Проклятие чтения мыслей

      Бристоль – один из крупнейших портов Великобритании. Прекрасный и величественный город. Каждый день здесь тысячи людей проходят мимо иных тысяч, не обращая внимания друг на друга. Но именно сейчас Джеку повстречался ОН! Мужчина пока что не заметил Джека, уж больно он был поглощен разглядыванием книжных корешков на полке. Вильгельм Вэнсдей был учителем по алхимии в Школе Магии. Ах, как же он любил придираться к каждой мелочи! Сдать его экзамен с первого раза вообще казалось более нереальным, чем существование философского камня. А Джека он вообще возненавидел. Каждое слово профессора Венсдей, обращенное к юному ученику, каждое действие и взгляд, пронизывающий до костей, кололи, словно тысячи игл. Не будь малыш Джеки, как его прозвали друзья в Школе, неунывающим и веселым юношей, то поди замерз бы насмерть от холодной и безосновательной ненависти учителя.       Джек уже развернулся, пытаясь покинуть магазин магических книг, но его остановил едкий голос:       - Надо же, какая встреча! Даже не поздороваешься со своим учителем? – мужчина не мог не заметить яркое пятно посреди темного помещения – парень всегда одевался ярко, чем и привлекал внимание.       - Профессор Венсдей! – с наигранной радостью и удивлением воскликнул юноша, повернувшись к мужчине лицом. – Как же я рад вас видеть!       Вильгельм будто скривился, но за мгновение его лицо вернуло маску холодности и отчужденности.       - Что же ты тут делаешь? Решил наконец взяться за ум?       - Да я тут подарок выбираю для Луизы. А вы…       Джек скосил взгляд на книгу в ладони Вильгельма. Тот приподнял ее, демонстрируя черный, будто поглощающий свет, переплет с золотистыминепонятными рунами.       - «История проклятий, часть вторая» Бенджамина Бутча. Занимательное чтиво, если понимать хоть что-то.       - О. – выдавил из себя Джек, будучи не очень впечатленным. – Прикольно.       Лицо Вильгельма скривилось опять. «Прикольно? И это все, что может выдавить из себя этот выскочка? – мысленно возмутился мужчина. - Хотя, что мне злиться, едва ли такой, как он, понимает, насколько это серьезная литература». Заметив перемены в лице и не без того недружелюбного профессора, Джек затараторил:       - Уверен, что Вы такие сложные книжки щелкаете, как орешки! Мне вот никогда они не давались.       - Заметно. – все же лесть сделала свое дело и лицо Вильгельма будто смягчилось.       Джек внимательно рассматривал учителя. С выпуска прошло пять лет, а тот не сильно изменился. Все те же короткие темные волосы, грубые черты лица и пронзительные голубые глаза. Черный свитер с джинсами и плащ не скрывали мускулистой фигуры. «Никогда бы не подумал, что он учитель. – думал юноша. – Больше на футболиста похож!». Вильгельм заметил внезапный интерес Джека и спросил:       - Что-то не так?       - Мне вот всегда было интересно, Вы в тренажерный зал ходите?       Вильгельм приподнял бровь, удивляясь. Такой же глупый и странный вопрос, как и тот, кто его задал. Впрочем, они больше не ученик и учитель, можно немного и поболтать.       - Ну, знаете, - поспешил пояснить Джек, приглаживая ладонью свою буйную рыжую шевелюру, - Вы такой, э, широкий?       Юнец не был уверен в уместности выбранного им слова, от чего утверждение прозвучало как вопрос. Он смущенно уставился на корешки книг, ровно расположенных на дубовых полках.       - Что же, я полагаю, спасибо за комплимент. И, да, я хожу в зал. Ходил.       - А почему перестали?       Вильгельм как можно презрительнее посмотрел прямо в карие глаза наглеца, что был ниже его на целую голову. «Нет, все же его любопытство меня доконает» - решил тот.       - Не твоего ума дело. – холодно бросил он и решил направиться к кассе, толкнув плечом своего бывшего ученика.       По своему характеру Джек был добрым и совестливым, что порой мешало, поэтому, увидев такие перемены в поведении даже ненавистного им учителя, почувствовал укол совести и поспешил извиниться. Может, у него травма какая, а он так беспечно спросил.       - Сэр, профессор, простите, если я… - юноша дернул рукой, в надежде поймать Вильгельма за рукав, чтобы тот выслушал, но вместно этого случайно схватился за книгу.       Обоих будто прошибло током. Зашипев, Вильгельм одернул руку с «Историей…». Он поспешил удалиться, а Джек так и остался стоять. «Ну и придурок! Я вот извиниться хотел, а он вот так! Ну и пошел он в пень!». Без настроения, юноша вышел из магазина, так и не купив подарок для своей подруги. Внезапно закружилась голова, а солнце начало резать глаза до слез, и Джек не придумал ничего лучше, кроме как заказать такси до дома. Видимо, последствия недавней вечеринки не прошли зря, хотя утром он чувствовал себя отлично. Да и идея купить книгу пришла абсолютно спонтанно – на почту пришло письмо с «подарочным буклетом», лучше бы сначала стоило все обдумать.       **       Вильгельм решил, что головная боль у него началась из-за встречи с непоседливым бывшим учеником. И зачем он только его окликнул? Видимо, желание задеть парня превысило здравый смысл.       На выходе из магазина, то ли от душной толпы людей, то ли от слепящего полуденного солнца, столь редкого для Бристоля, боль в голове стала нестерпимой. Не пройдя и десятка метров, Вильгельм понял, что теряет сознание. Едва ли он был в силах сам себе помочь, и потому просто провалился в объятия тьмы, застилавшей глаза.       Очнулся он уже в больнице на следующий день. «Переутомление» - пояснил врач. Выписал какие-то витамины и отпустил восвояси. И правда, последнее время Вильгельм работал без продыху – он стоял на пороге важного для магического сообщества открытия. Вдохновленный жаждой успеха, совершенно забыл про сон и едва ли находил время что-то поесть. «А обморочное состояние вызвала крайне «эмоциональная» перепалка с малышом Джеки» - убедил себя профессор. Довольный своими выводами, неспеша направился в сторону дома, предварительно, конечно же, перепроверив, не украли ли чего из его сумки и карманов, пока он валялся без сознания. Но даже книга была на месте, чему Вильгельм был несказанно рад.       Ранняя осень в Бристоле была еще теплой, но промозглый ветер с моря заставлял прохожих кутаться в плащи и шарфы, стараясь удержать норовившие слететь головные уборы. Листья, которых уже коснулась желтизна, крутились в небольших вихрях, ползающих по земле. Казалось, что вот-вот да какой-нибудь листочек врежется прямо в лицо, но, приближаясь к человеку, внезапно менял свой курс и уносился прочь.       Лучи солнца то выскакивали, то прятались за облаками, игриво ослепляя угрюмое лицо Вильгельма, от чего тот периодически морщился. Сверив дорогу по картам в своем смартфоне, он направлялся в сторону своего дома, благо, тот был недалеко. Но в какой-то момент ему стало казаться, будто кто-то напевает мелодию. Тихо, слов не разобрать, будто бы прямо в голове. Чудное наваждение не проходило, что бы Вильгельм не пытался сделать, а в его голове крутилась одна мысль – хоть бы наступила снова тишина.       **       Джеки провалялся в постели до полудня – он проспал целые сутки! Но он не ощущал себя выспавшимся, благо, что головная боль прошла. Это было достаточным поводом для радости, поэтому, напевая незатейливую песенку, недавно услышанную по радио, принялся за готовку завтрака. Впрочем, готовкой это было сложно назвать – даже простая яичница умудрялась подгореть, если за нее брался Джек Уилсон, поэтому чай с тостами с джемом – предел его кулинарных способностей. Разгребая пустые коробки из-под заказной еды, юноша включил чайник, погребенный под мусором. Не то, чтобы Джеки был грязнулей, просто недавняя вечеринка выжала все соки, убираться было лень. Затем он пошел в ванную, чтобы принять утренние водные процедуры, не забыв поразглядывать себя в зеркале. Рыжие буйные кудри расчесать было невозможно, Джек даже и не пытался. Самое главное – намазать крайне чувствительную кожу лица кремом! Джек был из того типа людей, которые могли забыть все, вплоть до своего имени, но если дело касалось ухода за собой, то он бы наизусть смог бы проговорить состав какого-нибудь лосьона, которым пользовался лет пять назад.       Очередной сеанс самолюбования прервал свист чайника. Спотыкаясь о кучу обуви в коридоре, Джек все же дошел до кухни. Легкий завтрак прервался странным ощущением. Будто кто-то что-то шептал, причем злобно, настойчиво о очень знакомо, от чего побежали мурашки по спине. Джек огляделся. На своей маленькой кухоньке он был совершенно один, соседей он не мог бы так слышать. «…тишины. Хочется просто тишины». «Какого х...» - подумал Джек.       **       «Какого х…» - вполне отчетливо пронеслось в голове Вильгельма знакомым голосом. «Какого х…» - мысленно повторил профессор, не понимая, что происходит.       - «Профессор?.. Мерещится же всякое».       - «ТЫ?!» - не то гневно, не то удивленно подумал Вильгельм. – «Что за черт?»       - «Что? Это не глюки?» - искренне недоумевал Джек, выронив из рук тост с джемом прямо на пол. – «Да блин!»       - «Джек Уилсон, объяснись сейчас же, что ты сделал!»       - «Уронил бутер на пол, блин!»       Если бы это был личный разговор, то Джек никогда бы так не сказал, но в такой ситуации не имело значения, что бы ты сказал. Важно то, что бы подумал.       - Уилсон! – вслух прорычал Вильгельм, благо, его никто не слышал. – «С каких пор ты слышишь мои мысли, а я твои?»       - «Что? Да мне почем знать! Я вообще только проснулся.»       «Ну конечно, глупо было задавать такой вопрос идиоту. Только встал? Что за безответственность! Впрочем, что еще ждать от него. Да и я сам потерял много времени. Чертова больница! Чертов Уилсон!» - гневный поток мыслей Вильгельма прервал возмущенный отклик на задворках сознания:       - «Эй! Я все слышу! И мне неприятно вообще-то!» - и, спустя пару секунд, уже с любопытством спросил, - «Больница? Вы в порядке?»       - «Не твоего ума дело.» - Вильгельм остановился, разглядывая вывеску заведения. – «Нужно встретиться и обсудить эту… щекотливую ситуацию. Кафе «Аддермир», через полчаса. Знаешь где?»       - «Знаю, это рядом с моим домом. А зачем нам встречаться? Если можно телепатически…»       - «Так привычнее.»       Джек хотел было еще кое-что спросить, но Вильгельм не отвечал, да и не было его слышно. Видимо, поставил какую-нибудь магическую защиту. Да уж, ситуация действительно щекотливая, но выбора особо и не было. Неизвестно, по какой причине это все происходит и можно ли это прекратить, ведь слышать чьи-то мысли постоянно достаточно напряжно. А Джек не любил напрягаться. Завтрак все равно не удался, а до места встречи идти минут десять, так что почти все время юноша потратил на то, чтобы прихорошиться.       **       Вильгельм пил кофе, не отрывая взгляда от часов на экране смартфона, лежащего на столе. Он «связался» с олухом Джеком в 12:28, а сейчас уже 13:40. Прошло больше часа, где этот придурок шляется? Но снимать заклинание, чтобы слышать мысли этого недоумка, желания точно не было. Покрайней мере Вильгельм с пользой провел это время – книга в его руках хранила небольшой секрет, частично проливающий свет на причину появления недоразумения в виде обоюдного чтения мыслей.       Дверь открылась со звоном колокольчика, оповещая о новом посетителе. Вильгельм поднял глаза, даже не надеясь, что это тот, кого он ждал. «Что же, где одно недоразумение, там и другое». Джек неловко покрутил головой, но, заметив знакомую широкую фигуру, источающую холод, решительно направился к ней, стуча каблуками ботфорт. Внешний вид молодого человека привлекал внимание – черные высокие ботфорты с каблуками, джинсы с множеством цепочек и кислотно-зеленая куртка с какими-то разноцветными перьями на плечах. Вильгельм поморщился, он-то предпочитал все темное и нейтральное. Еще одна причина, по которой он невзлюбил Джека.       - Ты опоздал, Уилсон. На сорок две минуты. – мужчина перевел взгляд с садящегося напротив него юношу на экран смартфона. – На сорок три.       - Простите, профессорВенсдей. – широко улыбаясь ответил Джек. – Но ничего страшного же не случилось!       - Ты случился. – отстраненно съязвил тот, допивая кофе.       Так как завтрак не удался, юноша сразу схватил меню, жадно вчитываясь. Когда подошла официантка, то сразу прощебетал заказ, флиртуя и отвешивая комплименты девушке. Та хоть и смутилась, но про работу не забывала, вежливо интересуясь о том, не желают ли посетители еще чего-нибудь. Вильгельм лишь заказал уже третью чашку черного кофе. Когда официантка ушла, Джек, чуть ли не подпрыгивая на месте от нетерпения, обратился к бывшему учителю:       - Ну что? Вы узнали что-нибудь?       - Можно и так сказать. – Вильгельм открыл «Историю проклятий» ближе к концу книги. – Здесь есть описание некоего ритуала, которое позволяет двум людям читать мысли друг друга, если они близко находятся. Но слишком много несовпадений.       - Понятно. – Джеку ничего не было понятно.       Пожелтевшие от времени, но, что удивительно, целые страницы были исписаны непонятными рунами. В углу был нарисован странный круг с рисунками. Вильгельм понял, что придется объяснять все подробно, как тогда, в школе. От воспоминаний невольно пробежали мурашки по спине.       - Это проклятье связывает разум двух людей при помощи магической нити. Чем они ближе друг к другу, тем сильнее магия. Хотя бы это ты понял? – Джек кивнул, и мужчина продолжил: - Но в книге описывается, что чтоб это свершить, нужно провести ритуал. Никакого ритуала не проводилось. Да и это было бы слишком сложно для тебя.        Последняя фраза была произнесена чуть ли не шепотом и куда-то в сторону, но юноша прекрасно все расслышал. Но вместо того, чтобы начать возмущаться, задал вполне логичный вопрос:       - А почему сейчас это не работает?       Прежде чем ответить на вопрос, Вильгельм дождался, пока официантка, принесшая напитки, уйдет. Сделав глоток обжигающего горького кофе, заговорил:       - Потому что сейчас я использую заклинание-блокиратор. Но поддерживать его постоянно – слишком сложно даже для меня.       - Тогда, может, Вы сможете меня ему научить?       Слова вырвались у Джека быстрее, чем он смог их обдумать, и прикусил язык. Лицо Вильгельма посерело и изменилось – будто бы он съел килограмм лимонов, щедро сдобренных уксусом. Жуткое и непередаваемое ощущение. Профессор понимал, что если юнец будет использовать это заклинание, то станет намного проще, но мысль о том, что снова придется учить этого придурка… Нет, ни за что на свете!       Джек Уилсон был парнем отнюдь не глупым, да только вместо учебы предпочитал веселиться и тусоваться с друзьями, коих, благодаря его открытости и общительности, было немало. Что в обычной школе, что в Школе Магии, в которую он поступил в пятнадцать, он не корпел над учебниками, и тем не менее его знания всегда оценивались на твердую четверку. Исключением из правил стали только алхимия, предмет Венсдея, и практическая магия. Применение заклинаний почему-то давалось с трудом Джеку, тот даже пытался тренироваться, чего никогда не делал, и все же это было напрасно – отсутствие концентрации сильно мешало.       - Будет намного лучше, если ты будешь держаться от меня подальше.       Джек хотел возмутиться, но подошла официантка с заказом. Парень сразу забыл про все свои обиды и с аппетитом начал поглощать пищу, чудом не пачкая все вокруг. От такой жадность Вильгельма немного затошнило, и он перевел взгляд в бок.       Интерьер кафе был простым – коричневое дерево, кое-где цветы и другие растения как декорация. Столы и стулья хоть и выглядели грубыми, прекрасно сочетались с белыми кружевными скатертями и алыми салфетками. Посетителей было немного – всего три, считая их, столика заняты, а их тут не менее десятка. В центре помещения возвышалась барная стойка, у которой болтали несколько официанток в коричневых платьях с белыми фартучками.       - Пвофесор. – с набитым ртом позвал Джек мужчину. – Так фто мы долвны делать?       - Сначала прожуй, потом говори. – с легким пренебрежением посмотрел тот на нерадивого ученика.       Он отвернулся и уткнулся в книгу, пока Джек поглощал еду. Вильгельм так увлеченно разглядывал круг, нарисованный на странице, что не расслышал, как его позвал юноша. Изображение походило на мандалу, но явно не индийского происхождения. В большом круге были вписаны квадрат и маленький круг – это достаточно типично. Но квадрат был почему-то поделен на пять частей и центр-кружок, хотя буддисты обычно изображают четыре – на каждую сторону света.       - Профессор! – громче воскликнул Джек, накрыл странный рисунок ладонью. – Что с вами?       - Убери руку! – прошипел Вильгельм, потягивая книгу на себя, а когда Уилсон послушался, добавил, - Это похоже на мандалу, но какую-то неправильную, будто бы рисовался любителем. Наверное, это ключ к разгадке.       - О, Луиза как раз разбирается во всяких таких штуках!       - Кто?       Джек немного нахмурился.       - Ну Луиза. Луиза Томпсон, моя подруга. Мы вместе учились. Вы что, не помните?       - Я преподавал в Школе семь лет, не буду же я запоминать абсолютно каждого идиота. – фыркнул профессор.       Хоть Джеку и не понравилось это высказывание, решил все же не грубить. В Школе он часто язвил учителю, однако тот ставил его на место. Сейчас же Джек считал себя взрослым, двадцать четыре года как-никак, поэтому смолчал. А взрослые не хамят в ответ, а придумывают сладкую месть.       - У Луизы скоро день рождения, - Уилсон не смог сдержать коварную ухмылку. – Если Вы подарите ей что-нибудь, она с удовольствием поможет.       Если бы Джек мог сфотографировать лицо Вильгельма в этот момент, то непременно сделал бы это, и распечатанную фотографию повесил бы в рамочку над кроватью. Лицо мужчины сначала вытянулось, а потом скривилось в отвращении, а в глазах промелькнуло что-то похожее на… страх?       - Да ладно Вам! Я же буду рядом!       Если до этого отвращение на лице Вильгельма было на девяточку по десятибалльной шкале «мерзких рож», то сейчас все одиннадцать.       - Профессор Венсдей?       Мужчина допил кофе залпом и постарался придать своему лицу обычное угрюмое выражение лица. Ему не хотелось признавать, но мысль Джека имела смысл, Вильгельму стоит лично поговорить с этой девушкой, ведь юнец не поймет, какие вопросы задавать.       - Почему нельзя просто прийти к ней? – чуть хрипло спросил профессор.       - Ну её день рождения завтра, вечеринка начнется в 18 вечера. Пока что есть время, можно будет что-нибудь еще посмотреть повнимательнее. – юноша ахнул. – Ой, я же подарок так и не купил!       Вильгельм предпочел бы мучительную смерть в агонии, нежели признать факт того, что его самый ненавистный, тупоголовый и хамоватый ученик предложил действительно неплохую идею. Но был ли у него выбор? Впрочем, не насолить юнцу в ответ просто невозможно.       - Хорошо. Возможно, в этом есть смысл, - и, перебив уже обрадовавшегося Джека, добавил, - Но! Но, мы зададим наши вопросы и сразу уйдем. Ты меня понял?       - Но ведь это вечеринка! День рождения бывает раз в году! – юнец поник, а мужчина мысленно восторжествовал.       - У нас есть вещи поважнее. Если ты считаешь, что я буду всю работу делать сам, то ошибаешься. Должна быть польза даже от тебя.       - Не перегибайте палку! – наконец возмутился Джек. Терпеть подобное поведение было уже невтерпеж. – Я понимаю, что Вы меня ненавидите, да и я к Вам не питаю добрых чувств, но, быть может, стоит иметь хоть каплю уважения?!       Хоть внешне Вильгельм лишь скептично приподнял бровь, внутри он немного даже зауважал юнца. Уилсон все же смог дать отпор. Сначала неплохая идея, теперь это… Кажется, малыш Джеки и правда немного вырос! Но этого все еще было недостаточно, чтобы изменить отношение мужчины к нему.       - Вот как. –Вильгельм подозвал официантку и, пока она шла, бросил: - В таком случае я заплачу. В качестве… извинения.       - О.       Джек заметил, что слово «извинения» прозвучало как-то фальшиво, но решил, что глупо возмущаться тем, что за тебя платят. Девушка в коричневом платье принесла счет, и мужчина оплатил все с помощью смартфона. Новые технологии как никак.       - Идем. – Вильгельм убрал книгу в сумку и направился к выходу, накидывая пальто.       - Ага. – рыжий юноша вышел из ступора и тут же нагнал мужчину. – А куда?       - Ты же не купил подарок, так? И мне стоит что-то прикупить, являться в гости без подарка неприлично.       Джек широко улыбнулся. Хоть он всегда считал профессора Венсдея мерзким типчиком, сейчас он думал о том, что что-то хорошее в нем есть. Но почему в его глазах промелькнул страх, когда юноша упомянул вечеринку? Ах, если бы дурацкое заклинание-блокиратор не мешало!       **       Вильгельм привел Джека в книжный магазин, только обычный, а не магический. Он ходил вдоль стеллажей, оглядываясь, в попытках найти нужный отдел. Наконец, увидев надпись «Историческая литература», уверенно направился к консультанту, что стоял там и перебирал книги.       - Здравствуйте. – холодно поздоровался Вильгельм.       Консультант вздрогнул, едва не выронив книгу. Поправив очки, вздохнул.       - Ах, сэр Венсдей, Вы меня напугали! Что привело Вас сюда?       Парень выглядел странно – сгорбившийся, неестественно худой. Его голос и руки дрожали. В редких каштановых волосах проглядывалась седина, хотя Джек думал, что это его ровесник. Вильгельм повернулся к юноше.       - Какой подарок ты хотел для своей подруги? Иешуа разбирается в магической литературе, хоть и не обладает магией. – пояснил Вильгельм.       - А. – не сразу понял Уилсон. – Ну, Луиза недавно увлеклась плетением ловцов снов, я подумал, что может что-нибудь про них, магические свойства… Не знаю.       - О, конечно. Идите за мной. – поставив книгу на нужную полку, Иешуа с невероятной скоростью направился куда-то вдоль стеллажей.       Остановились они у двери «только для персонала». Консультант дал знак остановиться, а сам скрылся в помещении. Джек с любопытством спросил:       - А откуда Вы его знаете?       - Нас познакомил один из моих преподавателей, когда я еще учился. Он обладает феноменальной памятью, любую книга, которую он прочитает хоть раз, Иешуа расскажет с точностью до слова.       - Ого! – поразился Джек, немного даже завидуя. С такой способностью можно легко сдавать любые экзамены! – Звучит, как магия.       - Простые люди не обладают магией, но порой удивляют своими умениями, данными от природы. Есть все же вещи, неподвластные даже магам.       Юноша хотел что-то спросить, так как настрой Вильгельма его немного удивил, но дверь приоткрылась и вышел Иешуа. Его тонкие дрожащие руки держали пять немалого размера книг. Джек сразу решил помочь, забирая три из них.       - Вот, смотрите. «История ловцов снов», обычная книга, но очень интересная. Это «снохождение», она скорее про магию сновидений, но ловцы снов там тоже упоминаются. – рассказал консультант про книги в своих руках. – «Сети Морфея» - художественная книга, как и «Приключения Элисон в мире снов и чудес». Рекомендую «Энциклопедию магических предметов, созданных простыми людьми». Это первый том, могу принести еще…       - Ой, звучит интересно! – Джек призадумался и обратился к Вильгельму. – А Вы что выберете? Вам тоже стоит купить подарок…       - А сколько уже томов «Энциклопедии…» вышло? – мужчина взял увесистую книгу из рук юноши. – Полезная литература, читал в свое время.       - В прошлом году вышел восьмой.       Вильгельм призадумался. Хоть он совершенно не помнил эту Луизу, дарить абы какой подарок не хотелось. Но при этом все восемь книг стоят немало, тратить уйму денег ради шанса узнать что-то про эту мандалу, не самая приятная идея. А дарить только одну как-то глупо.       - Профессор, мы можем купить все восемь томов, просто заплатить пополам. – предложил Джек. – Я думаю, что Луиза не будет против такого подарка.       - Сэр Венсдей, у Вас же как раз есть скидочная карта нашего магазина. – подал голос Иешуа. - Проходите на кассу, я сейчас все принесу!       - Ладно.       Вильгельм все же согласился, и консультант, взяв все книги, снова исчез за дверью. Мужчина направился в сторону кассы, что располагалась у выхода, ковыряясь в своем смартфоне, в попытках найти приложение со скидочными картами.       - Это же обычный книжный, да? – спросил Джек, семенивший по левую сторону.       - Да.       - А почему тут продаются магические книги? Разве люди не… Не замечают?       - Они заколдованы, мог бы и догадаться. –Вильгельм даже не взглянул на бывшего ученика.       Мужчина встал у кассы, где уже лежали восемь томов, которые продавщица пробила как «Энциклопедию по зоологии». Забавно. Вышло недешево даже со скидкой, однако Джек сразу протянул несколько купюр за «свою половину» и купил праздничный пакет. Вильгельму не нравилось пользоваться наличкой, но ничего не оставалось, кроме как принять деньги. «Я деньги на карте все потратил.» - виновато пояснил Уилсон. Что с него взять. Пакет был увесистым.       Мужчина и юноша покинули магазин, даже не попрощавшись с Иешуа, который будто сквозь землю провалился. Джек забрал пакет из руки Вильгельма, от чего тот немного дернулся. Не то, чтобы ему было мерзко, скорее, просто непривычно.       - Отлично! Осталось завтра встретиться и все будет хорошо!       - Хотелось бы верить. – профессор потер виски, морщась.       - Что с Вами? – с беспокойством спросил парень.       - Поддерживать заклинание-блокиратор не так уж и просто.       - Так снимите его!       Вильгельм посмотрел на Джека, как на идиота, коим его и считал.       - Чтобы слышать твой поток бредятины? Спасибо, я откажусь и потерплю, пока не окажусь достаточно далеко.       - Да ладно Вам! – отмахнулся тот в ответ. –Кстати, а как далеко работает это проклятие?       - Хороший вопрос. Когда я был в больнице, то ничего не слышал, но когда подходил к улице N, то начал слышать твое тихое завывание.       - Это километра два… Эй! А что Вы делали в больнице? – потерев плечо, Джек переложил пакет в другую руку, случайно пнув им Вильгельма.       - Аккуратнее. – тот нахмурился, а юноша обошел мужчину, встав с другой стороны. – Не твое дело, я уже говорил.       - Ну, знаете ли, Ваше право, конечно. Но мы же не знаем все приколы этого проклятия, может, если Вы умрете, то и я тоже? Я вот не хочу умирать!       - «Приколы»? – презрительно фыркнул Вильгельм.       - Ну а как это еще назвать?       - Почитай книжки, развивай свой лексикон. Начни с детских сказок, чтобы не перетруждать твой мозг.       - Будто бы Вы знаете много слов, помимо «идиот» и «придурок». – пробурчал Джек тихо, но так, чтобы мужчина его точно услышал.       Профессор хотел что-то добавить, но его, как всегда бесцеремонно, перебили:       - Так надо решить, где и во сколько встретиться завтра. Может, в 17 часов у «Аддермира», где мы сегодня обедали? Как раз успеем добраться.       - Если ты не опоздаешь на полтора часа.       - Не опоздаю! Вот увидите!       **       Джек опоздал. Не на полтора часа, а на пятнадцать минут, но опоздал. Под мысленные ругательства Вильгельма, бежал к месту встречи. Разноцветное недоразумение, которое стремительно приближалось к мужчине, тот окрестил «павлином». Приглядевшись, он понял, что это его недоразумение.       У профессора Венсдея задергался глаз. Джек вырядился так, будто он едет на карнавал в Бразилии. Или он сутенер. Или просто идиот. Черные кожаные штаны облегали до неприличия, сапоги на платформе, да еще и со шпильками, выглядели по меньшей мере странно. И как в такой обуви можно передвигаться так быстро? «Опыт!» - мысленно ответил Уилсон. Золотистую куртку украшали разноцветные перья, раскинувшиеся на плечах. «Петух. – решил Вильгельм. – Не павлин. Петух». Джек возмутился, но его проигнорировали.       Парень уже подбежал к своему бывшему учителю, сжимая в руке увесистый праздничный пакет. Теперь можно было разглядеть на лице запыхавшегося юноши еще и черные длиннющие стрелки и ярко-алую помаду, которая немного смазалась.       - Рожу поправь. – фыркнул Вильгельм. Он-то был одет в обычный костюм и пальто. – Вызывай такси.       - Ага. – Джек достал телефон, поглядывая краем глаза на мужчину. – А Вы будто на похороны собрались.       - Лучше на похороны, чем на панель.       Вместо возмущения, парень заказал такси.       - Через две минуты подъедет синий, эээ, Астон Мартин DBS? Будто я знаю, как оно выглядит!       - Я знаю. Номер-то какой?       Джек показал номер на экране своего телефона. Вильгельм кивнул и уставился на дорогу так, будто бы машина должна была прибыть полчаса назад.       - Вы разбираетесь в машинах? – Джек листал в интернете изображения машин марки Астон Мартин.       - В некотором роде. Мой… - Вильгельм чуть поморщился на этом слове, - брат разбирался в этом.       «Разбирался? Он что, умер?» - юноша заметил, как резко изменилось лицо мужчины и стало непроницаемым. Потом понял, что тот не использовал заклинание-блокиратор, хотя несколько минут назад спокойно отвечал ему в мыслях.       - И-извините.       - Повторюсь, макияж поправь. – напомнил Вильгельм, стараясь думать об абсолютной ерунде, вроде того, сколько перьев в хвосте голубя, что сидел на другой стороне дороги.       Точно минута в минуту и секунда в секунду, из-за поворота с ревом выехала машина. Джек бы посчитал, что она спортивная, уж больно обтекаемый корпус. Действительно, синяя, только на крыльях были нарисованы шашечки такси. Юноша и мужчина сели оба на заднее сидение автомобиля, что остановился аккурат перед ними. Уточнив адрес, грузный мужчина восточной наружности нажал на газ и двинулся в путь, тихо напевая песню, лившуюся из радио.       **       В 18:02 автомобиль остановился у дома, что находился загородом. Вильгельм немного задремал, поэтому даже не сразу понял, где они. Его надежды, что поход на вечеринку с ненавистным учеником, остались в машине, и уехали на ней обратно в город. Джек двумя руками держал пакет с энциклопедиями и довольно улыбался. Помада была уже поправлена, и как он умудрился ровно накрасить ее в дороге?       - Я думаю, лучше не разделяться. Пара формальностей, а потом уже будем мучить Луизу расспросами, ладно? – уточнил Уилсон. – Только нужно придумать легенду, по которой мы вместе.       - Оставлю это на твою фантазию. – Вильгельм не мог оторвать взгляда от кованой оградки, обвитой плющом. Когда-то такая же стояла и в загородном доме его семьи, а сейчас напоминала о том, что вспоминать уж точно не хотелось.       - Ладно. – Джек решил не давить на учителя, поэтому направился к высокой калитке.       Стоило коснуться кнопки звонка, как дверца сразу распахнулась – здесь точно ждали гостей. Внутренний сад был больше похож на лес, увитый плющом и лианами. По каменной дороге юноша и мужчина шли на громкий звук музыки, и вскоре вышли на приличную поляну, посреди которой стоял небольшой деревянный домик.       Коротко стриженный газон был усеян лавочками и столами. Слева располагалась «кухонная» зона – грили, мангалы, аромат жареного мяса и овощей витал в воздухе и пробуждал аппетит. Справа игровая зона перед большим, даже огромным, телевизором прямо на траве сидело двое юношей и с поразительной скоростью вертели джойстики. За ними стояла группа поддержки, скандирующая «Крис, размажь его!» и «Вперед, Энди!». Посреди, прямо перед домом, была небольшая сцена, на которой, свесив ноги, сидела девушка в блестящем платье и завитыми светлыми кудрями. Вокруг нее расселись на скамеечках несколько девушек, что-то обсуждающих и хихикающих. Блондинка сразу заметила пестрого Джека, вскочила и уж было бросилась к нему в объятья, как вдруг заметила темную широкую фигуру позади него. Это лицо не забудет никто, кто учился в Школе Магии.       - П-профессор Венсдей? – неверяще спросила девушка.       Хоть ее голос был тих, все вокруг услышали ее вопрос и повернули головы. Все присутствующие удивленно ахнули, неизвестно, что поразило их больше, то, что пришел Вильгельм, или то, что он в компании Уилсона. Ни для кого не было секретом, что они на дух друг друга не переносят.       - Луиза! – Джек попытался спасти положение, направившись к девушке. – С днем рождения!       - Ах! – блондинка тут же вернула самообладание и улыбнулась. – Малыш Джеки! Да еще и вовремя! Спасибо, родной.       Друзья обнялись, окружающие хоть и вернулись к своим делам, но все равно поглядывали на бывшего учителя. Изучающие взгляды Вильгельму пришлись не по душе, поэтому он подошел к Джеку и положил ладонь ему на плечо. Юноша тут же отстранился от девушки, но заменил себя пакетом с подарками.       - Это тебе от нас! Меня и про… Вильгельма. – мысленно парень извинился за то, что назвал учителя по имени. Тот лишь хмыкнул и бросил краткое «плевать». – Надеюсь, тебе понравится.       Луиза сразу заглянула в красочный пакет и ахнула. Все восемь томов «Энциклопедии магических предметов, созданных простыми людьми»! Она и мечтать не смела о таком хорошем и дорогом подарке. Улыбнувшись со слезами на глазах, бросилась в объятия довольного, как обожравшийся сливок кот, Джека.       - Спасибо-спасибо-спасибо! Ты самый лучший! – девушка отстранилась и обратилась к бывшему учителю. – И Вам спасибо, профессор! Очень неожиданно и… приятно.       Вильгельм кивнул и мысленно попросил Джека поторопиться с их «расспросами». «Да, конечно, - ответил он, - извините».       - Луиза, мы можем с тобой кое-что обсудить? – парень решил не тянуть кота за хвост. – С глазу на глаз.       - Конечно. Идем.       Девушка повернулась к дому, жестом показав следовать за ней. Гости проводили взглядом мужчину, все еще перешептываясь. Хоть он не видел осуждения в их глаза, все равно в голове Вильгельма всплывали неприятные мысли прошлого, но, вспомнив, что Джек может это увидеть, попытался думать о чем-то другом. Получалось не очень.       Стеклянная дверь дома отворилась, пропуская внутрь. На удивление в коридоре было почти пусто, пара деревянных шкафов и тусклая лампочка. Луиза поставила пакет с подарком на тумбочку и повернулась к юноше.       - Итак, о чем ты хотел поговорить, Джек?       Парень выразительно посмотрел на Вильгельма, который уже открывал вторую часть «Историю проклятий» на нужной странице.       - Здесь достаточно странный рисунок. – мужчина протянул книгу девушке. – Похоже на мандалу, но странную. Не будь это серьезной литературой, не обратил бы внимания.       - И правда странно. – Луиза чуть ли не носом ткнулась в изображение. –Здесь пять, а не четыре частей. Пятая часть света, хм…       Она задумчиво всматривалась в каждую извилину мандалы. На первый взгляд абсолютно обычная, но вот стиль был совершенно не подходящим. Такие обычно рисуют любители, которые прочитав где-то в интернете о том, что эти изображения притягивают удачу, богатство или еще что, желают увешать ими все. Забывая, конечно, о магическом смысле и особенностях художества.       - Мандалы не рисуют чернилами, а специальными порошками. – девушка крутила книгу в руках, осматривая со всех сторон изображение. – И она всего четырехцветная, хотя каждый фрагмент должен отличаться от других. Вот эта «лишняя» сторона света без цвета, посмотрите.       Луиза показала «Историю..» Вильгельму. Джек пытался рассмотреть что-то из-за его плеча, но тот был слишком плечист и высок. «И правда, хоть цвета бледны, они разные. Как я не обратил на это внимания?» - сокрушался мужчина.       - Синий – это север. Остальное вы догадаетесь.       - Зеленый – запад, алый – восток, а желтый…       - Юг. – договорила девушка за профессором и кивнула. – Верно. А между востоком и севером бесцветная часть.       - Что находиться на северо-востоке от Бристоля? – Вильгельм повернулся к Джеку, как к коренному британцу.       - Оксфорд, Кембридж. – не задумываясь, ответил юноша. – Но не думаю, что это может чем-то помочь, они не связаны с магией.       - Что тогда?       - Лондон. – неуверенно подала голос Луиза.       - Лондон? Но он же на востоке от нас.       Вильгельм быстро открыл карту на смартфоне. Столица Великобритании и правда была на востоке, лишь немного севернее. Немного не то, но все же… Информации все равно слишком мало. Что, если ключ к разгадке в маленьком городе, а они только о больших думают? «Да и с чего вообще я взял, что там будет ключ?» - снова сокрушался Вильгельм.       - Может, что-то в биография автора книги нам подскажет что-нибудь? – предположил Джек.       - Бенджамин Бутч. Сомневаюсь, что вы что-то знаете про него. – фыркнул профессор, хотя идея была хорошая.       - Ну я знаю, что это ненастоящее его имя. И что он тоже жил в Бристоле. – ответила Луиза, пожав плечами.       - Я так ничего не знаю.       «Неудивительно» - ответил Вильгельм мысленно, на что юноша только злобно посмотрел.       Профессор забрал из рук блондинки книгу и начал ее листать. В самом конце, на последней странице, была маленькая подпись «VitadanteBhak». «Бхакти дает жизнь».       «Что такое Бхакти?» - спросил Джек.       «Любовь к Богу. Это индийское слово, но тоже искажено, как и мандала.» - ответил Вильгельм. Но тут его осенило.       - Бенджамин был исследователем проклятий, но никогда не выезжал за пределы Англии. В этой части книги описываются некоторые ритуалы, в том числе и индийские. Но как он мог описывать их, не зная их? – профессор Венсдей был не похож сам на себя. В Школе он преподавал материал сухо и скучно, но сейчас был взбудоражен, что удивило его двух бывших учеников. –Бхакти – любовь к Богу, значит, Бенджамин посещал индийский храм, чтобы узнать ритуалы! Вот откуда все ошибки, его знания были слишком поверхностны и неточны, ведь в Англии практически нет ничего, связанного с Индией!       - Точно! – воскликнула девушка. – Есть храм Радхи-Кришны и Бхативеданта, но это не совсем храм. Оба в Лондоне! Он почти на северо-востоке от Бристоля.       - Бхативеданта… Вита дантеБхак, это анаграмма!       Джек с удивлением посмотрел на Вильгельма. Тот немного улыбался, а в глазах был лихорадочный блеск. Привычно холодно-колкий профессор сейчас выглядел как живой мужчина. «Весьма привлекательный…» - подумал Уилсон и тут же осекся, смутившись. Хоть мысли Вильгельма и были полностью заняты его «открытием», но он краем глаза посмотрел на юношу и… усмехнулся?! Джек, кажется, покраснел еще сильнее, что не ушло от внимательного взгляда цепких зеленых глаз Луизы.       - Не знаю, зачем вам двоим это нужно, но, надеюсь, я смогла помочь. – произнесла та.       - Да, да. – мужчина натянул обратно свою маску, а теперь парень был точно уверен, что это маска, холодности. – Спасибо, мисс Томпсон.       - Можно просто Луиза, мы же уже не в Школе. – блондинка чуть улыбнулась. – И… если Вы не против, я бы хотела немного поговорить с Джеком. А Вы пока наслаждайтесь отдыхом и закусками, Вильгельм.       Хоть профессор и немного поморщился от такой бесцеремонности, но все равно благодарно кивнул и скрылся за дверью. Он решил не уходить далеко, лучше дождаться этого придурка. Вильгельм, прикрыв глаза, облокотился о стену дома, прижимая книгу к груди, и едва не уснул, помешали крайне любопытные мысли Джека. Пускай мужчина не мог слышать, что говорила девушка, мыслей юноши было достаточно, чтобы понять все.       «В-вместе? С Вильгельмом? Почему она… Ох, что ответить?»       То ли настроение было хорошее, то ли полученная информация о проклятии так повлияла, но мужчина мысленно со смешком ответил Джеку: «Говори да, во что-нибудь другое все равно не поверят». Не прошло и минуты, как красный, как помидор, юноша вылетел пулей из двери. Схватив мужчину за рукав, потянул того в сторону выхода с участка, не обращая внимания на очередные взгляды и шепотки окружающих.       - Ну все, нам пора!       - Расслабься. – Вильгельм позволил вести себя через поляну, но резко остановился, стоило скрыться за деревьями. – Что не так? Не хочешь остаться на вечеринке?       - Нет! Все из-за Вас! – Джек все еще был смущен. – Зачем Вы так… Я же ответил… Луиза теперь… Все теперь…       В голове у него была такая же каша, как и на словах, но Вильгельм к своему удивлению понял, что тот имел ввиду.       - Какая разница? Потом придумаешь еще какую-нибудь легенду, если начнут расспрашивать.       - Это Вам, может, нет разницы. Не Ваши же друзья. – и чуть тише добавил. – Если они у Вас вообще есть.       Вся радость, появившаяся пару минут назад, мгновенно испарилась. Снова картины прошлого неумолимо появились перед глазами Вильгельма. Казалось бы, не такая уж и обидная фраза, но по его сердцу, отнюдь не каменному, она резала ничуть не хуже, чем раскаленный нож режет масло. Голубые глаза посерели от злости, губы поджались, а ладони сжались в кулаки. Вильгельм тяжелым шагом пошел даже по дорожке, толкнув Джека, который едва-едва осознал, что вообще сказал.       - Профессор! Ви… Вильгельм! – юноша, подпрыгивая, догнал мужчину. – Простите меня, я ляпнул, не подумав, ну, как обычно, простите!       Мужчина не обратил на того внимания, даже бровью не повел.       - Да подождите Вы! – Джек схватил того за руку, пытаясь остановить.       Но тут пожалел об этом. В голове промелькнуло то, о чем старался не думать Вильгельм, но нахлынувшая волна воспоминаний была слишком беспощадна. Части прошлого сменяли друг друга с дикой скоростью.       **       Первое воспоминание. Лицо матери и отца. Ее каштановые кудри, зеленые глаза и мягкие черты лица, его черные волосы, голубые глаза и острые черты. Они улыбались, глядя на то, как их малыш делает первые шаги.       Второе воспоминание. Роддом. Уже повзрослевший Вильгельм, ему тут около трех. Рядом ходит нервный отец, а за дверью едва слышен вскрик боли матери. Небольшой провал, и вот уже мальчик держит на руках своего недавно родившегося брата. «WirhabenihnHansgenannt» (мы назвали его Ганс) – глухой голос отца раздался над плечом.       «Ах, да, - вспомнил про себя Джек, глядя глазами Вильгельма на розовощёкого младенца, - Он же жил в Германии почти все детство».       Третье воспоминание. Громкий лай. Дворняга, совсем небольшая, но для шестилетнего Вильгельма она была чудовищем, от которого защищала палка. Собака не решалась напасть на вооруженного ребенка. За спиной кто-то заливался слезами. «Weinenicht, Hans. –не своим голосом и не своими губами говорил Джек на немецком. – Ichwerdedichschutzen» (Не плачь, Ганс. Я защищу тебя). Маленькая ладошка сжала рубашку на спине. Юный Ганс ничего не ответил, но Джек в теле Вильгельма почувствовал какую-то гордость и прилив сил. Первые искры магии родились. Пес убежал, а брат смотрел на него, как на героя.       Четвертое воспоминание. Дождь. Перед глазами гранитная плита. Золотыми буквами выведено «Грета Венсдей. Любимая жена, любящая мать». Ниже было еще что-то написано, но слезы, застилавшие глаза, не позволили разглядеть. Слева, сильно сжимая руку, стоял семилетний Ганс, копия матери. Он пытался сдержать плач, как его старший брат, но видя справа от могилы сгорбившуюся фигуру отца, что словно за день постарел лет на десять, трясущуюся в сухих рыданиях, всхлипы вырвались из груди. Так, как и часть сердца. «Мама, клянусь, что защищу их» - думал десятилетний Вильгельм, не отводя взгляда от фотографии на гранитной плите.       Пятое воспоминание. Лето. Вильгельму исполняется пятнадцать лет, и он в ожидании, когда же с ним свяжутся из Школы Магии. Ганс все суетится рядом. Вот входит отец, еще не отошедший от траура, но все еще сильный ради своих любимых сыновей, с улыбкой протягивает старшему заветный конверт.       На Джека накатила приятная ностальгия. Школа находилась на заколдованном острове, принадлежащем Великобритании, так что письмо было на английском. Юноша глазами своего будущего учителя вчитывался в слова. Он не знал, переполнял ли его самого восторг или то были чувства Вильгельма.       Шестое воспоминание. Первый день в Школе, спустя месяц после получения письма. Каменные стены, столь знакомые Джеку, но впечатляющие его ровно также, как и Вильгельма, что впервые ступил сюда, простирались ввысь и в ширину так далеко, сколько охватывал человеческий взор. Будущие сокурсники галдели, толкались, но были восхищены не менее юноши.       Седьмое воспоминание. Восемнадцать лет, обучение окончено. Возвращение домой и столь желанные объятия отца, что наконец смог улыбнуться, и младшего брата, которому вот-вот стукнет пятнадцать и он тоже получит приглашение в Школу Магии.       Восьмое воспоминание. Оно было другим. Каким-то размытым, будто бы его хотели стереть. У Джека появилось дурное предчувствие. Ганс конечно же получил свое долгожданное письмо, по этому поводу решил устроить вечеринку, как раз отца не будет пару дней. Весь небольшой двор между маленьким деревянным домом и стальной оградой (Как же она похожа на ограду дома Луизы!), был украшен разноцветными гирляндами. У Ганса было немало друзей – он был членом машинного клуба, умудрился подружиться с каждым. Вильгельм хоть был не очень общительным, но с удовольствием принимал участие в разговорах с гостями на вечеринке.       Алкоголь. Конечно, те, кто был постарше, притащили алкоголь. Вильгельм успел испробовать его в учебные годы, потому был безразличен, а вот у Ганса проснулся интерес. Конечно, он напился, несмотря на предостережения брата. Напились все и начали буянить. Каким-то чудом ботинок младшего оказался на ветке дерева, что росло прямо рядом с оградой. «Wilhelm!HolmireinenStiefel! Ich werdenichtklettern, ich habeAngst!»(Вильгельм! Достаньмне ботинок! Я не полезу, мне страшно!) – заплетающимся языком попросил Ганс. Вильгельм лишь отмахнулся и разлегся прямо на траве, чуть поодаль. Он немного выпил и хотел расслабиться.       Плохое предчувствие Джека усилилось. «Он же едва ноги переставляет! – думал он, наблюдая чужими глазами за парнем, что вернулся к дереву. – Ограда острая, а ботинок прямо над ней. Неужели?..» Паззл в голове начал складываться. Стало страшно. Хотелось закричать, остановить, что угодно. Но это были лишь воспоминания. То, что уже произошло однажды, никогда не изменить.       Ганс смог взобраться на нужную ветку, под радостное улюлюкание гостей. Она была достаточно толстой, так что спокойно выдержала стройного юнца. Наконец, коричневый ботинок оказался в руке немца. Тот поднял его, будто трофей. Толпа засмеялась и Гансу показалось этого мало. Он поднял вторую руку. Гул усилился. Джек хотел остановить это. Он не хотел, чтобы это случилось. И не хотел видеть это. Но он не мог оторвать глаз, обеспокоенный Вильгельм, в чьем теле он и находился, вскочил. «Hans! Steigvorsichtigaus!» (Ганс! Слезай осторожно!) – произнесли его губы. Ганс, словно в насмешку, показал средний палец и язык. И поскользнулся. «Nein!» - заорал Вильгельм будто чужим голосом. Секунда, и худое, скрюченное тело оказалось на ограде. Несколько прутьев торчали насквозь, а кровь запачкала голубую рубашку. Послышались панические возгласы, но Вильгельм этого не слышал. В голове до сих пор был этот хруст, а перед глазами лицо Ганса, запятнанное кровью. Столь похожее на лицо матери. Не защитил. Не уберег. Не смог. Отчаяние, словно цунами, захлестнуло, уничтожая все, чего коснется. Все чувства, все надежды. Сердце вырвалось из грудной клетки и навсегда осталось там, на этой треклятой острой ограде. Мертвое, как и тело на ней. Единственный брат, единственный друг. Если бы уговорил не пить… Если бы сам полез… Если бы сам погиб… Если бы был способен защищать! Он клялся на могиле матери, что станет достойным магом, который сможет уберечь брата и отца. Но не смог. Он один. И он никто.       **       Джек осознал, что все еще держит Вильгельма за руку, а слезы застилают глаза. Он задыхался, как рыба, брошенная на берег, а горло саднило. Уилсон слышал про разные случаи, но увидеть, почувствовать, как единственное, что тебе дорого, умирает прямо на твоих глазах… Это чувство и врагу не пожелаешь.       Вильгельм не был зол. Конечно, он почувствовал, что юнец полез туда, куда не надо, увидел то, что не нужно, и разозлился. Однако, вид задыхающегося от слез Джека мгновенно испарил всю злость. Пускай эти воспоминания снова всплыли в голове, мужчина уже свыкся с ними. Было все еще больно, была все еще вина. Все еще было отвращение к алкоголю, вечеринкам, людям и треклятым острым оградам, но психотерапия и время действительно сделали свое дело – воспоминания остались воспоминаниями.       - Джек? – Вильгельм хотел было положить руку на плечо юноши, но его остановили.       - Что бы… Что бы не произошло… - теперь Уилсон держал мужчину за обе ладони. – Вы не виноваты.       Профессор вздохнул, на секунду прикрыв глаза. Приятно, конечно, но бесполезно. Он высвободился из захвата и достал из кармана бумажный платок.       - У тебя весь макияж поплыл. – Джек с благодарным кивком принял салфетку из руки. –Дыши.       Кажется, это было впервые, когда Джека Уилсона не волновал его макияж. Картина с юношей, упавшим на ограду, была все еще перед глазами. Салфеткой он все ж попытался протереть лицо.       - Такси приедет минут через десять. Может, ты отойдешь…?       - Нет. – хрипло ответил рыжий и высморкался в салфетку. – Не хочу, чтобы кто-то меня видел в таком виде.       - Я же вижу. – Вильгельм изогнул бровь.       - Это другое дело.       Джек только больше размазывал тушь и тени по щекам. Вильгельму было чуть ли не физически больно смотреть на такое – порядок должен быть даже в хаосе, так он считал. Достав другую салфетку, сам принялся за «наведение красоты» на лице юноши, другой рукой придерживая того за подбородок, чтобы не рыпался. Джек был слишком удивлен, поэтому сразу успокоился и замер. Он смотрел на сосредоточенное лицо своего бывшего учителя. Брови сдвинуты, губы то поджимались, то разжимались, на лбу пролегла уже заметная морщинка. «Какой красивый…». Голубые глаза встретились взглядом с карими. Выражение Вильгельма теперь было насмешливым, а Джек снова смутился.       - Я не… Я не это имел ввиду… - парень задергался, но цепкие холодные пальцы держали его подбородок слишком крепко.       Мужчина лишь усмехнулся и чуть отстранился, отпуская зардевшего Джека. Он повернул голову в сторону и лишь произнес:       - Такси.       **       Всю дорогу они ехали молча. Вильгельм думал о пейзажах, сменявшихся за окном, а Джек вспоминал разные смешные ситуации, происходившие с ним в Школе – уж больно хотелось отвлечься от мыслей о мужчине, сидящем рядом. Профессор, конечно, стал невольным свидетелем этих мыслей. Впрочем, бОльшую часть он и так знал по рассказам своих коллег – Уилсон был знаменит. Веселый и неунывающий, он был любимчиком у многих, но при этом его поведение было далеко от идеального, то хлопушку кому-нибудь подкинет, то анекдоты травит вместо ответа. И все же, в этом было некое очарование. Сейчас Джек уже более взрослый, пускай он все так любил общение и тусовки, ему чего-то не хватало. Катастрофически не хватало. Было дикое желание по возвращению домой падать не в холодную постель, а в крепкие теплые объятья. Просыпаться не от звона будильника или топота соседа, а от аромата готового завтрака. Не важно было, мужчина или женщина, главное, чтобы Джек мог любить и быть любимым не только за свою «веселость», а за все сразу. Недостатки были даже у него. Навязчивость, от которой сбегали любовники, резкие перепады настроения из счастливой до депрессивной фазы, от которых сбегали любовницы. Никто не принимал его таким, какой он есть, от чего было обидно.       Мысли Джека все равно невольно возвращались к Вильгельму, что сидел рядом. То, что он увидел в его воспоминаниях объясняет его поведение. Невзлюбил Джека не потому, что тот вел себя, как придурок, а потому, что напоминал Ганса. Груз вины Вильгельм прятал за едкими подколами и холодными взглядами. Это было очевидно. Профессор услышал эту мысль в голове Джека. Он не мог не согласиться – слишком много общего было у этих двоих.       «Так Вы не ненавидели меня» - рискнул предположить Уилсон, - «Вы волновались».       «Если ты считаешь, что я переживал за тебя, то ты ошибаешься.» - Джек уловил небольшое лукавство в мыслях Вильгельма, но предпочел не задумываться об этом, - «Но ты правда похож на Ганса. Это меня… волновало».       «А Ваш отец, он…»       «Жив. Но мы не общаемся». – с едва скрываемой тоской ответил мужчина.       Дальше они ехали в тишине. Спустя несколько минут, такси остановилось. Вильгельм заплатил и сразу вышел, Джек сразу за ним. К удивлению последнего, они оказались не у «Аддермира», у которого встретились, а у небольшого коттеджа неподалеку.       - А… Где мы?       - У меня. Почти. Зайдешь? – заметив нечитаемую эмоцию на лице юноши, Вильгельм добавил: - Есть, что обсудить.       - О. – «как много удивительных событий происходит со мной последние пару дней» - подумал Джек. – Ну если накормите, то я за.       Мужчина лишь усмехнулся и направился к коттеджу. Консьержка не задала никаких вопросов по поводу гостя, молча пропустила обоих внутрь. Второй этаж, левое крыло, третья комната справа – зачем-то запомнил Джек. Коттедж сдавался «покомнатно», но каждая отдельная комната была полноценной, хоть и маленькой, квартирой. В последнее время таких становилось все больше на территории Англии.       Внутри было… пусто. Черно белая мебель, белые стены, темный паркет. Ничего лишнего. Джек поразился такому аскетизму – в его квартире была куча мебели, причем абсолютно разных и несочетающихся цветов, везде висели разные картины и фотографии, на полках множество фигурок и статуэток, а про обилие одежды и косметики даже страшно упоминать, не в каждом магазине столько было.       - Добро пожаловать в мою скромную обитель. –произнес Вильгельм, повесив свое черное пальто на черную вешалку, висевшую на черном крючке.       - Спасибо.       Джек хотел было по привычке просто кинуть свою куртку на пол, но ему показалось это неуместным. Мужчина спас его из этого неловкого положения и сам повесил его куртку на крючок.       - Здесь… мило. – выдавил из себя юноша.       - Да неужели? – с сарказмом ответил мужчина. – Руки помой, ванная справа. Кухня слева.       Сам он удалился в единственную комнату, на ходу что-то печатая на смартфоне. Джек пожал плечами и удалился в ванную. Она была просто до ужаса маленькой и тесной! Стоя впритык к раковине, он плечом опирался на душевую кабину, а сзади подпирала стиральная машина. «Как можно здесь жить?» - не понимал юноша, столь привыкший к пространству. Не то, что бы он был из богатой семьи, но после выпуска из Школы, его родители подарили ему квартиру. В ней кухня, казалось, была больше, чем все это съемное безобразие, в котором жил Вильгельм.       - Вот спасибо. – Джек даже не заметил, как профессор оказался рядом. – По крайней мере это недорого и недалеко от книжного магазина.       - Ой. – юноша вытирал руки о черное, как и стены, полотенце, которое даже не сразу заметил. – Но все равно, разве Вам не хочется немного, эээ, разнообразия?       - Если бы и хотелось, то явно не здесь.       - А зачему Вы вообще тут? – вопросы «зачем» и «почему» соединились в один.       - Все разговоры потом. А теперь брысь, мне нужно тоже помыть руки. Кухня слева. – напомнил Вильгельм.       Джек пулей вылетел из ванной прямо в кухню. Не обращая внимания на аскетичный интерьер, сразу бросился к холодильнику. Да уж, не густо – половина кастрюли макарон, пачка сосисок, да порция овощного рагу в миске, которая сразу отправилась в микроволновку.       - Нашел, что поесть? – Джек подпрыгнул от неожиданности – он снова не заметил, как зашел профессор.       - Ага.       Мужчина поставил чайник и достал две кружки.       - А Вы не хотите есть?       - Нет.       - Вы вообще едите? – Уилсон вспомнил, что Вильгельм не ел в кафе, только пил кофе.       - Иногда. – звучало, как ложь.       Звон микроволновки оповестил о том, что еда погрелась. Джек достал миску, обжигая пальцы, и поставил ее на стол. Вильгельм заботливо положил вилку рядом, пока юноша дул на свои руки, а сам насыпал кофе себе в кружку. Две ложки растворимого.       - Ты чай или…       - Кофе. – перебил юноша. Он не особо любил этот напиток, но почему-то сейчас ему хотелось именно его.       Ужин, если его можно было так назвать, прошел в тишине, прерываясь лишь стуком вилки о миску. Вильгельм не отрывался от телефона, кому-то написывая. Лицо его было недовольным.       - Что-то случилось? – спросил Джек, утирая рот салфеткой после того, как доел.       - Прошу Иешуа подготовить литературу и вообще любую информацию, связанную с Бхативедантой.       - И?       - Мало. – мужчина отложил телефон в сторону и отпил кофе. – Мне бы не хотелось ехать туда лично, может, в книгах нашелся бы ответ на вопрос, как нам разрешить нашу… деликатную проблему.       - А почему Вы не использовали заклинание-блокиратор сегодня? – Джек отложил миску в мойку, до которой он мог достать, не вставая из-за стола.       - А должен был?       Голубые глаза вперились прямо в глаза юноши, проникая в самую душу, поверх белой чашки.       - Ну… - Джек смутился. – Некоторые вещи… Были довольно личными…       - Какие? – Вильгельм усмехнулся и отставил кружку в сторону, чуть наклонившись через узкий стол, оказываясь почти нос к носу с юношей. – Например, то, что ты думаешь обо мне?       Парень покраснел, но ему хотелось показаться смелым, поэтому он не отодвинулся. Только этого явно было мало.       - Я… А что такого? Вы… Ну… - заикание с головой выдавало нервность юноши. – Что такого? Просто Вы… Всегда были таким… А сейчас Вы такой… Э…       - Можно просто Вильгельм. – усмехнувшись, мужчина откинулся обратно на спинку стула. Он был доволен, ведь ему удалось смутить парня. Знал бы он, чем это обернется в будущем. – Учителя в Школе, в любом учебном заведении, отличаются от того, как они ведут себя в обычной жизни, это нормально. К тому же, прошло уже пять лет.       - Вильгельм… - Джек будто просмаковал имя. – Вильгельм. И чем же Вы… ты отличаешься от того, что было в Школе?       - А ты не видишь?       - Ну… Ты сказал, когда мы встретились в магазине, что бросил зал. Сейчас ты не в Школе, значит, больше не преподаешь там.       - Верно, я бросил почти все ради… науки.       - Науки? – не понял Джек, отпивая кофе из своей чашки и морщась.       - Алхимия никогда меня не интересовала. – Вильгельм придвинул сахарницу поближе к юноше, на что тот благодарно кивнул. – Я всегда изучал проклятия и способы избавиться от них.       - Почему? – размешивая три ложки сахара, спросил парень.       - Из-за матери. Ты же видел мои воспоминания.       - Но не все же.       - Она умерла из-за проклятия. Никто не знал, из-за какого именно.       Взгляд голубых глаз уперся в белую плитку справа.       - Вы… Ты ищешь ответы. А я отвлек тебя. – виновато произнес Джек.       - Это я окликнул тебя тогда.       - Почему?       - Не знаю.       - Почему ты со мной?       - Не знаю.       - Почему позвал к себе?       - Не знаю.       Вильгельм тяжело вздохнул. Говорить было сложно, но его мысли были открыты. «После смерти Ганса я все время был один. Тогда я вернулся в Школу, чтобы пройти еще два курса обучения». – Система в Школе Магии была простой – три года учат контролировать и прятать магию, чтобы одаренные ею могли спокойно жить среди простых людей. Но если возникало желание продолжить обучение или связать всю свою жизнь с магией, то нужно было пройти еще два курса уже специализированные. – «Я стал преподавателем от безысходности. Клинт… Профессор Бэквард помогал мне справиться с моей травмой».       Джек помнил профессора Бэкварда – учителя магического контроля. Именно он учил прятать свою магию. Однажды на третьем, последнем, курсе он просто исчез, никто не объяснял причины.       «Мы были… Особенно близки.» - Вильгельму было достаточно тяжело это вспоминать. – «Он умер от того же проклятья, что и моя мать».       Джеки ахнул. Сложно было представить, что ощущал тогда профессор Венсдей. Только потерять брата, а вслед за этим потерять кого-то значимого.       - Это ужасно. – Джек чувствовал себя виноватым. Он часто подкалывал учителя алхимии и не представлял, что тот пережил. Сейчас же, вспоминая это, Уилсон понимал, что был круглым дураком. – И все же… Почему Вы… Ты говоришь мне это?       - А почему нет? – голубые глаза снова встретились с карими. – Ты уже увидел мое прошлое. С этим проклятьем мыслей… Ты бы все равно узнал это скорее всего.       - Мы ненавидели друг друга. – Вильгельм фыркнул на эту фразу, но Джек продолжал. – Пять лет прошло с выпуска, мне уже двадцать два, а тебе едва ли около тридцати. Нас объединяет дурацкое проклятие… Оно причиняет тебе боль. Ты потерял двух дорогих людей из-за проклятия. Ты потерял брата, столь похожего на меня. Мы общаемся всего три дня, но я напоминаю тебе о всем, что ты…       - Хватит! – Вильгельм со злостью ударил кулаком по столу так, что чашки подпрыгнули. – Выметайся!       «Снова я виноват». – Джек сильно расстроился. За все это малое время, проведенное с Вильгельмом, его отношение поменялось, они стали ближе, чем с кем бы то ни было. Хотелось бы чувствовать, что это взаимно, но… После всех пережитых потерь, едва ли мужчина способен снова открыться кому-то. Юноша пулей выскочил из квартиры, оставив Вильгельма наедине со своими воспоминаниями.       Было больно. Больно задыхаться в этой квартире от чувства одиночества, гложущего душу, пожирающего его. Вильгельм хотел закалить свое сердце, спрятать его, но юный паренек с буйной рыжей шевелюрой разрушал все хрупкие стены, столь старательно возводившиеся, чтоб отгородиться от внешнего мира. У Джека практически не было проблем. Его родители живы и здоровы, а главное любят его. У него множество друзей и товарищей, готовых помочь ему. И все же… Он понимал чувства Вильгельма. Все же это все было мишурой, ведь одиночество было знакомо и ему. Желание кричать, разбивать руки о стену, лишь бы услышали. Кричать от боли, не физической, моральной. В поту просыпаться от кошмаров прошлого, когда ты остаешься один на один со своими монстрами. Когда лавина отчаяния топит тебя, не давая вздохнуть, обжигая огнем глаза и душу. Им обоим были знакомы слезы, выжигающие за собой шрамы, невидимые для всех, но и знакомо желание, чтобы кто-то их все же заметил. Чтобы кто-то коснулся ласковой рукой и залечил их. Что угодно, лишь бы не одиночество. Задыхаясь от удушья, найти единственный спасательный круг, будто брошенный дланью самой Судьбы, вцепиться в него и никогда не отпускать. В серой жизни Вильгельма наконец появилось яркое пятно, что неволей вызывало улыбку, пусть скрытую ото всех, в яркой жизни Джека наконец появилось серое пятно, умиротворяющее, дающее отдохнуть. Прошло слишком мало времени, но чувства, одолевавшие, одурманивающие, захлестывали, заставляя лететь по волнам то вверх, то вниз. Когда ты читаешь мысли, ты видишь истинную сущность, ту, что завлекает корабли, словно маяк посреди бескрайнего бушующего океана отчаяния.       Вильгельм сорвался с места. Он нагнал Джека у лестницы, когда тот собирался спускаться, налетел сзади и обнял за плечи. Тот пошатнулся, опешив, но уловив знакомый аромат мятного парфюма и кофе, успокоился.       - Останься со мной. – горячо прошептали на ухо. – Или уходи навсегда.       Руки с плеч испарились также быстро, как и появились – мужчина вернулся к себе, оставив юношу одного в смятении. Он не мог сам сконцентрировать ни одну мысль, ровно как и прочитать чужую – все путалось и смазывалось, превращаясь в бессвязный потом бреда. Шаг. Еще один. Холодная ручка двери. Черно-белое пятно. Горячие губы и крепкие объятия. Бушующий океан мыслей усмирился.       **       Джек проснулся рано, учуяв запах еды. Он сел и потянулся. Тело немного болело, а от слепящего солнца резало глаза. «Какой идиот открывает шторы так рано?».       «Вот за идиота спасибо». – ответили ему.       Уилсон вздрогнул, осознав, что произошло ночью. Он понадеялся, что это был лишь сон, но отсутствие одежды и алые пятна на теле говорили об обратном. Натянув то, что попалось под руку, он поднялся с кровати и направился в ванную, пытаясь привести в порядок в первую очередь свои мысли. Не то, чтобы ему не понравилось, как раз даже наоборот, но все же… Это как-то слишком было. Неожиданным сюрпризом стало то, что Джек не слышал мысли Вильгельма. Видимо, он применил заклинание-блокиратор, чтобы дать юноше побыть немного наедине со своими мыслями. «Он тактичен. С его стороны это очень мило». – почему-то этот факт успокоил Джека, он даже улыбнулся.       На кухне аромат кофе и панкейков усилился, от чего живот юноши заурчал. Он хотел хоть однажды проснуться от запаха еды… Мечты сбываются, спасибо идиотскому проклятью чтения мыслей.       - С добрым утром. – произнес Вильгельм, стоящий у плиты в черном халате почти до пола. – Садись, почти готово.       Он ловко переворачивал блинчики, подкидывая сковородку. Джек умилился от такой картины, ему никто не готовил завтрак, не считая матери, конечно же. Он все же рискнул и решился обнять мужчину со спины, от чего тут вздрогнул.       - Я тут немного занят, если что.       - Вижу. – было приятно щекой чувствовать мягкий халат. – Просто я… Не знаю, что сказать.       - Значит, сядь и не мешай. Я готовлю, если ты не заметил.       Тон, которым говорил Вильгельм, не понравился Джеку, но он решил просто послушаться. Через пару минут на стол была поставлена тарелка с панкейками, две кружки кофе и банка с абрикосовым джемом. Вильгельм ел молча, даже не пожелав приятного аппетита. Джек последовал его примеру, стараясь отгонять плохие мысли. Стоило тарелке опустеть, как профессор сразу произнес:       - Я вчера поискал еще немного информации. Сначала нам нужно зайти в магазин к Иешуа, потом навестить одного человека. Благо, он живет здесь, а не в Лондоне.       - Понятно. – без настроения ответил юноша.       - Что с тобой?       - Ну я… - Джек вздохнул и скосил взгляд вбок. – То, что произошло между нами…       - Не пойми меня неправильно, малыш Джеки, - перебил его Вильгельм, встав у раковины, чтобы помыть посуду. – В первую очередь я хочу разобраться с этим проклятьем. Остальное подождет.       - Ясно.       Уилсона это, конечно, задело. «На что я только надеялся?!» - не то злость, не то отчаяние от того, что им воспользовались, обуревало юношу.       - Не делай поспешных выводов. – хоть Вильгельм не слышал его мысли, он все же мог понять, о чем тот думает. – Это все не так просто.       - Я понимаю. – парень не выглядел убежденным, он все еще был расстроен.       **       Первым делом Вильгельм и Джек направились в книжный магазин, где работал Иешуа. Юноша был слишком подавлен, поэтому даже не спрашивал зачем. Ему хотелось, чтобы мужчина что-то сказал, поддержал его, уверил бы, что им не просто воспользовались, но… Ничего такого не было. Вильгельм хоть и видел настрой бывшего ученика, понимал, что должен что-то сказать, но все слова застревали в горле. Привязываться кому-либо не было желания. Однако, чувство, что он поступил как придурок, давило камнем.       Иешуа, завидев Вильгельма и Джека, сразу убежал в подсобное помещение. Достав оттуда стопку книг, словно испарился. Это было достаточно странно для его поведения, но профессор Венсдей не решил не обращать внимания, полностью поглощенный в рассматривание книг. Они все так или иначе затрагивали индийские ритуалы и известных магов, связанных с ними. Джек, чтобы не быть «бесполезным оболтусом», как в Школе, взял одну и принялся искать там слова «ритуал» и «Бхативеданта». Ему повезло.       - Вильгельм, смотри! – Уилсон показал мужчине раскрытую книгу. – Здесь говорится о ритуале дружбы, созданном ДаршитомСахелем.       Немец выхватил книгу из рук бывшего ученика и быстро пробежался взглядом по строчкам.       - ДаршитСахель… Стоит про него разузнать. – Вильгельм посмотрел на юношу и мягко выдавил: - Ты молодец.       Похвала из уст Венсдея была непривычна, но сразу вызвала улыбку на лице малыша Джеки. Он просиял, будто забыв о том, что его беспокоило. В этот момент появился Иешуа.       - Вам что-нибудь еще нужно, сэр? – елейно спросил он.       - Любая информация, связанная с именем ДаршитаСахеля. Что угодно.       - О. Я знаю, где его могила. Это недалеко.       - Правда? – хоть Джек и подумал, что это бесполезная информация, Вильгельм выглядел довольным. – Где же?       - Я… могу вас отвести туда. – неуверенно протянул Иешуа, поправив очки. – Но после того, как отпрошусь.       - Это было бы прекрасно. Мы подождем снаружи магазина.       Вильгельм протянул книгу в руки книжного консультанта. Тот кивнул и скрылся за стеллажами. Мужчина обернулся к Джеку.       - Что же, кажется, удача улыбается нам. Пойдем.       **       Погода была пасмурной, но дождя не было, что не могло не радовать. Вильгельм стоял, облокотившись о стену магазина и сунув руки в карманы расстегнутого пальто. Джек же кутался в свою куртку с цветными перьями, будто пытаясь полностью в нее залезть.       - Тебе холодно? – мужчина наконец обратил внимание на юношу, больше походившего на напыщенного воробья.       - Не особо.       - Мне даже не нужно читать мысли, чтобы понимать, что ты врешь. – профессор усмехнулся и протянул руку парню, что стоял в метре от него. – Иди сюда.       Радости Джека не было предела, и он юркнул под руку мужчине, обнимая того за талию прямо под пальто. Вильгельму были непривычны такие прикосновения и в некотором роде даже неприятны, но ради него решил стерпеть. «Действия говорят куда больше слов» - подумал он. Уилсон расценил это как извинения. «Возможно, ему слишком тяжело что-то говорить. Вильгельм все же пытается заботиться обо мне, я должен дать ему время, чтобы он привык.» - думал он. Ему было тепло, хорошо. Он чувствовал себя защищенным даже под тонким слоем пальто, которое едва прикрывало его плечо. Вильгельм же, заметив довольное лицо юноши, успокоился, и даже отменил заклинание-блокиратор.       «Прости» - услышал в своей голове голос с непривычно мягкой интонацией Джек.       «Все хорошо» - радостно ответил парень, сжимая ребра Вильгельма крепче, от чего тот даже охнул.       Идиллию прервал Иешуа, вышедший из магазина. В старом клетчатом пальто с кучей заплаток и шитом-перешитом как попало, он напоминал бабулю. Только неестественно худую.       - О. – удивился консультант, заметив, с какой нежностью Вильгельм приобнимал юношу. – Я, эээ, надеюсь, не помешал.       - Нисколько. – мужчина сразу отодвинулся от Джека, чем вызвал разочарованный вздох куда-то в плечо. – Так куда едем?       - Можно пешком дойти. Это недалеко. – повторил Иешуа.       - Веди.       Долговязый тощий парень свернул налево и прихрамывающей походкой направился вдоль здания. Вильгельм и Джек сразу за ним.       Кладбище Арнос Вейл – прекрасное и живописное, если не думать о том, что тут похоронены мертвые, место в лесу. Это место больше похоже на парк с дорожками и множеством памятников и статуй. Именно здесь в 1833 году был похоронен раджа Рам Мохан Мой – один из первых основателей реформаторских движений в Индии, член Британской Ост-Индской компании. Совпадение или нет, но он умер в Бристоле от менингита. Он определенно не был магом, однако, недалеко от его памятника Иешуа остановился.       Чуть поодаль от памятника через дорожку, под деревом, находилась совсем неприметная могилка, даже без ограждений. Гранитная плита со стершимися от времени надписями, но, к удивлению, не поросшая мхом. «Кто-то ухаживает за этим местом.» - подумал Вильгельм. – «Цветы засохли совсем недавно, а трава рядом вытоптана». Это напрягло мужчину – выглядело подозрительно, как и отсутствие людей. Хоть Арнос Вейл и кладбище, но все же слишком живописное, чтобы на нем не было ни единой души.       - Вот и забытая всеми могила ДаршитаСахеля. – со странной и неестественной интонацией произнес Иешуа.       - Всеми? – переспросил Вильгельм, сделав шаг вперед. – И тем не менее, ты про нее помнишь.       - Я многое помню, Вам ли не знать.       Тон консультанта изменился. Он выпрямился и говорил не с раболепным тоном, как в магазине, а вполне себе дерзил. Даже заикаться перестал.       - Цветы тоже ты сюда принес?       - Верно. Тяжело быть забытым всеми. – Иешуа нежно, чуть ли не любовно, провел ладонью по холодному граниту. – Приятно же, когда есть кто-то, кто о тебе заботится?       Вильгельм нахмурился. «Держись позади» - скомандовал он Джеку, который послушно отошел на шаг назад.       - Грета Кляйн была невероятно красивой женщиной. – Джек почувствовал, как напрягся Вильгельм, услышав имя своей матери. – Нежная кожа, мягкие каштановые волосы, зеленые глаза. Помимо этого, она была одарена умом и мягким сердцем. – Иешуа посмотрел прямо в ледяные глаза профессора. – Не так ли?       - К чему ты клонишь?       - Как ты думаешь, была ли она счастлива с твоим отцом? – прямо спросил тот. – Джонатан Венсдей, человек, который не способен был даже оценить ее старания!       - Иди к черту, мой отец любил ее! – не сдержавшись, Вильгельм выпустил поток магической энергии в сторону Иешуа. Снаряд приблизился почти мгновенно, но почти сразу исчез. В этот момент мужчина почувствовал острую боль в груди. – Что за…?       Он не удержался и упал на колени, ухватившись за грудь.       - Вильгельм! – Джек испугался и подскочил к нему, опускаясь рядом. – Что с тобой?       - Сначала стоит думать, а потом делать. – консультанта пронзили ледяным взглядом голубых глаз, от чего тот вздрогнул. – Ой, как страшно! Жаль, что ты ничего не можешь. Заклинание-блокиратор истощает очень сильно.       - Что происходит?! – Джек ничего не понимал. – Объясни, что ты сделал с Вильгельмом!       - Что я сделал? – Иешуа неприятно засмеялся несвойственно ему высоким голосом. – Важнее, чего он не сделал.       - Иди к черту! – злобно плюнул Вильгельм, кое-как поднявшись на ноги с помощью Джека. – Что ты вообще знаешь о моих родителях?       - О, все очень просто. Я любил Грету. – признался Иешуа, снова поглаживая гранитную могильную плиту. – Но ей был куда интереснее неприступный и холодный Джонатан, который оскорблял и унижал ее.       - Он никогда не…       - Ты не знаешь, что было тогда! – резко вспылил консультант и снова мерзко рассмеялся. – Я, не обладавший магией, был для нее лишь пустым местом! Я был ей не интересен, ведь я был просто одаренным человеком! Я был… Я был просто каким-то жалким человеком, а не магом! Тогда я узнал про семью Сахеля… Ритуал должен был сработать!       - Ты убил ее?! – догадался Вильгельм. Его окатило будто ледяной водой.       - Она должна была полюбить меня, а не этого урода! Но вместо этого она выбрала смерть! Тупая идиотка! – Иешуа сорвался на крик. – Сдохла, как вшивая псина, с этим ублюдком, а могла бы жить со мной!       - Ах ты!       Вильгельм не смог сдержаться. Боль, оставшаяся в его груди от вида болеющей матери, ее могила, плачущего лица брата и потерявшего смысл жизни отца, переполнила его, обратившись в ярость. Магическая искра явилась из ниоткуда, потрескивая, прожигая землю под собой. Она устремилась к Иешуа, который явно слетел с катушек, но… Снова исчезла, как и предыдущая. Остатки сил покинули тело Вильгельма, от чего он снова упал на колени, отхаркнув кровь. Джек ахнул, пытаясь хоть как-то помочь мужчине, но едва ли мог что-то сделать – целительную магию на первых курсах Школы не проходят.       - Вильгельм, не надо! – чуть не плача, снова попросил юноша. Он с гневом посмотрел на Иешуа. –Плевать, что с тобой было, ты просто псих! Вильгельм здесь ни причем!       - Ни причем? – с прожигающей ненавистью повторил тот, переходя снова на неестественно высокие ноты. – Ни причем?! Он выродок этого Джонатана, он будет страдать за то, что забрал моюГрету!       - Она не была твоей! – Джеку было страшно, хотелось убежать, но желание защитить Вильгельма заглушало инстинкт самосохранения.       - Не твое дело. – голос Иешуа из истерично высокого вдруг стал холодно низким. – Ты всего лишь был инструментом, и ты выполнил свою роль. Уходи, мне нет никакого дело до тебя.       Джек окончательно убедился, что этот, казалось бы, безобидный консультант книжного магазина безумен. Да и такая перемена настроений очень пугала. «Уходи.» - отчетливо услышал он в мыслях. – «Уходи!». Уилсон лишь отмахнулся, крепче сжимая ладонями плечи мужчины.       - Что это значит?! – не понял парень.       - Что ж, профессор Венсдей прав, ты действительно тупой. – Джек скривился, но Иешуа и бровью не повел. – Чтобы заставить страдать Джонатана, мне нужно было заставить страдать его детей, а затем прикончить его самого. Но младшенький сам помог мне, даже вмешиваться не пришлось. – Юноша почувствовал, как напрягся Вильгельм. – А вот со старшим было тяжело, такой же неэмоциональный, как его папаша. И тут появился ты, ненавистный ученик.       - Откуда ты знал, что я в Школе и какие у нас отношения? Ты же не маг.       Эти слова задели безумца, от чего тот снова перешел на крик.       - Я гений! Я гениальнее и способнее любого мага! Ритуалы Сахеля работают лучше любого заклинания! – он снова «успокоился». – Я узнал про ритуал дружбы. Он работает только на заклятых врагах. Они начинают слышать мысли друг друга, чувствовать те же эмоции, что должно способствовать сближению. И я решил воспользоваться его измененной версией.       - Что? Но ведь он был написан в книге…       - «История проклятий, часть вторая», Бенджамина Бутча. – закончил он фразу Джека. – Верно. Он узнал про него от ДаршитаСахеля, который работал тогда в Бхактиведанте. И Бенджамин переписал его верно. Почему тогда он в книге не такой? – снова мерзкий смех, пробирающий до костей. – Потому что я заменил эту страницу.       - Невозможно! – прохрипел Вильгельм. Он попытался подняться, но Джек остановил его, прижимая к себе крепче.       - Почему же? Я гений. – безумная полуулыбка-полуоскал неестественно худого лица Иешуа перекосила его, обнажая кривые зубы. – Многие признают мои способности, у меня немало связей. Что в Школе, что в различных магических магазинах.       - Ублюдок! – сплюнул профессор в сторону безумца.       Оскал исчез, глаза сверкнули желанием… убить. Джек встал перед Вильгельмом, защищая его.       - Только попробуй что-нибудь сделать! – юноша вытянул вперед руку, собирая свои невеликие магические силы в ладони.       - Ваша встреча в магазине тоже не была случайна. – Иешуа снова криво оскалился, будто только что не было жажды убийства в его глазах. – Я знал, где живет малыш Джеки, эта информация есть в Школе, добыть ее сложно, но не невозможно. А следы, которые я оставлял, должны были привести профессора Венсдея прямо в тот магазин, ведь версия «Истории…» на рунах была только там.       - Невозможно! – воскликнул юноша, все не опуская руку. – Ты не мог знать, что я окажусь там в тот же день, что и Вильгельм?       - Неужели? Кто, как ты думаешь, прислал тебе письмо с буклетом? Кто, как ты думаешь, имел доступ к любой литературе? Кто, как ты думаешь, направил туда Венсдея? – с каждым словом градус самолюбия повышался, а голос становился все истеричнее. – Я! Я все это затеял! Я настолько гениален, что продумал каждый ваш шаг вплоть до секунды! Каждый ваш шаг, каждое ваше слово лишь подтверждает мою гениальность!       Джек стоял, как громом пораженный, опустив руки. Он не мог поверить, что это все возможно. Настолько продумать все… Ну просто нереально! «Реально.» - ответил Вильгельм. – «Его способности… За гранью возможного». Хоть он сам едва ли отошел от шока от услышанного, все же мыслил более здраво. Осознание того, что все это время им управляли наносило урон по гордости. Вильгельм собрал силы в кулак и поднялся, опираясь на Джека, который поспешил помочь. Он задал вопрос, который волновал его последние несколько минут:       - Так что все же с этим проклятьем?       - О. – Иешуа сделал такое лицо, будто только впервые о нем услышал. – Ты про ритуал дружбы. Ах, да. Как видишь, он работает так, как я и сказал, но есть небольшой, маленький такой нюансик. Его можно снять только если кто-то умрет.       - Да и черт с ним тогда! – Джек обнимал Вильгельма, поддерживая его. – Не такая уж это и проблема.       - Не перебивай старших, малыш Джеки. – безумец снова будто бы разозлился, но тут же успокоился. –Это проклятье способно убить, если кто-то израсходует всю магию.       Вильгельм окаменел, сжав плечо юноши. Тот застыл, даже забыв, как дышать.       -Ой. Кажется, кое-кто это уже сделал. – мерзкий смех будто проникал в подкорку.       Мужчина и бровью не повел, лишь достал что-то из внутреннего кармана пальто. От звука выстрела птицы вокруг взмыли в него, громко хлопая крыльями, а Джека будто оглушило. Прямо во лбу Иешуа появилось алое пятно. Изо рта, все еще искаженного от улыбки, потекла струя крови. «Этого я не просчитал…» - успел тот подумать напоследок. Его тело упало прямо на гранитную плиту ДаршитаСахеля с неприятным звуком.       - Уходим. Быстро. – все, что смог произнести Вильгельм, от бессилия наваливаясь на юношу.       У Джека все еще звенело в голове, но ноги будто сами понесли его прочь с кладбища Арнос Вейл. Не было ни единой мысли, переварить всю полученную информацию было слишком тяжело. Вильгельм едва ли мог идти, но старался не слишком наваливаться на бедного юношу. Ритуал любви, который Иешуа применил на Грете, повлек за собой её смерть. Женщина предпочла умереть, нежели предать любимого мужчину и сыновей. Затем он решил причинить Джонатану еще большую боль – убить детей. Смерть Ганса была случайностью, но сыграла безумцу на руку. Затем он использовал все свои способности и связи, чтобы доконать Вильгельма. Насколько он погряз в своей ненависти, зависти, насколько погряз в жажде мести? Впрочем, теперь это не было важно.       **       Джек едва не уронил Вильгельма на пол, стоило тому зайти в свою квартиру. Обращаться к врачам смысла не было – дело в магии, но и оставаться на месте тоже нельзя было. Парень уложил мужчину на диван. Тот сильно побледнел и едва дышал, а мыслей не было вовсе. Паника подбиралась к Джеку, вставая комом в горле. Кое-как стянув с мужчины верхнюю одежду, он принялся рыскать по многочисленным шкафчикам и полкам, заваленным хламом, в поисках какого-нибудь магического зелья. Которого, конечно, не оказалось. Вильгельму становилось хуже от мельтешения разноцветного парня, поэтому он, едва шевеля губами, прохрипел:       - Воды.       Джек услышал тихий голос и, спотыкаясь, побежал на кухню. Панику побороть не удалось. Если бы он был чуть более способным и умелым, то этого бы не случилось! Дрожащими руками Джек налил полный стакан воды, по пути в комнату расплескав половину. Вильгельм уже сидел, откинувшись на спинку дивана. Ему явно было плохо, но он пытался скрыть это, как и привык скрывать все свои чувства и эмоции. Холодной рукой он накрыл дрожащую ладонь юноши, сжимавшую стакан.       - Спасибо.       Вильгельм залпом выпил воду, а Джек… Не удержался. Слезы полились из глаз, он сел рядом и крепко обнял мужчину, положив голову ему на грудь.       - Прости меня, это все я…       «Ты не виноват.» - сил говорить уже не было. – «Это все Иешуа со своим идиотским планом. И моя вина. Что не смог тебя защитить».       - О чем ты говоришь? – парень чуть отстранился, глядя в голубые глаза, что уже стали родными. – Я в порядке! Может… Кто-нибудь сможет тебе помочь! Или я… Что мне делать?       «Может, переливание магии поможет.» - неуверенно ответил тот, отводя взгляд. – «Но это опасно».       Джек поджал губы, вытирая слезы рукавом. Он совершенно не умел это делать, только слышал, что это опасно. Открытый поток магии контролировать очень тяжело, секунда промедления – и ты мертв. Но если получится…       Если…       Интуитивно Джек представлял, как это должно происходить – дураком он все же не был. Юноша обхватил ладонями ледяную руку мужчины. Его кожа покрылась мурашками и была немного шершавой, а на пальцах были небольшие мозоли от постоянно перелистывания книг. Он заметил это еще той ночью. Чувство вины не давало покоя, помощи ждать неоткуда и не от кого, а время было на исходе. Юноша чувствовал, практически видел, как жизнь покидает тело мужчины. Он был холодным, бледным, едва дышал.       «Что ты… Что ты делаешь?» - Вильгельм хотел остановить парня, но едва ли мог даже пальцем шевельнуть.       Желание спасти дорогого человека пробуждает невиданные доселе силы и способности. Защищая нечто ценное, бросаемся грудью на опасность, не представляя, что будет потом. Магические потоки Джека, буйные и неконтролируемые, как и он сам, высвобождались и рассеивались. Но маленькая их часть все же окутывала Вильгельма, застывшего не то от слабости, не то от страха. Страха снова потерять кого-то важного. Но в груди разливалось тепло. Было ли это тепло магии или тепло от чувства, что ты кому-то нужен, кем-то любим, мужчина не знал. Вильгельм почувствовал, как мокрые от слез губы Джека коснулись его, сухих и холодных. А затем наступила темнота.       **       В Нойбранденбурге было холодно и сыро. Небо заволокло тучами, сквозь которые не пробивалось и луча солнца. Ветер срывал последние листочки с уже почти полностью оголенных деревьев и уносил их прочь. Калитка городского кладбища скрипнула, пропуская посетителя. Мужчина кутался в черное пальто, спасаясь от пронизывающего ветра, а его лицо не выражало эмоций. Он шел вдоль тропинок, устланными пожухлой листвой. В руке он сжимал небольшой букет рыжих бархатцев. Рыжих, пестрых, привлекающих внимания. Наконец мужчина нашел свою цель, но его кое-что удивило. Вернее, кое-кто.       Три надгробия стояли поодаль от других, отгороженных каменным заборчиком где-то по колено. Посередине напротив самой большой надгробной плиты стоял другой мужчина. Он был высок, худ, а волосы покрыты сединой, разве что пара прядей указывало на то, что когда-то они были черными. Мужчина поравнялся со стариком, стараясь не смотреть на него. Букет рыжих, пестрых, привлекающих внимание бархатцев коснулся небольшой плиты с аккуратно выведенной надписью «Джек Уилсон».       (Тут как бы все на немецком должно быть, дада)       - Здравствуй, Вильгельм. – прохрипел старик. Он сжимал букет кремовых роз, но так и не решался положить его. В другой руке была деревянная фигурка автомобиля, сделанная своими руками, коих на левой могиле было и так предостаточно.       - Здравствуй, отец. –бесцветным голосом ответил мужчина, про себя удивляясь.       - Как твои дела?       Джонатан Венсдей опустился на колено перед надгробием Греты Венсдей, поставив цветы в специальное углубление. Почти любовно он провел пальцами по надписи «любимая жена», а потом придвинулся к могиле сына. Ганс любил автомобили, поэтому Джонатан дарил ему самодельные фигурки. Конечно, некоторые из них уже слишком старые, но это не мешало отцу каждый год приходить с новыми.       - Нормально. – сдавленно ответил Вильгельм. Он давно не видел отца, даже не говорил с ним. Решение похоронить Джека на кладбище семьи было единолично принятым решением, и сейчас он боялся, что тот начнет говорить что-то против.       - Я удивился, когда увидел, что у нас пополнение. – Джонатан горько усмехнулся, поднимаясь. Он посмотрел в глаза сыну – свою точную копию, только моложе. – Ты бы хоть предупредил, может, я что-то смастерил и для него.       - Прости. Ты… Не злишься? – Вильгельм удивился.       - А должен? Ты принял это решение, значит, он был дорог тебе. Терять дорогих больно. – немного погодя тише добавил: - Я бы хотел, чтобы ты никогда не испытал того, что чувствую я.       - Отец, я…       У Вильгельма не было слов. Все невысказанное встало комом в горле. Он оставил отца одного, не думая о его чувствах, а сейчас это чувство вины, которое он старался заглушить, вышло наружу в виде слез. Вильгельм старался оставаться сильным, думая, что чувства – слабость. Ему было стыдно.       Джонатан понимал сына. Тому хотелось забыть всю боль, что он испытал, поэтому сбежал. И не винил его. В конце концов, Вильгельм – это все, что у него осталось, и видеть его боль… Нестерпимо. Человек, кажется, может привыкнуть ко всему, но точно не к потере любимых. Джонатан всегда был немногословен, да и чувства скрывал, однако сейчас не было в этом смысла. Все, что он мог, так это развернуть к себе своего сына, и крепко обнять. Вильгельм вцепился в куртку отца на спине. Удивляться не было желания, хотелось просто высказаться. Но в словах не было нужды. Джонатан все понимал.       Оба мужчины стояли на кладбище, обнимаясь и не сдерживая слез. Они были друг для друга тем единственным, что у них осталось. Обида, боль, горечь растворялись, оставляя в душе спокойствие, но и пустоту.