Сердце помещицы Анны

29 часть. Стоя в опустевшей, от белых передничков, комнате, Катерина, скрипнув дубовыми досками, испуганно сделала осторожный шаг назад. Её подол платья судорожно зашелестел, а ступни, в неизменных грубых ботинках, отбили незамысловатый ритм. Анна же, ничего не говоря только опустила голову. Прядка рыжих волос выбилась из причёски, а пышные синие буфы на рукавах задрожали. Её плечи тряхнулись, а из уст, вырвался первый. — Хи… — издала совсем тихий смешок. — Хихи, — улыбаясь, медленно подняла голову. — Хахаха! — прикрыв ротик рукой, нетипично громко рассмеялась, чем привела Катерину в ступор. — Че это вы? — Такой концерт, — не переставая смеяться, засеменила к Катерине. — Боже правый, такой концерт! — покачала головой. Появившийся блеск на её губах засиял, да глазки сщурились. — Ну это я… — Хихихи! — не могла сдерживать размазывающуюся тушь. — Ну раз вам весело, — усмехнулась. Ну и заразительный же хохот! Только немного безумный. «Чё это она?» — сделала шаг вперёд. — Ой, Катенька, прости, — старалась успокоиться. Ну вот как? Как эта строгая аристократка умеет так быстро менять настроение? — Меня до жути насмешила эта ситуация. — Смотрю у вас нервы ни к чёрту, — улыбнулась, поняв, что хозяйка действительно не злится на неё. — Есть такое, право, у меня столько дел, а разбираюсь с этими девками, — взяла за руку Катерину, игриво заглянув в глаза. — Да-да, вам ж вроде письмо какое-то пришло, — разжала хватку, но тут же… — Какая же ты непонятливая! — вновь дотронулась до неё, только уже настойчивее. — Господа, — развернув Катерину к кровати, чуть подтолкнула на неё. — Эта барышня совершенно не понимает намёков, что же делать? — сценически всплеснула руками и хихикнув, прикрыла ротик рукой, чтобы скрыть вновь нарастающую улыбку. А умилиться есть чем: черные глаза до жути смущённо опустились, на смуглых щёчках выступил румянец, а ноги скрестились. Это видно даже через прикрытые глаза. Катерина, откинувшись на руки, смущённо пробормотала. — Извините, что я такая плохая служанка… — О боги, ты ещё и извиняешься, — шагнула вперёд, смотря сверху вниз. — Позволь спросить за что. — За то, что веду себя неподобающе. — Ты будешь себя вести неподобающе, если сейчас дёрнешься, — не дав и секунды подумать, барышня прыгает на колени Катерины и занеся руку за её спину, обхватывает шею. — Ой! — Ну полно будет, — целует в щёку. — Ты всё правильно сделала. — Ага, правильно поставила вас в неудобное положение? — Ты не ставила меня в неудобное положение, — болтает ножками. — Вообще ничего страшного не произошло. — А мои вопли? — Эх, Катя, Катя, — улыбнулась. — Я могу сказать тебе только спасибо, — хихикнула. — Спасибо? — вытаращила глаза. — Да, — снова целует, но уже в висок и шепчет. — Знаешь, я с детства мечтала вот так наорать на таких нахальных девок, да не позволяли, — прикусывает ушко. — Ваша Милость, ну щекотно! — вздрагивает. — Да, а ещё, я мечтала сказать им мол, если желаете что-то сказать, говорите вслух, ишь моду взяли шушукаться! — Получается я наорала на них за вас что ли? — хохотнула. — Именно, — засияла и толкнула Катерину на спину, от чего та ойкнула. — Спасибо тебе за такую сцену, хихи! — оперевшись на колени, зажимает ноги Катерины своими бедрами и наклоняясь, целует снова. — Анна Вячеславовна, ну что ж вы делаете то! — уворачивалась от поцелуев, понимая, что у хозяйки остались какие-то незаконченные дела. Нельзя сейчас давать ей расслабляться. — Ну у вас вон письма, подите-ка ответьте. — Я уже давно это сделала, осталось запечатать. — Не врите! И так, прошло ещё несколько часов. Время шло к вечеру. Катерина всеми силами уговаривала барышню сделать всё, что от неё требуется, Анна же, всеми силами отлынивала. Ей хотелось просто отдохнуть с дорогим ей человеком, а отвечать на письмо она не хотела по многим причинам. Во-первых, не хотелось снова вспоминать о Симбирске, где она жила с мужем. Во-вторых, это послание напомнило ей о необходимости ответить супругу, ибо они сильно задерживаются. А делать это вдвойне не хотелось, когда неподалёку от тебя вьётся черноглазое чудо. Анна не хотела, просто не хотела рушить эту сказку и возвращаться в реальный мир. Водя пером по шершавой бумаге, она выводила плавные, каллиграфические буковки, но иногда спешила и оставляла еле заметные кляксы. Ей хотелось уже поскорее расправиться с этим и пойти на прогулку с любимой… Служанкой. «Ой!» — Анна вздрагивает, понимая, что после слов: «простите за задержку», она вместо «мы будем через неделю», написала «мы будем танцевать». Катерина заметив, что хозяйка треснула себя по лбу, подбегает и садясь на корточки перед ней, спрашивает. — Чего это вы? — заглядывает в смеющееся личико. — Боже, Катерина, я точно сошла с ума, — хихикает и показывает, что написала. — Хм, — прищуривается. — Так это можно устроить, — хватает руку Анны Вячеславовны и подхватив за талию, быстро кружит так, что хохот усиливается. — Я одолжу гитарку, — сверкает белыми зубками. — Прихвачу бубен, — приподнимает брови, ставя хозяйку на пол. — Надену юбку с разрезом, — замечает, как от этих слов, у барышни загораются глазки. — И… — приближаясь к ушку, тянет. — Что же… — затаивается, сложив кисти на груди. — И закружу вас в страстном фламенко, — прохрипела на ушко. — Кто ещё кого закружит, — усмехнулась и схватившись за грудки, притянула Катерину так, что она лицом оказалась на уровне с ней. — А не хочешь ли станцевать благородный вальс? — вопросительно приподняла бровь. — Сочту за честь, — как-то неуверенно улыбнулась. — И гитарку не забудь, — чмокнула в щёчку. Ответ Анну более чем устроил и довольная ощущением предстоящего вечера, она сама отбежала писать ответ мужу. Чем быстрее разберётся с этим, тем быстрее увидит Катерину в юбке с разрезом. У Анны по спине пробежали мурашки от вспыхнувшего, в голове, образа. — Я зайду за вами эдак через часик. — Буду ждать, — послала воздушный поцелуй.  — Вы прекрасны, — подмигнула и скрылась за дверью. И теперь уже Анна залилась краской. «Ну что за чудо?» — покачала головой и обмакнув перо в чернила, стала медленно заниматься нужными делами.