Похож на снег

Му Цин не любил снег. Снег — это холод. Снег — это когда не видно, лед у тебя под ногами или еще твердая земля. Снег — это когда путь к реке удлинняется чуть ли не в два раза. Снег — это когда надо убирать не только двор, но еще и с крыш счищать сугробы. Но в первую очередь, снег — это холод. Когда он устроился в монастырь, то первые скопленные деньги потратил на теплые одеяла для матери. С едой тоже было сложнее. В общем, Му Цин не любил ни снег, ни зиму, ни что-либо, что им сопутствовало. Даже спустя восемь сотен лет — не любил. И надо же, чтобы открытие его нового храма (а он обычно спускался в храм посмотреть на церемонию) пришлось именно на начало зимы! Однако храм был одним из самых богатых, и статую генерала Сюанчжэня должны были сделать из белого нефрита… Му Цин желал на это взглянуть. Сейчас был уже поздний вечер, и в храме остались лишь женщина средних лет и две девчонки — одна постарше, другая помладше, — то ли дочери, то ли просто воспитанницы. Женщина прибирала храм, девчонки ей помогали. Му Цин устроился на алтаре, наблюдая за ними. Богатые верующие все были примерно одинаковы и больше выпендривались друг перед другом, чем старались угодить божеству. Впрочем, это до первой просьбы. Му Цину нравилось наблюдать за бедным своими верующими: они были честнее, искренее, что ли. Женщина закончила прибирать и устроилась с девочками около стола для подношений. Та, что постарше, обнимала младшую, и обе разглядывали статую Сюанчжэня. Она и правда была из белого нефрита, и вдобавок похожа на Му Цина. Не один в один, конечно, но весьма близка к оригиналу. Не зря являлся во снах резчику, чтобы тот хорошенько запомнил его облик. — А как ты думаешь, А-Сяо, какой генерал Сюанчжэнь был, ну, пока не вознесся? — спросила тонким голосом младшая, удобно устраиваясь на руках старшей. — Откуда же я знаю? — отозвалась А-Сяо, старшая девочка. — Это же было так давно… Но вознесся он, по легенде, за то, что изгнал моровое поветрие из древнего государства. Наверное, он был очень добрый и благородный человек. Над ухом Му Цина фыркнули. Он резко обернулся и уставился на сидящего рядом на корточках Фэн Синя. — Какого хрена ты здесь забыл? — раздраженно спросил Му Цин. — Пришел посмотреть на статую из белого нефрита, — откликнулся Фэн Синь. — Жаль, метлу не сделали, была бы у тебя самая дорогая метла… Му Цин спрыгнул с постамента и вышел из храма, не дослушав. Устроить драку на алтаре собственного храма — еще чего не хватало. Фэн Синь вышел за ним. На улице валил снег, деревья гнулись под снежными шапками. И все вокруг окутывала тишина, только тихо шуршали снежинки. Му Цин поморщился. В храме было тепло и уютно, здесь же — холодно и неприятно. — На самом деле, — услышал он Фэн Синя за спиной, — ты похож на снег. Такой же холодный и колючий… Му Цин обернулся. — И такой же красивый, — закончил Фэн Синь. Му Цин пораженно замер. Красивым его называла только мать — остальные отмечали только, что его внешность никак не вяжется с его происхождением. На Небесах иногда замечали, что его внешность ученого мужа больше подошла бы богу литературы. — Красивый? Фэн Синь был совсем близко, Му Цин видел снежинки в его волосах и ощущал тепло. — А ты сомневался? У тебя же во дворце есть зеркало, — ухмыльнулся тот, и вдруг мягко коснулся губами скулы Му Цина. — Снежинка, — пояснил он. Му Цин слегка покраснел, толкнул Фэн Синя и направился прочь от храма. Надо было вернуться на Небеса, но Му Цин вдруг подумал, что снег и правда красивый. А холод небожителям не страшен.