Транзитный груз

Эта история была притчей во языцех еще долгие и долгие годы. Постепенно она обрастала подробностями, выдуманными и реальными, становясь все более неправдоподобной, пока не стала легендой. И имя этой легенде было «Неверный груз». История вся началась с Медирона. С мира, который волею Императора стал настолько беден, что люди вынуждены были продавать себя. Кто-то продавал свою силу и ловкость, становясь наемником, кто-то красоту и изящество, а кто-то – органы. История эта касается одной из неполовозрелых особей мужского пола. Никто уже не помнил имя этого человека, оно затерялось в годах, помнили только факт: парень пришел на станцию сдачи органов, решив пожертвовать своей красотой ради семьи и ради маленькой сестренки. То ли что-то не понял лаборант, записывающий на операции по изъятию органов, то ли голография юноши понравилась одному из клиентов, но ему подсунули договор о полной передаче себя во владение одному из экгергов, довольно-таки мерзких, но исправно оплачивающих игрушки тварей, ищущих себе экземпляры, достойные их гаремов или зверинцев. Увидев сумму, мальчик так и не прочел договор полностью, подписав его и очутившись в стальной клетке, как интересный экземпляр, отбыл на содружественную планету. История могла так и закончиться, не начавшись. Ну кому, скажите, интересно, что происходит с малолетними рабами на других планетах? Но именно в эту переправку закрался жестокий рок. А именно: сбой систем на транзитной станции, где робот-носильщик перепутал клетки. В итоге, к экгергу был направлен суюн с планеты Трэда, а мальчик с Медирона отправился к ценителю ядовитых хищников, Несару с Ицрина. Говорят, что из-за ошибки погрузчика чуть не началась война. Говорят, что Император сначала подписал приказ о полной ликвидации смены, дежурившей в тот день, но узнав подробности, помиловал... На базу же эта история вернулась такой: суюн, оказавшись в гареме экгерга, купившего себе нового раба, оплодотворил всех самок и самцов, которые к периоду созревания яиц, пропитались чужеродным ДНК настолько, что сами могли вырабатывать яд. А мальчик был закрыт, как опасный хищник среди «себе подобных». Суюн долго не прожил. Его, и все потомство, включая всех рабов экгерга, приобретшего себе столь « исключительного» раба, уничтожили в течение месяца. Охотились за ними по всей планете, потому что слюна этих особей стала настолько ядовита, что проедала любой металл. Мальчик же, как неполноценная и неядовитая особь, был перемещен в апартаменты хесека Нисару и стал его «домашней зверушкой". И на этом бы можно было закончить, но предназначение распорядилось иначе... Вернув бывшего мальчика раба в Империю... Фай знал на что идет, когда, несмотря на запреты отца и матери, тайком прошел на станцию пересадки органов. Жить неполноценно, но жить, да еще и со льготами, – это была мечта с малых лет. Многим в этой войне требовались органы. Все, что может дать человек без ущерба своему существованию, поэтому Фай и подписал контракт, в котором собирались изъять половину его органов, не нужных для жизни на Медироне, но так необходимых наемникам. Он даже не прочел текст, боясь сознаться даже себе в том, что попросту не умеет читать. Просто поставил закорючку и безропотно прошел вслед за человеком в синем халате, который провел его в одиночную комнату, показал как выбрать еду и напитки и оставил. Наевшись досыта, что последнее время было подобно празднику, Фай заснул, уверенный в том, что проснется уже с протезами и, забрав причитающуюся ему сумму денег, покинет станцию. Но судьба распорядилась иначе. Он очнулся в клетке. Встроенный модулятор связи ответил, что необходимая сумма перечислена его родным, а его ждет незабываемое путешествие в мир других цивилизаций, к тому, кто его приобрел полностью. И!.. Даже не для опытов, как испугался Фай, а для простого служения. Подобравшись, мальчик собирался встретить своего хозяина подобающе: с улыбкой и полным подчинением - но время все шло, а он так и находился в клетке. Кормили его исправно, в углу находился утилизатор отходов, в самой клетке, созданной из цельного материала, было тепло и достаточно уютно, но ожидание затягивалось. И вот, наконец, его обитель погрузили в закрытый кар, отправив по месту назначения... Когда свет резанул по глазам, Фай испугался. Он находился в зверинце. Справа и слева стояли клетки с самыми разными существами, которые скреблись о стенки, били хвостами и клешнями, лапами и жвалами о невидимые преграды и были совершенно неразумны. Разочарование и недоумение заставили его попятиться и отрешенно смотреть на все это бесчинство природы, собранное в одном месте. Сначала он думал, что это ошибка, а потом смирился. Мало ли тех, из внеземных цивилизаций, кто собирает у себя диковинки. Видимо, он оказался тоже «диковинным» экземпляром, и теперь ему придется провести остаток жизни среди таких же обитателей чужих миров. Но предопределению было желанно, чтобы все повернулось иначе. Фай только успел смириться со своим существованием и обдумать дальнейшую жизнь в клетке, когда в помещение вошла делегация из нескольких существ. Трое из них – долговязые, с руками до колен, облаченные в скафандры – шли позади двух мелких и смешных существ, нелепо подпрыгивающих и теряющихся в складках своих одеяний. Их язык напоминал чем-то бульканье воды при кипении, фырканье рассерженных иремов, стрекот онаков, и другие звуки, мало чем похожих на человеческую речь. Существа шли между рядами клеток, останавливаясь то перед одной, то перед другой, «обсуждая» животное, и шли дальше, пока не остановились перед его вместилищем. - Ц-ц-целовек?! – прострекотал один. - Человек... – Фай удивленно моргнул, но ответил. – С планеты Медирон. - Ц-ц-цто делайе-йе-йет ц-ц-целовек в зев-веринц-ц-це? Высокий что-то пробубнил в ответ. - Высец-ц-ць! Ц-ц-целовека в дз-з-зом! Буц-ц-цет игруз-з-зкой! Так Фай оказался в доме у хесека Нисару. Сначала его, как домашнее животное, водили в электрическом ошейнике, не позволяя одежды, кроме набедренной повязки, кормили с миски, что стояла на полу, и поили так же. Спал он на подстилке, правда теплой и мягкой, возле кровати своего хозяина. Но юноша еще раньше смирился и с худшей жизнью, поэтому радовался тому, что получает. Но так долго продолжаться не могло. Хесек заметил понятливость своего приобретенного звереныша, сначала заставив его выучить систему знаков языка, а потом и слова. Фай долго путался в разных нюансах, никак не желая понять, что факвальцео и фарвальцео – два совершенных разных слова, так же, как зивицека и зафицек'я – так же отличаются, как молоко и асфальт. Но постепенно все нюансы новых слов стали ему понятны, и он медленно, но верно изучал язык планеты Файцаф. Странным казался не только язык, но и нравы инопланетной расы. Например, самым распространенным жестом благодарности для них было – отрыгнуть часть еды назад в тарелку, якобы показывая, что хесек сыт, и остальное не помещается в его двух желудках. Высоко подпрыгнуть перед более знатным, умудрившись произнести слова приветствия до того, как встанешь на пол. Подходить к другу и знакомому спиной, показывая, что доверяешь ему бесповоротно. А также еще много таких мелочей, которые сначала вызывали смех, а потом и почтение. Фай научился писать и читать на странном символическом языке хесеков, заняв место сначала любимой игрушки, а потом и секретаря, у приютившего его Нисару. В общем-то, хесеки были добрыми и незлопамятными. Чем-то напоминали лягушек в своей странной манере подпрыгивать при ходьбе, бульканьем и кваканьем в речи... И страшно сентиментальными. Нисару, после пяти лет пребывания Фая под его покровительством, подарил мальчику отдельный дом, примыкающий к его собственному только единственным полуподземным туннелем, снабдил всем, чем только можно было найти на торговых рядах в земных лавках, и любил как собственное дитя, хотя у него своих отпрысков было не меньше сотни. Фай и дальше наслаждался бы беззаботной жизнью, но в дом хесека приехал погостить его старинный друг, рушхар с планеты Катуш. Если бы только в этот день он был занят делами и не вышел в зал... Но он вышел. И влюбился. Так и стоял с планшетом, прижатым к груди, смотря на высокого, гривастого, похожего на молодого ирема, мужчину, который разлегся в кресле, урчаще-рычащим голосом что-то рассказывающего хесеку Нисару. - Хацкаэрвару буалцек враслаэ? Критухицце? - Что?!! – Фай взорвался. – Это я макака ручная?! А ты... Ты – вифвацехарут! Ирем-переросток взметнулся с кресла, взрыкнув что-то на своем наречии, и рванулся за ним. Фай, мало того, что испугался, он запаниковал. Бегать по стенам, как хасеки, он не умел, двигаться в рваном ритме тоже, поэтому бежал только вперед, ставя преградами хлипкие препятствия и заходясь от ужаса. Назвать рушхара слизняком шерстяным было, по меньшей мере, глупо. А по большому счету – самоубийственно. Поэтому, опережая свой крик и холодея от ужаса, он несся по зданию, захлопывая перед разъяренным инопланетником двери. Сам не понимая как, он загнал себя в угол и присел, закрываясь планшетом и тонко поскуливая. - Значит, я шерстяной слизняк... – рокочущим стрекотом прошлось по коже теплое дыхание. – А ты кто, мягкотелое создание? - Ц-ц-целовек... – запинаясь, произнес Фай, осмелившись взглянуть на это создание, что нависало над ним его роком. - Я еще не видел таких, как ты, ц-ц-целовеков, - передразнил ирем-переросток, вздев хвост с жалом на конце над испуганным мальчишкой, - но ты меня заинтересовал. Где живут такие, как ты? - В-в-в... – Фай сглотнул, попытавшись прочистить горло, увидев в когтистых пальцах флягу, что ткнули ему под нос. – С-с-с... квезерзцети... – он отпил, ошалело уставившись на ирема, бездумно откинувшись на стену. – Леа... асценоцти... - Что было, что было... – рушхар перекинул обмякшего парня на спину, встав на все четыре конечности, и пошел назад. Тело мерно покачивалось на спине, не причиняя особого неудобства, если не считать незнакомых звуков, которое оно издавало, явно по примеру хесека пытаясь отрыгнуть часть выпитого, чтобы показать, как ему приятно. Однако Нисару не разделил его понимания и забегал вокруг мальчишки, как возле своего отпрыска. - Совсем ты глупый, Маха, совсем. Он же человек, людь, с другой планеты, с другого мира!.. Убить его хочешь, да?.. Что ты ему дал, невменяемый? - Ффишшан. - Ой, бедный ты мой, безрассудный! Маха, ой, Маха!.. Невезучий!.. Ффишц-ц-цшан на него подействует как на самку твоего рода в период масхахасаш. - Он заснул... - Много дал. А проснется - вот тут тебе и будет. - А... – рушхар ткнул недвижимое тело людя, что лежал на ковре, - если я его, как самку? - Маха, вот это тебе и придется. Только он – часть моей цевруха, понимаешь? - Нисару... – рушхар попятился, - а что если... - Обидишь меня, Маха. Очень обидишь. Сам дал, сам и разбирайся. Маха спрятал лицо, показывая, как ему стыдно. Однако обидеть старого друга не решился. - Будет частью меня, как и две моих самки. Я виноват, мне и разбираться. - Маха!.. Нисару подпрыгнул, скороговоркой произнеся пламенную речь. Рушхар только уши прижал. Спустил бы обидное слово, не погнался бы за людем, не был бы теперь в такой ситуации. Фай очнулся от странного и незнакомого ощущения, которое в узел свернуло все, что было ниже поясницы. Было больно и сладко одновременно. Хотелось плакать от отчаяния и стонать от сладкой муки. Он еще не понял в чем дело, когда увидел над собой рушхара, который терся своей головой о его бедра, словно метя свою территорию. - Эй!.. - Я был виноват в том, что такое с тобой произошло и загладил вину, как это принято у хесеков. Ты теперь часть моего рода. - А-а-а.. – юноша резко заполз выше по подстилке, уткнувшись головой в стену, стараясь забраться как можно дальше и выше. - Гыр-р-р!.. - рявкнул рушхар, заставляя конечности парня обмякнуть, вновь подтащив слабовольное тело под себя. Как отметил Маха, у людя было отверстие для соития ,и пусть он не выносит потомство, как самки его рода, удовлетворить его будет можно, чем он и попытался заняться. Но людь, как спятивший хуфт, рвался прочь, вопя так, что хотелось уши свернуть трубочкой и заткнуть ушные раковины, что рушхар и сделал. - Не надо, не надо, не надо!.. – причитал людь, вырываясь прочь, несмотря на то, что запах его показывал, что он готов к слиянию. – Не-не-не... – крик перешел в визг и замер где-то на выдохе, когда Маха не выдержал, вогнав шип с парализующим ядом куда-то под лопатку людя, которого звали Фай. То, что было дальше, запомнилось слабо. Отверстие было слишком узким и пришлось его расширить с помощью языка, Людь был слишком слаб и неестественен под действием яда, поэтому только тихо стонал, но, как и любой слабый кафше, выдал порцию сока, когда получил удовольствие. Маха ушел удовлетворенным. Тело, отойдя от парализующего вещества, содрогалось в остатках сладких конвульсий, вспоминая острую сладость проникновений. Фай так и не понял, почему он боялся того, что произойдет. Ведь с первого взгляда понял, что безумно влюбился в рушхара. И решил еще тогда, что будет ему принадлежать. А только сейчас ощутил, что это значит. И это было очень и очень приятно. Только это – было. А сейчас он был один. Сам. Захотелось избавиться от лишней жидкости, и он приподнялся, с трудом концентрируя взгляд в пространстве, на предметах. Найдя искомое, просто пополз на четвереньках, не в силах встать. Все тело было ватным, слабым, вялым... Но ему удалось добраться до заветной комнаты и с облегченным вздохом опустошиться. Рушхар... Фай в который раз понял, что зря обидел Катушанца. За то, что произошло несколько десятков минут назад, можно было отдать все. И прошлое и будущее. Хотя нет, если бы он отдал прошлое, такого бы не случилось. Значит – будущее. За то, что случилось. Он сполз по стеночке, вновь вспоминая искристое удовольствие, разлившееся по телу. Еще... Еще, еще и еще!.. Хоть раз!.. Передохнув, он так же, на четвереньках, выбрался назад, плюхнувшись на подстилку, поджав ноги, купаясь в феерии чувств и эмоций. Так он и лежал, когда дверь открылась, впустив рушхара. - Нервничаешь? - Нет, я рад. - Тому, что произошло, или тому, что не случится. - Ты хорошо сделал. - Мои самки просят такое с ними делать часто. Это приятно? - А ты что, не ощущаешь? – Фай даже приподнялся на локте. - Это слияние, Фай. Ничего более. - Дурак!.. Людь обиделся. И за что?.. Маха помялся и собрался уже уходить. - Слушай... а вы вообще ничего не ощущаете? Слова заставили задуматься над постановкой вопроса. Наконец, Маха понял. - Тот, кто снизу, ощущает. Это роль слабых – ощущать. Я сильный. - Глупости!.. Сильный, слабый!.. Ты же можешь! - Сильным ощущать нельзя. Хуфт может ощутить, но я сафрар. - Что за дурость... – Фай сам не понял, как перешел на язык своей планеты. – Хочешь ощутить? Рушхар ощетинился, покрывшись иглами, и рванул из каюты. Фай только плечами пожал. Странно у них все, однако. Катушанца звали Маха. Он приходил раз в несколько десятков часов, и Фай ложился на спину или на живот, позволяя делать с собой то, что заставляло его дрожать от напряжения и биться в сладком безумии, вырывая отчаянные крики и непонятную смесь слов, требований, которых он и сам не мог понять. Фай ощущал себя наэлектризованным куском меха, от которого летят искры во все стороны. Он, то подавался навстречу, то просто лежал, впитывая радость единения, то, как безумный, бился в агонии, когда это было за пределом и гранью радости и удовольствия, и с каждым разом ждал рушхара все с большим трепетом и жаждой. - Я хочу тебе сделать подарок, - Маха пришел, официально поклонившись перед Фаем. – Скажи, что ты хочешь? - Если не сложно, то увидеть свою семью, - Все это время они были на корабле, и Фай уже смирился с вечным скитанием, как раньше – с жизнью раба, потом игрушки, а потом и ученика хесека. - Это можно. Только для того, чтобы увидеть свою семью, ты должен ввести рушхаров в синклит миров. Будешь представителем? - А... Это обязательно? - Да. Ты часть меня. А я сила планеты. Ты наше ваххаррушеран. - Э-э-э... Представитель, то есть? - Да. - Но... - Тогда ты не увидишь семью. - Маха, да!.. Маха, я согласен!.. – Фай уцепился за когтистую конечность. – Да!.. Маха впервые лизнул людя, дав понять, как он ему благодарен. - Правительство Катуш, в виде рушхара и человека просят принять их Его Святейшество Императора! Фай, робея, держась за когтистую конечность рушхара, который с завидной ловкостью держал равновесие на остальных пяти лапах, вошел в зал, встав на колени. - Мы приветствуем вас. Как Человек стал частью Катуша? - Фря мирукал анрилар марно охралава ругхр. - Его высочество, принц соединенных миров, обитаемых народом рушхар, приветствует вас. - Кашшахаррав вер аррявер гарррэран аттероан. - И нижайше просит принять миры, принадлежащие рушхарам в состав сообщества. - Мы никогда не видели таких... собратьев. Но с радостью примем их, если они будут доальны к системе законов. - Кьеррша! - Они согласны. - Тогда, чтобы завершить союз, нам надо обменяться посланниками. Человек у них есть, нам нужен рушхар. - Ффешшае. - Любой на ваш выбор, кроме принца. - Ну что ж, Мы приемлем договор. Он будет подписан в течение трех дней. Есть ли у тебя, посланец, личные просьбы? - Да, император. Медирон... - Мы обратим на него свое внимание. - Моя семья... - Хочешь воссоединиться с ними? - Да, император, - Фай склонил голову. - Да будет так. Двое суток ожидания, и страх в глазах родных, ступивших на борт неизвестного корабля, а потом и восторг встречи, и воссоединения. Маха вился вокруг Фая, который не отходил от семьи, силясь ему напомнить о времени слияния, и все боялся нарушить гармонию. Фай наконец-то вырвался, придя сам. - Маха! – лобастая колючая голова, где чешуя и шерсть сменяли друг друга, оказалась в легком захвате. – Я так рад, так рад!.. - Фай, раня губы о чешуйки, целовал своего любимого гривастого ирема, не в силах выказать своего счастья. – Маха... - Фай... – рушхар переминался с лапы на лапу, - пусть я сафрар, я желаю ощущать. - Маха, ты серьезно?.. – Фай даже в лице переменился. - У вас, человеков, это все иначе. Я прочел данные. Вы возвышаете ощущениями. - Я тебе давно это говорил. - Я не людь, но я твой. И, улегшись на живот, Маха задрал хвост. Фай только поскреб в макушке, понимая, что ему еще многое следует узнать о мире таких незнакомых существ, как рушхары.