2x2

      Яркий свет озарил пустой тёмный проулок, и в следующую секунду оттуда вышла немного растрепанная Маринетт и не спеша зашагала по полупустой Сен-Антуан, что была засыпана множеством поржавевших листьев, осыпающихся с деревьев и несущихся отовсюду потоками прохладного ветра. Лицо девушки было скрашено задумчивостью и злостью на саму себя, не имеющую никакого плана к определенным действиям и решениям по поводу складывающихся проблем, хотя если говорить откровенно, она очень устала. Эта неделя была простой и тревожной одновременно; первая неделя после отставки Мастера, с одной стороны, вышла отпуском от злодеяний Бражника, а с другой — рабочим днём для её бедных нервов, когда несколько ночей переживаний о судьбе старого хранителя в сочетании серых учебных будней давили на неё сразу с двух сторон. Да ещё столько ответственности в один момент свалилось на её плечи! Тяжелая ноша, с которой она имела фобию не справиться, и мысли о том, что потеря связей с Мастером случилась именно из-за неё, никак не давали покоя. Бывало, эти мысли поднимались из глубин подсознания среди ночей и являлись юной леди страшными кошмарами, от которых она вскакивала с постели в холодном поту. И ведь это правда. Она так зациклилась на собственных чувствах и отношениях, что это привело к страшной невнимательности и неосторожности, а последнее едва не стало следствием полного краха в борьбе против сил зла.       Но вот снова кто-то нуждается в её помощи, а единственное что может сделать Маринетт — предложить мерзкое ожидание. Ей было страшно представить, что чувствует Марио, находящийся в чужом мире уже третий день и не знающий о том, что происходит дома с его семьёй, друзьями, напарницей. На его месте она тотчас же сошла бы с ума от беспокойства, но парень пока держится молодцом и вообще выглядит весьма бодрым, хотя и видно, что на сердце у него неспокойно. Маринетт понимала его рвение скорее сделать хоть что-то, выявить какие-нибудь детали в этом страшно нелепом деле, но идей никаких не было, и, куда ни глянь, везде они натыкались на глухую стену: не существует в их случае талисмана, который смог бы перенести Марио в другой мир, кроме того, им так и неизвестен человек, что в их мире должен обернуться Злым учёным, а обшарив весь интернет и поговорив с претендентками на эту роль, они наткнулись на очередное непроходимое препятствие. Они ищут зацепки, словно блуждая по бесконечному лабиринту и надеясь методом тыка найти из него выход. Но что же не так? Неужели им действительно придётся ждать, когда дама объявится сама собой под действием Акумы? А даже если они найдут её, что будет дальше? Хотя нет, о том, что дальше, придётся решать потом, им бы зацепиться хоть за самую маленькую возможность! Хоть за что-то, чтобы не возникало гнетущего чувства безнадёги и слепого ожидания. Что ж, для начала стоит собраться с мыслями. Им с Марио неплохо удалось сработаться против Месье Голубя, а значит надо, соединив свои мозги, найти выход и из этой ситуации. И Супер-кот рядом. Он, конечно, не то чтобы всегда блещет идеями, но свежий взгляд и вообще третий помощник лишним не будет никогда. Кот умеет поддерживать, когда это необходимо. Кот — это прочная опора, и все вместе они точно как можно скорее найдут выход, говорила себе Дюпен-Чен, но собственные мысли придавали мало уверенности. Они путались, соединялись, создавая бессвязные идеи. И так она шла, находясь в бесполезной задумчивости, и заметила не сразу, как рядом объявился парень.       — Ты снова какая-то печальная, Маринетт, — его мелодичный голос обласкал слух, невольно вызывая на лице юной леди лёгкую улыбку.       Девушка подняла взгляд васильковых глаз, встречаясь с его, лазурно-голубыми, как гладь тёплого спокойного моря, стоящего в объятиях солнца и играющего с ним его лучами. Лука. Всегда понимающий и нежный, добрый и обладающий особой житейской, простой и понятной мудростью. Ему удаётся появляться в самый подходящий момент и оказывать крепкую поддержку, вот и сейчас он, подкравшись незаметно, успел прочитать все её чувства и теперь одаривал безмятежной лёгкой улыбкой, отвлекающей от тяжёлых мыслей.       — Наверное, немного. Знаешь, все так сложно в последнее время, так что это неудивительно, — вздохнула Маринетт. — А куда и, собственно, откуда ты? — посмотрев на его велосипед, колесивший рядом, спросила девушка.       — Разносил почту. Ну, знаешь, подработка. Вот, уже закончил, поэтому направляюсь на набережную. Домой, — он посмотрел на неё тёплым внимательным взглядом. — Думаю, тебе надо немного отвлечься. Ты не даёшь себе отдыха, и поэтому не можешь собраться с мыслями… может быть, ты хочешь прогуляться вечером? Обещали хорошую погоду.       — О да, было бы неплохо!..— весело ответила Маринетт на предложение, но внезапно вспомнила о планах пойти на каток и, ойкнув, озадаченно посмотрела себе под ноги.       — Уже есть планы, да? — догадался Лука.       Маринетт кивнула.       — Я обещала Алье, Нино и…       — Адриану.       — Да. Пойти сегодня после школы… прости, — с лёгким смущением сказала Дюпен-Чен. — Но ты не подумай! Хоть там и будет Адриан, это ничего не значит! Не-а! Просто дружеский поход! На коньках покатаемся, и все. Я бы вообще отказалась бы, если бы не Марио и если бы Адриан имел возможность гулять с ДРУЗЬЯМИ почаще. Дружеский поход. ПароЗозиком покатаемся, потолкаемся на льду, в салочки и все такое… — затараторила Дюпен-Чен, чем-то вызвав волну смеха у Луки. Он засмеялся, а девушка замолкла и посмотрела на него с недоумением. Он ей не верит? Или что значит этот смех?       — Прости, Маринетт, ты очень милая, — заметив её озадаченность и подавив свой приступ, выговорил парень. — Я знаю. Все понимаю. Ты не должна ничего мне объяснять, — Лука приостановился и перекинул ногу через велосипед, опуская её на педаль. — Повеселись хорошенько, отдохни и… увидимся на выходных? Помнишь? Ты обещала помочь с подготовкой к концерту, — парень ещё раз улыбнулся и, нажав на педаль и приподнявшись на сидении, поехал вперёд.       — Хорошо! До выходных! — крикнула в след Маринетт.       На душе потеплело. Лука завораживал своей простотой и приятным спокойствием. Он как лёгкий морской бриз, спасающий от жаркого пекла в летние дни, — тушит пожар в её душе. И с ним спокойнее. Жаль только, она не знает, о чём думает он сам. Лука для Маринетт как книга, прочесть которую ей никак не удаётся. Эта книга лежит рядом — только руку протяни, но взять её, затем открыть и прочесть не выходит. И неизвестно, вдруг в этот самый момент, скрываясь в лучах солнца и исчезая за переулком, в его душе бушует ураган? А она этого не видит. Не знает об этом и не может никак его утешить, ведь Лука — книга, которую Маринетт пока прочесть не в силах.       — Значит Лука. Лука Куффен, да? — уже знакомый голос возник рядом с Дюпен-Чен.       Маринетт подняла взгляд на остановившегося рядом черноволосого юношу и сжато улыбнулась. Марио с любопытством глядел в спину исчезающего с поля зрения юноши и чуть хмурился своим весьма странным размышлениям о взаимосвязях и схожести их миров.       — Ох уж эти Куффены, похитители нежных сердец, —выдержав некоторую паузу, наконец вздохнул парень опуская взор на подругу, пихая руки в карманы лёгкой куртки. — Значит, все же пойдёшь кататься на льду «ПароЗозиком» с другом Адрианом?       — Я правда так… это выглядело глупо, да? — Дюпен-Чен насупилась и надула губы, обижаясь то ли на Марио, решившего её передразнить, то ли на свой недуг, заменяющий в словах буквы. А может и на всё сразу.       — Не самая глупая ситуация, конечно, но знаешь, глядя на тебя со стороны, я начинаю понимать, как иногда выгляжу сам, — с улыбкой заметил Марио.       — Что? С тобой наверняка не случалось подобных конфузов, — Маринетт махнула рукой, скрещивая руки на груди, а парень покачал головой.       — Я ходячий конфуз! — тотчас заверил её юноша. — Ты просто не знаешь, какие глупости я иногда несу, особенно когда волнуюсь, в такие моменты мой язык просто обвисает и получается что-то вроде: «вя-вя-бла-бла», — он смешно изобразил такую ситуацию, и девушка посмеялась, даже не столько забавляясь виду Марио, сколько жизненности этого описания.       — И это ещё без упоминания проблем с ногами? — улыбнулась девушка.       — О! А ноги — это вообще отдельная тема. Иногда задаюсь вопросом: «Зачем они мне нужны?», ломаются в самый неподходящий момент, — глянув на собственные ноги и потряся одной из них, сказал Марио.       — Ладно, признаю. В этом мы точно похожи. Идём. На каток, кататься ПароЗозиком, — Дюпен-Чен дернулась было вдоль улицы, но парень отрицающе потряс головой, и она, остановившись, с непониманием на него посмотрела.       — Ты иди, а мне надо кое-что проверить, — сказал молодой человек.       — Ты что-то придумал? Я с тобой!       — Это не совсем касается моего возвращения, но это дело удобства, — он вынул из кармана сложенный вчетверо плакатик и передал в руки Маринетт.       Девушка внимательно глянула на «брата» и раскрыла листок. Листовка пестрила розовыми, красными и зелёными цветами и была исписана неровными корявыми буквами. Сощурившись, Маринетт вчиталась:       Добро пожаловать в «Обитель чудес» Розали Соблер. Наш отель вновь открывает свои двери для нуждающихся в помощи талантах! У вас нет дома, денег, документов, но вы имеете к чему-то талант? Тогда добро пожаловать к нам! Жильё и обеды бесплатно, в обмен берём лишь маленькие хозяйственные услуги и помощь в рекламе!       Подробнее по номеру: *******, обращаться к мадам Соблер. Наш адрес: •••••. Количество мест ограничено!       — И…зачем тебе это? — Она подняла на юношу недовольный взгляд.       — Я не хочу и дальше тебя притеснять. Вдвоём нам в одной комнате неудобно, да и опасно. Если я съеду, будет лучше. К тому же смотри, отель расположен недалеко от твоего дома, так что с сообщением проблем не будет. Хочу сходить туда до наступления темноты. Посмотреть и, возможно… Не надо на меня смотреть, как на врага народа, Маринетт…       — Но ты меня ни кали не притесняешь! — уверенно заявила она.       — Это пока. Да и твои родители… вчера мы чуть не попались. Не знаю, каким чудом твой отец принял меня за тебя. Наступит час, когда я не успею скрыться и…       — Тогда я пойду с тобой. Мне тоже любопытно.       — Тебе нельзя. У тебя встреча с Адрианом, — отказал Марио.       Маринетт фыркнула и нахмурилась ещё сильнее, отчего очертания её круглого лица резко обострились. По неизвестной причине, решение Марио её задевало. Возникло чувство, будто он её бросает или даже предаёт. Нет, он, конечно, приводил верные аргументы, был прав, но ощущение, будто она не смогла удобно устроить гостя, гложили её и злили на саму себя.       — Послушай, Мари, я схожу сам, правда. Считаю, что тебе нужно идти с Адрианом на каток. Да и в конце концов, я не маленький, чтобы ты всюду за мной таскалась и переживала за меня!       — Но я обещала тебе помочь, а в итоге…       — И ты помогаешь. Сама подумай, что бы я без тебя делал? Умер бы, наверное, в том проулке или шатался бы грязный и голодный по улицам.       — Ладно. Ты уверен, что стоит доверять этому объявлению, мало ли, что это за место.       — Поэтому я пойду и проверю, а если что… Мистер Баг все разрулит.       Девушка посмотрела на Дюпен-Чена с лёгким сомнением и после недолгих раздумий над его словами обречённо вздохнула, возвращая ему листовку, а он, поняв, что девушка сдалась, улыбнулся и сверкнул глазами, вызывая у неё своей ухмылкой волну подозрений. Но возразить ему она уже не могла: решение было принято, он забрал листовку и вознамеривался уже уходить, а в голове так и не возникало никаких аргументов против нелепой идеи, одни глупости, способные сложить о Маринетт странное мнение.       — И почему ты хочешь, чтобы я провела время с Адрианом? — Решила задать вопрос, пока парень не двинулся восвояси.       Взгляд васильковых глаз Марио пронзил её насквозь, вызывая по коже лёгкий мороз. Ей подумалось вдруг, что Дюпен-Чен был чем-то разозлен и эта его ярость пронзила её холодным клинком, но, заглянув в его глаза, Маринетт осознала, что эта мысль была очень поспешной. В глазах было нечто другое, и ударил её он совсем не ножом.       — А ты скажи, что не хочешь провести с ним время, тогда сможешь пойти со мной, — в отличие от взгляда тон его был саркастичным и смеющимся, нет, более того, насмешливым. — Не скажешь, потом, что не сможешь должным образом соврать ни мне, ни себе. Вруны из Дюпен-Ченов ужасные, я знаю, — не услышав ответа на собственный вопрос, констатировал Марио, потом развернулся и пошёл. А Маринетт ещё долго гневным взглядом буравила асфальт под своими ногами, словно мечтая сделать в нём дырку и провалиться сквозь землю.       Чтобы добраться до «Обители чудес», Марио потратил чуть более получаса. Скоро он остановился напротив трёхэтажного каменного белого здания, выглядящего довольно старо, но вполне привлекательно. Аккуратный простой фасад, по которому вверх, на чёрную треугольную крышу, полз одичавший плющ уже жёлтого цвета. Перед домом, отгораживая его от тротуара, стоял небольшой заборчик, а за ним, вдоль дорожки, к порогу тянулась омертвевшая лужайка и маленькие пустые клумбы. Остановившись перед широкой деревянной дверью, Марио чуть помедлил, вновь взвешивая все «за» и «против», а потом наконец постучал. За дверью послышались грузные шаги, и вскоре на пороге возникла толстенькая низкорослая женщина средних лет.       — Э-э, я к мадам… мадам Соблер, по поводу…       — Заходи, — перебила женщина тяжёлым басистым голосом и, смерив парня подозрительным взглядом, отошла с прохода.       Марио зашёл внутрь. Резкий сладкий запах ударил в нос, вызывая гадкое свирбение, слезливость и рвотные позывы — это запах свечей, над которыми за столиком в углу сидела странно одетая женщина и что-то шептала себе под нос.       — МАДАМ, прекратите заниматься своей свечной хиромантией! Воняет, пацан аж помереть готов! — рявкнула женщина, и Мадам, охнув, бросила на неё оскорбленный взгляд.       — Это не воняет, а сладко пахнет, и не хиромантия, а аромотерапевтическое гадание, изобретённое лично мной, — заметила Мадам, поднимаясь со стула и волоча к ним свою длинную чёрную юбку.       — Да ладно! Гляньте на него! Помрёт счас гость наш-то! — не отступала женщина, тыкая пальцем в парня.       «Правильно подмечено», — подумал Марио, прикрывая половину лица ладонью и стараясь вдохнуть хоть немного воздуха, но горло заполняли мерзкие пары.       — Это правда мальчик? — с надеждой спросила Мадам. Марио нахмурился и отрицающе потряс головой.       — Тогда почему ты плачешь? — спросила она, протягиваю руку из свободного длинного рукава и смахивая с щеки парня слезу.       — Это слёзы счастья… — выдавил Марио, и лицо Мадам осветилось улыбкой, а женщина недовольно фыркнула.       — Я мадам Соблер, хозяйка нашей обители. А ты — заблудившаяся в нашем сером мире светлая душа, остро нуждающаяся в помощи? Я видела тебя в красном дыме моих свеч и предполагала, что ты придёшь, но ты так молод! А жизнь уже преподнесла тебе испытания, с которыми справиться может и не каждый! Ох, бедный, бедный мальчик потерявший родителей? Не бойся, я помогу тебе. Вижу, вижу в тебе талант, мой друг, ты…       — Я неплохо рисую, умею шить костюмы, а ещё печь… — продолжил за неё Марио.       — О да! Да, я так и знала! Ну что, проходи, как тебя зовут? Марио? Прекрасное имя! Гризельда, подай нам чаю… значит, ты умеешь печь? Это нужное, нужное дело!       Они прошли в просторную кухню и сели за длинный стол. Напротив стола расположилась широкая стойка, огораживающая столовую часть от самой кухни, где расположились рабочие поверхности, продукты и посуда. Гризельда начала крутиться там, заваривая чай, пока мадам Соблер усадила Марио на стул и, сев рядом, взяла его руки в свои.       — И что ты печёшь, дорогой? — жадными глазами она вглядывалась в его лицо и диковато улыбалась.       — Хлеб, булочки и всё такое… неплохо делаю макаруны…— сжимая губы и ёжась под её взором, говорил парень. Доверия эта тётка не внушала и пока создавала впечатление, будто находится не в себе.       — О! Это прекрасно! Прекрасно! — оживлённо заговорила Соблер. — На какой срок собираешься остаться?       — Я…— парень глянул на неё ошарашенно, он ведь не говорил ещё, что собирается, а мадама, похоже, уже все решила за него, и по причине этого все больше напрашивалось желание скорее уйти, скрыться от безумного взгляда чёрных глаз Соблер, но пока удавалось заставить себя оставаться.       — Может…неделю? Я не могу точно сказать…— осторожно ответил Дюпен-Чен.       — Да это же НЕОПРЕДЕЛЁННЫЙ СРОК! — восторженно крикнула хозяйка Обители и всплеснула руками в бусах.       Марио подскочил от столь резкой реакции и поспешил немного отпрянуть, а Гризельда приказала мадам больше так не орать и подала на стол чай. Когда на столе появилась чашка с горячим напитком, парень схватил её руками и прильнул к ней губами, надеясь, что Мадам успокоиться хоть на этот срок, пока он быстро глотает горячий чай, обжигающий губы и язык, но она продолжала: «Откуда ты?» «Что с родными?», «Где учился? » — завалила кучей вопросов и по итогу не дала ответить ни на один и, как только Дюпен-Чен опустил чашку, схватила за руку и потащила смотреть комнату, оставляя Марио только возможность дивиться её навязчивому гостеприимству и надеяться, что он не попал в дом какой-нибудь ведьмы, собирающейся его съесть, — именно такой казалась Соблер.       Но комната оказалась хорошей. Небольшая. Стены окрашены бледно коричневым цветом, одноместная кровать в углу, большой шкаф напротив, частично заполненный книгами, столик, телевизор висел на стене напротив койки, а также выход на солнечный балкон. Увидев своё возможное жилище, Марио крайне воодушевился и начал благодарить случай, за то, что тот бросил ему в лицо эту дурацкую листовку, из-за которой Мистер Баг влетел в рекламный щит. Было больно, но за такие апартаменты можно и простить.       — Нравится? Я предлагаю сделку: будешь печь сладости каждое утро и сможешь здесь жить, — пропела Мадам.       — Просто печь по утрам? Больше ничего? — с сомнением и недоверием уточнил юноша.       — Ну конечно! Я так люблю сладкое!       — Ого, это… удобно. Выходит, целый день свободен буду… а скажите, кроме меня, здесь есть постояльцы?       — О да, мой мальчик! Месье Раффл и старушка Бетти. Они в соседних комнатах, но месье Раффл обычно сидит в подвале, работа у него такая… подвальная, — Соблер хихикнула. — Ну так что, по рукам?       После некоторых колебаний Марио кивнул, соглашаясь с выдвинутыми условиями.