Новая жизнь

      Дрожь окна, бьющая в висок, разбудила Айрис. Поезда действовали на девушку успокаивающе и помогали уснуть, но засыпать, приложившись лбом к стеклу, все же не очень удобно. Пейзаж за окном не изменился, разве что солнце уже садилось, окрашивая бескрайние пустые поля снега в красный, оранжевый и розовый цвета. Деревья где-то вдали казались маленькой черной полосой. Поежившись, девушка плотнее укуталась в шаль. Пускай в поезде работали обогреватели, пластиковые поверхности стенок и столика холодили.       «Остановка в городе N через тридцать минут. Выходящих просьба подготовиться» - дважды повторилось по радио, с неприятным треском. Айрис мгновенно вскочила, едва не ударившись головой о верхнюю полку. Оглядевшись, обнаружила, что ни мальчугана, семья которого была в соседнем купе, ни забавного дедули, который всегда либо рассказывал о своей молодости, либо спал, не было. Где-то, будто сквозь вату, слышался чей-то смех, у кого-то играла музыка, а запах лапши быстрого приготовления просочился уже во все щели, пробуждая аппетит даже у сытых.       Айрис быстро переоделась в привычные штаны, теплые сапоги и свитер, убрав «поездную» одежду в сумку. Туда же отправились различные мелочи, вроде зубной щетки, зарядки от телефона, любимой кружки с фотографией кота, которого не было в живых уже три года.       В купе деликатно постучала проводница и напомнила о том, что через пятнадцать минут поезд прибудет в город N. Услышав, что все собрано, работница поезда удалилась, а стук ее каблуков отдавался эхом в голове Айрис. Матушка тоже всегда стучала каблуками. У девушки навернулись слезы на глаза, и невольно она сжала ладонью левое плечо, где уже заживала гематома. «Выметайся, ничтожная дрянь!», затем крики, боль, привкус крови на губах, слезы, застилающие вид. Сколько Айрис себя помнила, ее всегда били. В школе за то, что она курносая, во дворе за то, что она слишком маленькая, дома за то, что просто мешала. А ведь девочке просто хотелось материнской любви после смерти отца, но мать отдавала всю любовь и заботу мужчинам, что постоянно приходили в дом, что опускались до того, что сами били ее. Воспоминания об изнасилованиях вызывали лишь отчаяние и новые слезы. Сбежать решилась только как стала совершеннолетней.       Но Айрис сильнее. Айрис сможет, она справится. Девушка вытерла слезы, преисполнившись решимости. «Новый город, новая жизнь» - она не помнила, в какой сопливой драме услышала это, но верила в то, что это поможет. Пускай, что все, что у нее есть, это глупая вера и кружка с любимым котом, но она надеялась.       Последний взгляд в окно, где уже сменился пейзаж, с бескрайних полей, на бескрайние деревянные домики, обрамленные снегом. Замедление хода, гудок поезда, вид платформы заставили девушку отвлечься от гнетущих и не очень мыслей. Накинув пальто и шапку, забрав сумку, девушка вышла из поезда. Кажется, тут почти никто не выходил, больше заходили.       Но вот он. Первый шаг на платформу, первый вздох морозного воздуха, первая дрожь, пробежавшая по спине. Снег плавно падал, ветра не было. Поезд за спиной тронулся, гудением извещая девушку о том, что ее прошлая жизнь осталась там, в купе, с мальчуганом, что всегда бегал к своей семье из соседнего купе, с забавным дедулей, что, шамкая, рассказывал невероятные истории, подкармливая девушку конфетами, в купе, где все пропахло накрахмаленными простынями и лапшой быстрого приготовления.Айрис хотелось плакать и смеяться, но вместо этого она лишь сильнее натянула ворот пальто и, поправив сумку на плече, не замечая даже дискомфорта от оставшихся следов побоев, она направилась туда, где была счастлива маленькая Айрис, со своим еще живым отцом и матерью, что не то, что не била, а даже не кричала на нее.       Проходя мимо припорошенных снегом деревьев и заборчиков, она вспоминала, какой была счастливой тогда и какой несчастной стала потом. Но у Айрис есть шанс начать все заново. Пальто уже пропахло насквозь запахом лапши, в карманах шуршали фантики от конфет, телефон беспрестанно вибрировал в кармане от звонков от матери. Однако, это все уже не имело значения. Это то, что Айрис уже отпустила, но то, благодаря чему Айрис стала собой.