Развратный ангел и последнее слово техники

Сариэль называл это мытарствами. По моему скромному мнению, все происходящее здесь, щедро сдобренное обилием ангелов и бесов, а также просто невероятной кучей разнопланового хлама, куда больше походило на некую психушку. Вот в такой вот уютной и ламповой обстановочке, оказывается, решаются посметртные судьбы человечества? Чёт мне вдвойне теперь помирать не хочется. Все о чем-то спорили, все кому-то что-то доказывали и что-то крайне настойчиво друг с друга требовали. Ну чем не районная поликлиника? Озлобленных старушенций здесь тоже было превеликое множество. Но одно я определенно находила разумным. Затеряться здесь, в обители споров за души человеческие, было куда проще, чем где бы-то ни было еще. Однако помимо этого определенно должна существовать какая-то еще цель, по которой Бефор нас притащил именно в это злачное местечко. Судя по поведению и взгляду, эта цель и Сариэлю была предельно ясна, только меня, как всегда, оставили аутсайдером. – А... зачем мы сюда... – пробормотала я, все еще несколько ошалело от пережитого озираясь по сторонам, пока мой балбес меня на ноги ставил. – Пора прощаться, – буркнул архангел, почесывая затылок и с огромным увлечением пялясь куда-то в сторону. – Тебе нельзя больше здесь быть, а это – мост в человеческий мир. Мы тебя запросто отсюда перекинем.  – Ах во-о-оно как... – недобро щурясь, протянула я.  Сплавить меня надумал, голубчик. Естественно, какую речь собирался толкнуть этот идиот, было несложно догадаться. Мол, тебе здесь опасно, а я весь такой из себя альфач, уж постою за себя как-нибудь, все будет зашибись. В общем, лети, птица певчая, на волю и посторайся жить нормальной жизнью.  Сейчас, Сариэлюшка, уже беру разбег.  Даже не знаю, был ли этот момент более удачным, но... Но я вдруг отвесила ему знатный подзатыльник, так что аж рука занемела. Вот же засранец твердолобый... – За что?! – взвыл непутевый ангел, вполне закономерно вопрошая о причинах сего карательного действа. – Ты ее поцеловал! – почти что взвизгнула я. – Так нужно было! – Продажный проблядун! – Секундочку! Я тебе между прочим жизнь спасаю! – Ах, милые бранятся – только тешатся, – с сентиментальным ехидством вздохнул Азраэль, протирая свой монокль. Ага, тоже, видать, попрощаться заглянул, морда хитрющая. – Я, конечно, все понимаю, но может, займетесь этим где-нибудь в другом месте? У нас вообще-то времени в обрез, – Бефор, напуская на свой ангельский вид максимум суровости, скрестил руки на груди. И в чем-то он был, конечно, прав. Без сомнений, в обители споров за души человеческие затеряться было куда проще. Но и искать нас там стали бы в первую очередь.  – Между прочим, светлейший уже на пути к нам, так что если хотите что-то предпринять, делайте это побыстрей, пока он не явил сюда свою суровую и очень карательную длань, – посоветовал Азраэль, вглядываясь в небо, которое, очевидно, ничего хорошего нам не предвещало. – Сарделька, черти печать.  – Какую еще печать? – подозрительно переспросила я, ожидая уже всего, что угодно. Оно и с самого начала ясно было, что эти парни – о, пардон, слуги небесные – от рождения все слегка не в адеквате. – А ты как хотела? Попасть на тот свет куда проще, чем обратно, – не стирая ухмылочки, развел руками Азраэль. – Без ангела смерти не покатит, поэтому я и здесь, подскажу, че как.  И Сариэль должен был начать чертить эту самую затейливую печать, будь она неладна. И Сариэль должен был, но я вцепилась в его рубашку, как прирожденный гопник, и хмуро попросила: – Ты прости мне мою сиюминутную бестактность и всякое такое, но открой-ка нам непреложную истину, голубок сизый. Ты меня любишь? – О-о-о-очень кстати, черт возьми, – объект моих томных воздыханий пафосно закатил глаза, но не тут-то было.  – Это важно узнать прямо сейчас, прямо вот в эту вот секунду! От этого моя жизнь зависит, между прочим! Сариэль, ответь же, ну!  В ответ на мои моления Сариэль враз посерьезнел и оттого стал таким жутким, что без особых проблем высвободился из «гопнического захвата» и, уперев руки в бока, грозно навис надо мной. – Интересно. Это спрашивает человек, ради которого я без раздумий рискую тут крыльями, а то и головой вообще? Погоди, может я чего-то не понял во всей нашей жизни. Давай еще разик. Это спрашивает у меня человек, ради которого я прожил два, возможно, последних, но самых сумасшедших и лучших часа моей жизни?! Что за нахрен вообще, осмелюсь осведомиться? – Ну... – я слегка помедлила, раздумывая, пятиться мне назад от страха или и так сойдет, а потом выдала ему такое, чего он вряд ожидал от меня услышать. – Я не оставлю тебя в таком случае.  – Но Леся... – тут уж и сам грозный архангел на секунду начал выглядеть растерянным.  – Не-а, нет, хрен ты угадал, никакой «нормальной жизни» теперь, никакого «на землю возвращайся». Бросить? В беде? Тебя-дурака? Да ни за что на свете! – уперлась я, как баран.  – Ну что за бестолковое существо, – обнимая, Сариэль улыбался и трепал меня по волосам, как глупенького ребенка. И такое-то от него слышать? Ну что за наглость... А крылья снова пахли дымом и молоком, как раньше. Как всегда. И на душе было невероятно хорошо и тепло от этого, несмотря на общую плачевность положения.  – В общем, время на то, чтоб начертить печать, мы почти потеряли, – уже как-то смирившись со всей этой ситуацией вздохнул Бефор. – Готовимся писать завещание, ребятки? Вместе будем помирать? По сути, все, что нам оставалось, учитывая принятое мной решение, это ждать и готовиться. Однако сии упаднические воззрения необычайно оптимистичный Азраэль вдруг поспешил развеять. – Ну, есть еще один способ. Мы можем сплавить их вон туда, – просто лучась каким-то внезапным дружелюбием ангел услужливо указал на слом плиты, за которым разверзлась тьма-хоть-глаз-коли. – Я слышал, это прямёхонькая дорога в Чистилище. Из него, почитай, тяжелее будет выбраться, а уж тем более, кого-то с собой прихватить, но время вы выиграете. Одно плохо – информация неточная, все слухи-слухи. А ну как сиганёте туда и попадете в какое-нибудь серное озеро. А то и в саму бездну-у... – Это исключено, – с умным видом объявил Сариэль, – не можем мы так рисковать. Я приложу все силы, чтобы отправить тебя домой, Леся. Времени мало, но мы еще успеем управится.  – Какого черта? – глухо поинтересовалась я, надеясь, что он своим чудесным ангельским слухом уловит в моем голосе клокочащее оскорбленное негодование, – сказала же, что с тобой до конца останусь. – Да кто бы тебя слушал, женщина! Шуруй домой и без споров мне! – О-о, это ты напрасно, брат, – покачал головой Азраэль. – Не успеешь ты уже с печатью, каждая ведь секунда на счету была, а Михайлушка точно из вас щащлык-мащлык сделает. На то, что останетесь в живых, рассчитывать тут нечего. Даже если ты, Сарделька, силушку приобрел, с его отрядом всё равно не потягаться. Выбирай, – Азраэль распростер обе свои руки в сторону слома, как бы намекая, что именно тут выбрать следует. – Надо прыгать? – с сомнением протянула я, подходя к краю.  – Ни за что, это не обсуждается. Должен же быть другой какой-то выход, – Сариэль продолжал протестовать, но как-то это уже не особо убедительно у него выглядело. Мы стояли на бетонной вроде бы плите, которых здесь было видимо не видимо, и все кончались одинаково, щербатыми сломами, за которые, как ни смотри, не увидишь дна. Только черная непроглядная тьма. И вот туда нам сигануть предлагают? Удовольствие сомнительное, что ни говори.  – Вот вы где, богомерзкие твари! – в воздух над нами врезался грозный рев, почти буквально сотрясающий небеса. Ага, но еще более сомнительное удовольствие – это огрести звездных пиздюлей от нашего монобрового ненавистника ЛГБТ. – Леся, нет, дурная ты девка, – зашипел Сариэль, уже смекая, что я затеяла. Взглянула еще разок под ноги, во тьму, отчего только голова закружилась. Вот что там было? А черт ее знает.  Я вдруг схватила Сариэля за руку и шагнула вниз. В ушах засвистел вольный ветер, а глаза я закрыла, чтобы не смотреть. Только держалась за своего непутевого и в данный момент совсем не по-ангельски матерящегося слугу небесного.  Всегда на что-то да нужно надеятся.  И мы надеялись, что судьба всё так же благосклонно продолжит нам фортить, но на всякий случай приготовились к худшему.  *** – Хэхэй, с удачной посадочкой! – голос очкастого прорезался сквозь замутненное сознание и вернул к жизни только так. Сариэль с трудом, как после знатной попойки, разлепил глаза и принялся отплевываться от чистилищной пыли. Вид Леськи, сопящей на его плече, и вроде бы совсем даже невредимой, красноречиво свидетельствовал о том, что посадочка действительно была удачной.  Нечистый дух, довольный, как слон, сидел рядом и с интересом разглядывал своеобразных гостей.  Чуть поодаль аппетитно мяла булку сама легендарная Марциана Вольтерра Тордесильяс, что не могло не произвести на архангела неизгладимое впечатление. – А оно здесь откуда?! – вскочил он с такой резвостью, как будто меж пространственные путешествия ему действительно так легко давались.  – А, Марципанка-то? Мой агент! Бегает по Раю, всех бесит, докладывает, что да как, – пожал плечами Иуда. – Ах, докла-адывает, значит. Ты зачем кусты заговорила? – Сариэль уже ничему не удивлялся, ни тому, что там, в непроглядной тьме действительно оказалась надежда, ни тому, что их ждали, и уж тем более, ни тому, что Марципанка оказалась засланным казачком. – Прямо-таки заговорила? – нечистый тактично сделал вид, будто бы до глубины души поражён. – У, озорница! Слышь, Марципан, еще такой фортель выкинешь, я твой пропуск в Белиаров гарем аннулирую. А вообще, вам бы ее поблагодарить надо, за мягкую посадочку-то. Сариэль испуганно сглотнул. *** В итоге меня все-таки вернули к «нормальной жизни». Ну как, нормальной, теперь представить ее таковой, без наличия в ней непутевого ангела, который, кажется, в совершенстве овладел навыком выпутываться из самых безумных ситуаций.  Архангелу Михаилу пришлось поверить в душещипательную историю о том, как Сариэль в одиночку пытался остановить злостную смертную девку, все носился с ней, рисковал собооой, аж в Чистилище ее сбросил, правда и сам на некоторое время там задержался, но это все мелочи. Из-за такого форс-мажора, город уничтожать раздумали, решили, что, мол, знак судьбы. И на небесах пока что поэтому все тихо-мирно. Идет вроде бы своим чередом. А что же Сариэль? А вот сидит сейчас на моем подоконнике, во всю лопая пельмени.  Он теперь на помидорах учится целоваться, осваивает «ВКонтакте», а по ночам берет меня с собой полетать над городом.  И если вы спросите, почему я его люблю, я вам скажу, что ответ очевиден. Потому что он самый расчудесный балбес из всех балбесов, ясно же.