит боль уже.мёртвому? А затем она положила его оторванную руку к его сердцу, стараясь сделать вид, будто рука и вовсе не была оторванной. В душе Маньяка было какое-то колющее чувство. Он безумно хотел красный, убить Мошенницу, но в то же время, он хотел просто обнять её, а не убивать.       И так прошло невесть сколько, как вдруг он открыл глаза. Его рука невероятно сильно болела, пол вокруг окропился кровью. Присев, он стал осматриваться. Так-так. снег. Снег был перед дверью, а холод как-то чрезвычайно сильно проникал внутрь здания. Поднявшись, а заодно подняв свою оторванную руку, он убрал ее к себе в карман, как-будто это для чего-то было нужно. Хромая на раненную ногу, он пошел по коридору. Всё было в снегу, а потолок — разломан. Маньяк словно очутился на несколько лет вперёд того момента, когда Мошенница его «убила». Кстати говоря ему самому было интересно, почему он жив. Однако, он понял, что несколько лет не прошло, а вот несколько дней — может быть. Он прошел вперёд, наткнувшись на какие-то обломки, а затем завидев огромную дыру в стене. Отсюда было видно чуть-ли не весь Кансай. Снег, разрушенная упавшая башня. Что-же, чёрт возьми случилось? Маньяк посмеялся про себя, непонятно почему и зачем и пошел дальше по коридору, дойдя до неработающего лифта. Во всём Кансае было отключено электричество. Затем Маньяк наткнулся на лестницу и пойдя по ней, спускался так добрый час, из-за своей хромоты и боли. Но и тут его встретило несчастье — у выхода был сплошной завал, однако, это было не проблемой. Маньяк прыгнул на один из обломков и стал запрыгивать туда-сюда, перескакивая с обломка на обломок, а вскоре преодолев препятствие. Однако, внезапно почему-то слабость возросла, а ходить стало тяжко. Посмотрев на себя, Маньяк осознал, что кровь все ещё идёт. Однако, его это не так сильно заинтересовало. Он внезапно понял, что тот чудесный красный нимб отсутствует. Словно Мошенница просто исчезла с лица Земли. Маньяк стал оглядываться по сторонам, будто в панике. Где все? Почему город так пустует? Где все люди? Почему нету нимба? Где красный? Так много вопросов, однако ответа не последовало. В таком случае, Маньяк поплелся на вокзал. До него было далеко, но он ускорив шаг, смог дойти буквально за минут десять и осознал, что всё очень и очень плохо. Все вокруг было поломано, но его внимание больше привлекли два трупа. Это были Шпана и Доктор. Кровь казалась уже старой, потемневшей и почти засохшей. Тело Доктора было изуродовано, переломано, а у Шпаны зияла глубокая рана прямо на сонной артерии. Оба были однозначно мертвы. — Красный.! Чудесный красный!..? — Маньяк с каплей радости в голосе прыгнул на красный цвет, то есть, на кровь, но в его радости чего-то не хватало. Мошенницы. Если бы он видел её нимб, его радости-бы не было предела. А так он ощущал себя каким-то.пустым. Отойдя от двух трупов и пойдя куда-то дальше, на ходу он обернулся, посмотрев с каким-то невероятным для психопата сожалением. Пройдя подальше от вокзала, он завидел какой-то силуэт в луже крови около креста. Большого креста. Маньяк бегом стал добираться туда и. увидел Мошенницу. Несомненно, она была мертва. Но с улыбкой на лице и беззаботным выражением глаз, которые были закрыты. Маньяк дёрнулся. Затем ещё раз, а потом панически засмеялся и упал на колени перед телом, закрывая уцелевшей рукой лицо. — Неужто ты правда умерла? Почему? Только я ведь в праве убить тебя! Только я! Только я! — закричал псих, не контролируя свои закипевшие эмоции и тон голоса. Ему внезапно стало без разницы, услышит его кто-то или нет. Мошенница лежала мертвой перед ним, как и скорее всего, все остальные. Маньяк взбесился. — Ч…чёртовы дети.! Я найду вас.я убью вас! — заорал Маньяк ещё громче, срываясь после каждого слова и дрожа. А затем он полностью рухнул на Мошенницу, истекая кровью. В глазах вновь стало темно и захотелось жутко спать.       Очнулся Маньяк в какой-то непонятной серой комнате. На кушетке, рядом с которой стоял столик с хирургическими инструментами. Посмотрев на себя, он осознал, что его раны зашили, как и руку, на которой были наложены странные «соединяющие швы». Рядом с инструментами на столике лежала небольшая записка. «Я отлучусь ненадолго, ничего тут не трогай и поспи ещё.» — почерк конечно рукописный, но красивый, с аккуратной каждой буквой. Кто-же такой добрый, что решил взять вылечить самого Маньяка? Или это просто самоубийца? А может, и то и другое. Этого знать не суждено. Маньяка привлек красный шов на его руке, но трогать он его не стал. Только завороженно смотрел, но вспоминал при этом Мошенницу, которая расслабленно лежала перед крестом в луже крови. На его душе стало вновь опустошенно и печально, после чего в глазах в очередной раз потемнело и он отключился, впав в крепкий сон.       Очнувшись, он понял, что потерял весь энтузиазм. Красного нигде не было, а прежний, серый, скучный мир вновь обрушился на его голову. Ему захотелось пролить крови, посмотреть на красивый, чудесный алый фонтан. Однако, не суждено было даже это — он был прикован к кушетке, даже не мог подняться. Да и наверняка в Кансае уцелели пары-десятки людей. После того, как башня упала, палачей, практически всех и отроду не стало. Разве что выжила Ученица Мастера. Но и то, у неё было множество ранений, с которыми она отправилась в больницу, да и там её не хотели принимать. Теперь палачей, которые ещё остались в живых в городе ненавидели. Признали их за истинных Акудама. И весь Кансай был уже не тем более менее мирным городком, а сущим адом, полным хаоса. Даже в этом укромном помещении, где находился раненный Маньяк были слышны громкие возгласы взбунтовавшихся ещё живых людей, выстрелы и перестрелки, сражения. Кажется, палачи ещё и были живы, но свою власть, как и Канто, они потеряли. Что будет с Кансаем дальше уже стало неизвестно. Маньяк стал соображать. Мошенница, ценой своей жизни спасла детей. Как и все остальные. Но чего ради? Да, эти дети объединили их всех, в особенности его и Мошенницу. Но теперь эти дети где-то отдыхают, в новом пригодном для жизни месте, тем временем когда все остальные погибли, а Кансай превратился в кошмар. Выжили двое. Ценой тысяч. Маньяк вновь закричал от ненависти, закричал во весь голос, как животное, как волк, который скорбит над кем-то или чем-то. На крик пришла непонятная женщина. На вид ей было лет двадцать, её черные волосы на концах была покрашены в.чудесный красный. Волосы были до талии. Её глаза сверкали красным оттенком, смешанным с малиновым, а отчасти огненным. Маньяк застыл. Она была до боли похожа на Мошенницу хотя-бы некоторыми чертами, но более того. Над её головой сверкал прекрасный красный нимб. Девушка смотрела с ужасно-знакомым на него взглядом. Взглядом, который дарила ему Мошенница. Маньяк потянулся здоровой рукой к девушке, широко открыв глаза, словно во сне. — Кто.кто ты? — завороженно прошептал Маньяк. — Я Акудама Оккультист. Срок 523 года, — не спеша сказала девушка и подошла к нему ближе, в результате чего Маньяк успешно дотянулся до неё рукой и прикоснулся к её запястью. — Ты.ты. — Не разговаривай, — грубо прервала его Оккультист. Маньяк замолк. В голове снова возник образ Мошенницы, а сердце пронзила боль. Нимб этой девушки, Оккультиста, никак не сравнится с нимбом Мошенницы. Но может быть всё изменится? Он видел в этой женщине что-то знакомое, что-то очень схожее с Мошенницей. Может быть, это Мошенница, которая смогла переродиться? Нет, перерождение заняло бы больше времени. Переселение в другое тело? Но это уже за гранью возможного. Хотя. Впрочем, об этом Маньяк уже не хотел думать. Он погрузился в ад своих фантазий, мелькающие бесконечно непонятные картинки. В такой обстановке ему уже было привычно и даже комфортно, ведь так уже несколько лет. Почти всю жизнь. Оккультист преподнесла к столику рядом с кушеткой тарелку, на которой лежало печенье с красной посылкой наверняка из клубники. А затем быстро вышла из комнаты, не дав Маньяку даже поблагодарить её. Парень впрочем, даже и не заметил сначала того, что девушка ушла, перед этим принеся печенье. Затем, отвлекшись от своих ненормальных мыслей, тот уставился на тарелку. Красная посыпка первым делом привлекла его внимание. А затем уже само печенье. Маньяк взял одно в руку и неспешно откусил небольшой кусочек. Вкус был великолепным. Мягкое, нежное, сладкое печенье и великолепная клубничная посыпка, немного кисловатая, но очень вкусная. Но когда Маньяк проглотил, изнутри началась сильная режущая боль. Однако, есть хотелось, поэтому он быстро съел остальную часть печенья, ещё быстрее глотая. А затем завалился на бок и отключился, потому что боль стала невыносимой.       Часом позже, Оккультист уже была в комнате, а он сам очнулся. И тут он заметил невероятную вещь. Нимб. Тот самый красный нимб стал ещё больше. Даже сказать, намного больше. За такое короткое время даже у Мошенницы нимб становился не таким большим. Оккультист была как настоящий ангел. Ей не хватало только крыльев. Но проблема была в том, что с её прекрасным нимбом. её безумно хотелось убить. Маньяк закрыл глаза, чтобы окунуться в свои фантазии. Миллионы картинок, понятные ему одному. Их было и правда так много, даже не сосчитать. То красные, то черные, то белые. То вновь красные. За то ему было интересно и в какой-то степени весело. Но тут его взор стали затмевать воспоминания о Мошеннице, а недавняя лёгкая беззаботная радость пропала. Маньяк внезапно открыл глаза. Оккультист стояла уже над ним, нежно гладя по волосам. Как только он подал признаки того, что не спит, она резко отстранилась, так же резко убрав руку от его головы. — Постой. Ещё,— ему нравилось. Нравилось такое поглаживание. Потому что это была забота, которую никто не проявлял ранее, даже Мошенница. Ему хотелось, чтобы его гладили больше, а не обижали. Оккультист тяжело вздохнула и вновь подойдя к нему, продолжила ласково водить рукой сверху вниз по его волосам. Он даже едва заметно задрожал от удовольствия, как несчастный котенок, которого впервые нежно вылизала мать. Он смотрел то в глаза Оккультиста, то на её нимб, его интересовало и то и другое. Убить хотелось так сильно, но эта забота со стороны Оккультиста нравилась ему ещё больше. Он стал ласкаться, как котенок, подставляя свою голову поглаживаниям девушки. Однако его интуиция говорила, что такое будет недолго. Что скоро это прекратится. Что скоро всё станет гораздо хуже. Внезапно он заметил на полу красную кровь. — Красный! Красный! Крааасный!— внезапно чуть-ли не закричал убийца. Девушка вновь отстранилась, а Маньяк свалился с кушетки на пол, но не обратив внимание на весьма больное падение, подполз к крови. Он не трогал её, просто смотрел на эту небольшую лужицу с некоторым восхищением. - Красный!.. — восхищенным шепотом сказал он. Его очень сильно заинтересовала эта небольшая лужица. Пусть она и ничего толком не значила. Главное, она была красной и всё. Но в ней что-то его привлекло. Это была кровь Оккультиста? Внезапно он заметил, как из-под рукава девушки просочилась кровь. Она не слишком сильно шла, но этого хватало для того, чтобы капля за каплей, в результате появилась такая лужица. Маньяк так же внезапно подскочил, что по идее, делать ему запрещалось и прыгнул на Оккультиста, хватая её за руку и рассматривая кровь, а затем подняв рукав одежды, смотря на глубокую рану. — Кто?.. — только и сказал он зловещим дрожащим шепотом, смотря на рану. Девушка не ответила, молча смотря в глаза психу. Тот подарил в ответ ей свой взгляд, на несколько секунд не отрывая его, а затем приблизившись лицом и держа её руку в своей, облизнул её нос. Она со слегка удивлённым взглядом отстранилась. — Чёрт! Ты что творишь? Гх. Всё-таки не зря ты Маньяк с 967-ю годами,  — с лёгкой, скорее, безобидной злобой, выкрикнула она. Как тут в комнату зашла ещё одна девушка, примерно того же роста, что и Оккультист, с волосами до немного ниже, чем плеч, голубыми как небо глазами, и конечно чудесным алым нимбом. Не спеша подойдя к ним, она взяла Маньяка за подмышки и приподняв как котенка, положила обратно на кушетку, укрыв пушистым мягким одеялом и положив ему под голову мягкую подушку. Мягче, нежели была прошлая, хотя и та казалась чем-то райским, в сравнении с улицей или металлическим полом. Маньяк даже не возразив, положил под голову руки и стал засыпать, уже и словно забыв про свою выходку. На деле он не забыл, а просто затмил свой разум новыми мыслями. Красный вновь есть! Он снова видит красный и довольно часто. Это взбудораживало и поднимало настроение, но вскоре Маньяк просто уснул.