Беспокойное прошлое, тревожное будущее

      События в мире между мирами проносились быстро и одновременно очень медлительно. Воспоминания и происходящее смешались в густом тумане и казались одновременно настоящим и гротескными до ужаса. Клоны выглядели также, как тогда, в её прошлом, но все они были обезличены до безобразия, а любые другие существа вокруг ощущались блеклыми отражениями самих себя. Только один человек казался в этом кошмаре не обезличенной массовкой, а живым существом.       Настолько, насколько это уместно по отношению к нему.       Урок тянулся слишком долго и мучительно, но даже последний урок не может идти бесконечно. Они сражались и сражались, бились до потери пульса, выживая вопреки всему.       Живи или умри.       Асока Тано выбрала жизнь. — Значит для тебя ещё не всё потеряно. — Я… Не понимаю. — Ты можешь всё изменить, — ответил её учитель, внимательно смотря на своего падавана голубыми глазами, в которых ещё мгновение назад плескался ауродий Тёмной Стороны. — Я верю в тебя, как всегда верил, Шпилька.       Где-то вдалеке лязгнуло нечто, что её монтралы не смогли распознать. Асока инстинктивно обернулась в поисках новой угрозы.       — Энакин?       Ответа на последовало. Её учителя уже не было на том месте, где он стоял секунду назад. Ранее прозвучавший звук повторился опять, а потом ещё раз. И ещё, пока не слился в оглушающий гул. Он словно приближался, становился неприятным лязгающим рокотом, что превращался в пытку. Асока поморщилась и через секунду схватилась за монтралы в слабой попытке избавиться от мучения.       Звук стал громче в, казалось, миллионы раз. Он был везде и всюду, от него гудел воздух, и тогрута была готова поклясться, что от него начало вибрировать само пространство в этом странном месте.       В какой-то момент мир померк перед глазами и исчез как мимолётный сон.       Тогрута была во мраке, но, тем не менее, была.       На краю сознания Асоки отчетливо засветилось Присутствие в Силе, тёплое и родное, но лишь едва осязаемое. Присутствие заискрилось, словно радуясь тому, что Асока до него дотянулась, будто спрашивая разрешение на что-то.       Асока скорее инстинктивно, нежели намеренно мурлыкнула в ответ на этот вызов, позволяя Присутствию жужжать вокруг неё, бормоча что-то бессмысленно-нежное. Но чем дольше Асока слушала, тем больше, тем ярче становилось ощущение, будто тысячи звезд поглощают её.       В мгновение ока что-то сильно поменялось, будто всё сущее пошатнулось.       Асока судорожно вздохнула, чувствуя, как пульс света пробивается сквозь Силу и резко открыла глаза, когда боль внезапно прострелила рёбра снизу доверху. Это чувство было не незнакомым, а старым. Чувство, которое она не испытывала уже очень давно…       Ни разу со времён Войн клонов.       Сила начала настойчиво пульсировать. Что-то было не так. Рядом с Асокой ощущалась чья-то жизнь, едва держащаяся, из последних сил старающаяся не потухнуть.       Тогрута вскочила, направляясь к этому странному гаснущему угольку, вкладывая всю силу воли, чтобы преодолеть слабость тела и не потерять сознание.       Дезориентированная и не замечающая ничего вокруг, она в мгновение ока оказалась у своей цели и, ни на секунду не задумываясь о своих действиях, вложила в Силу всю себя, передавая всё что могла в едва тлеющий уголёк, в котором она испытывала странную и очень сильную потребность.       Мир снова окрасился в тёмные тона, но только лишь затем, чтобы резко вспыхнуть яркими красками.       В какой-то момент Асока поняла, что теплящаяся жизнь всё ещё ощущалась рядом. Близко, как никогда и знакомая до ужаса. Её собственная жизнь.       Тогрута сфокусировала свой взгляд на том, что ощущалось гаснущем угольком мгновение назад.       Лишь для того, чтобы увидеть молодую себя, словно не прошло двух десятков лет после падения Республики.       Асока судорожно вздохнула и попятилась от невозможного зрелища. Она с силой закрыла глаза, но, когда открыла вновь, увидела то же самое и покачала головой в попытке стряхнуть очередное наваждение.       Буквально мгновение назад она переживала худшие кошмары давно закончившейся войны, разглядывая столько призраков прошлого лишь только для того, чтобы увидеть главного актёра?       Она неуверенно оглянулась. Вокруг зеленел малознакомый лес.       Слишком реалистичный для того, чтобы быть видением.       Спустя мгновение после этого осознания множество звуков проникло в её монтралы, яркие запахи хвойного леса затопили обоняние. Ощущение окружающей жизни взорвалось в Силе. Чувство, которого она не испытывала ни разу со времён Войн клонов всё ещё было осязаемо. — Невозможно, — собственный голос оказался хриплым и ужасно испуганным, сквозящим явным замешательством. Но это был её взрослый голос, и что бы ни произошло, Асока была такой, какой была перед тем, как Бейлан Сколл скинул её с обрыва.       Невозможная фигура рядом с ней дёрнулась, стоило только произнести что-то вслух. Гримаса боли застыла на молодом лице, исказив слишком знакомые белые отметины.       В необъяснимом порыве Асока подвинулась к фигуре и притянула другую тогруту в свои объятья, вкладывая в Силу всё тепло и спокойствие, которое могла найти в себе вопреки своим собственным чувствам. Молодая девушка ответила на это всхлипом, но позволила себе принять объятья и чувства, которые Асока передавала. — Я… Мне ведь кажется, да? — с дрожью произнёс молодой голос. — Разве это важно? — Я мертва! — возразила молодая тогрута. — Мертва, меня тут нет! Это нереально!       Асока сильнее притянула дрожащую фигуру к себе в попытке утешить. Они застыли на долгие минуты, приходя в себя, восстанавливая дыхание и обращаясь к Силе за утешением. — Тссс, тихо, — нашёптывала взрослая Асока. — Всё в порядке, ты в безопасности. — Как я могу быть в безо…. — молодая тогрута вывернулась из объятий и в явном шоке, скользнувшем в столь знакомых глазах, отпрянула от Асоки. Она в замешательстве уставилась на взрослую фигуру. — Ты... — Нет, ты, — в странном порыве веселья возразила Асока, позволив ухмылке появиться на лице от осознания того, что банальная фраза обрела такой смысл.       Тогрута напротив вскинула брови, но не ответила.       Асока наконец поднялась, слегка пошатнувшись. Она ещё чувствовала слабость, в глазах слегка двоилось. Она окинула окружение взглядом ещё раз, чтобы убедиться, что они в безопасности. Лес был таким же, будто знакомым и незнакомым одновременно.       Асока почувствовала, что её прощупали в Силе. Она не стала закрываться от чужого внимания, давая молодой версии себя время. — Это всё, конечно, странно, — старшая Тано наконец подала голос, наблюдая как её молодое лицо от удивления меняет оттенки оранжевого и протянула руку юной фигуре. — Но я думаю, что нам пора двигаться дальше, Асока.       Обращаться к кому-то другому по этому имени было странно и сюрреалистично.       Молодая тогрута, наконец, подняла на неё взгляд. Мгновение она всматривалась в женщину, а потом кивнула, что-то решив для себя, принимая руку и с тихим стоном вставая на ноги. — Хорошо… Асока.       Старшая Асока улыбнулась юной версии себя. — С тобой всё в порядке? — Мне нужны ответы. Я не понимаю, что происходит. — Я, честно, тоже не понимаю. Это… запутанно. Меня не должно быть здесь, где бы мы ни были. Как и тебя, — Асока мучительно вздохнула, видя и чувствуя колебания её младшей «Я». — И нет, это не видение.       Асока наконец почувствовала где-то далеко на юге скопление живых существ, внутренне надеясь, что там находится какое-то поселение. Она медленно двинулась в ту сторону, жестом приглашая юную тогруту последовать за ней. — А ничего, что ты — это я? И… Я имею в виду, это же невозможно! И мы черт знает где, а я точно помню, что я…       Младшая Асока нахмурилась. — Что ты что? — Ой, — промямлила она. — Меня судили за взрыв в Храме...       Воспоминания об этом фарсе на секунду заполонили сознание, ведь даже спустя годы Асока не могла отделаться от чувства предательства. Как бы то ни было, она глубоко вздохнула и отпустила чувства в Силу. Сейчас на это нет времени. — Что произошло? — Ты лучше должна знать! — возмутилась младшая тогрута. — И всё же я спрашиваю тебя, — возразила взрослая Асока. — Потому что я никогда не оказывалась в такой ситуации. — Меня судили! Они хотели меня исключить из Ордена за то, чего я не совершала! — юная тогрута сжала губы и вскинула подбородок, будто она всё ещё там и защищалась от несправедливых обвинений. — Меня подставили и у меня не было алиби, но я потребовала клифф, чтобы они прислушались к Силе, потому что я невиновна. Это было долгим процессом, но они мне, вроде, начинали верить, а потом… — Асока замялась. — Что потом? — Это был выстрел. Я не помню, как и откуда, но я не успела увернуться и… всё?       Асока не секунду задумалась. Ей, конечно же, Совет ни на секунду не поверил и без колебаний исключил из Ордена. — Это, конечно, интересно... — Интересно?! Серьезно? — перебила внезапно вспылившая юная тогрута. Асока совсем забыла, какой была в этом возрасте. — Меня судили, а потом и вовсе убили! И это ты называешь «интересно»?! — Извини, — Асока с некоторым трудом выдавила из себя извиняющуюся улыбку. — Для меня это всё прошло совсем иначе. Меня действительно исключили, а потом чуть не приговорили к смертной казни. И, знаешь, это было давно. Лет тридцать назад.       Девушка рядом с ней остановилась и подозрительно прищурилась. — Сколько тебе лет? — Сорок пять стандартных лет. Или тридцать восемь, — Асока на секунду нахмурилась. Раньше она особо не задумывалась о том, сколько ей лет физиологически, учитывая, что 7 лет для нее прошли в мгновение из-за Междумирья, куда ее впихнул Эзра.       Эзра. Чёрт. — В каком это смысле? — Для меня это не первое путешествие во времени, — беспечно пожала плечами Асока.       На секунду воцарилась тишина. — Это не имеет смысла, — наконец возразила младшая Асока. — Это определённо не имеет смысла. Во-первых, путешествия во времени невозможны, а во-вторых… — Ты определенно жива, я определенно жива и точно знаю, что путешествия во времени возможны, — отрезала Асока, предвосхищая реплику юной тогруты. — Прислушайся к Силе и ты поймешь, что это правда. — Но…       Видеть эту неопытность и юность было почти больно. — Послушай, — Асока взяла её оранжевые руки в свои. — Что бы ни случилось, мы — Асоки Тано. И нас очень сложно убить.       Воспоминания о Мортисе, такие далёкие и отрешённые, промелькнули в её памяти. — И, знаешь, как я уже говорила, я пока тоже всего не понимаю, — Асока вздрогнула. Она буквально только что была в Междумирье, и этот опыт она признавала не иначе как болезненным. — Но я определённо уверена, что тебе срочно надо вернуться к твоему Учителю, пока он не вытворил чего-нибудь безрассудного.       Энакин…       Он всегда слишком дорожил своими близкими.       Асока сказала быстрее, чем успела осмыслить. Её мастер был здесь, очевидно жив, наверняка очень зол, если кто-то убил юную Асоку, не дожидаясь вердикта суда.       Кто-то… — Постой, ты говоришь, они тебе верили? На суде? — Да.       Асока глубоко вздохнула.       Баррисс...       Что же ты наделала… — Тогда нам стоит поспешить.

___________________________________________

      Они добрались до поселения к сумеркам, уставшие и голодные. Если Асока краешком сознания и допускала, что не отличает реальность от нереальности, то чувство голода развеяло её сомнения окончательно.       Поселение оказалось маленькой деревушкой, которая пряталась от пытливых глаз в небольшой долине. Асока едва смогла насчитать два десятка простеньких домов, в основном, круглой формы. Все как один были с красной крышей и серыми стенами, плотно построенные друг к другу. — Слушай, — спросила младшая Асока. — а тебе не кажется это место знакомым? — Кажется, — кивнула старшая.       Асока накинула капюшон на голову и с подозрением осмотрела окрестности. Сила искрилась в странном веселье, но тогрута всё равно поправила на поясе свои мечи, опасаясь неизвестности. — Будь начеку.       Они синхронно двинулись вперед. Уже темнело, и деревню тускло освещали желтым светом круглые фонари по краям от дороги. В воздухе витало умиротворение, которого Асока давно не испытывала.       Тогруты медленно двигались по главной улице, когда в ближайшем доме внезапно открылась дверь.       Асока обернулась и увидела тогруту, очевидно, местную жительницу. — Кто вы и что делаете здесь в такое время?       Тано закрыла собой своё младшее «Я» и взглядом оценила женщину, чтобы убедиться, что та не представляет опасности, и спустя миг позволила себе расслабиться. В тусклом свете её оранжевое лицо казалось очень похожим на лицо самой Асоки, на её монтралах и лекку был похожий бело-синий рисунок и с первого взгляда казалось будто они были родственниками. — Мы заблудились.       Тогрута скрестила руки на груди, но ничего не ответила. Неловкая пауза слегка затянулась, и младшая Асока выглянула из-за спины старшей. — Наш корабль вышел из строя, и мы приземлились здесь, — она начала слишком нелепо врать. — Мы не знаем где находимся и как найти космопорт.       Асоке захотелось Силой заставить её умолкнуть, но слова уже были сказаны, а на лице женщины появилась насмешливая ухмылка. — Ну и какие из вас тогруты, если вы не узнали Шили? — поза женщины стала более расслабленной, а в глазах плескалось веселье. — Проходите, вам нужен ночлег.       Шили — родной мир тогрут. Асока чуть не закатила глаза от того, насколько правильно прозвучал этот вопрос.       Однако её интересовало кое-что другое. — Ты предлагаешь двум незнакомкам место у своего очага? — Нет, я предлагаю двум нуждающимся место у своего очага, — отмела подозрения местная тогрута.       Внутренний интерьер хижины выглядел скромно, но опрятно. Было видно, что это чей-то уютный и любимый дом. К тому моменту, как Асоки расположились на диване, хозяйка уже поставила чайник на плиту и рылась в шкафу в поисках пледа.       Только оказавшись внутри, Асока поняла, что ночью на Шили довольно прохладно.       Атмосфера была умиротворенной, но что-то всё равно чувствовалось в этом доме странным. Что-то вызывало в Тано странное чувство узнавания, хотя она не помнила этих стен. Быстрый взгляд на своё более молодое «Я» показал, что младшая Асока испытывает то же самое.       Взгляд остановился на допотопном бластере, который незаметно висел в тени шкафа у двери.       Нет, Асока ни в коем разе не опасалась, что этот бластер может быть применён против неё.       Просто…       Длинная бластерная винтовка выделялась, будто светилась в Силе чем-то, чего Асока не могла понять. — Мы так должным образом и не познакомились, — тем временем женщина принесла два пледа, в которые спутницы благодарно укутались. — Меня зовут Пафти. — Ашла. — Асо….       Асока раздражённо сверкнула глазами на младшую тогруту. — Асока? Асока Тано?       Пафти широко распахнула глаза в отчётливом неверии. Она прикрыла рот рукой и, явно в шоке, неловко опустилась в кресло напротив дивана. — Да. — Я... должно быть... — Пафти пыталось что-то сказать, и Асока напряглась, думая о том, могли ли новости с Корусанта дойти до этого удалённого уголка галактики так быстро. Женщина тем временем с трудом взяла себя в руки и потянулась к младшей Асоке. — Я не думала, что когда-нибудь ещё раз увижу тебя.       В Силе словно что-то взорвалось.       И, очевидно, это не то, чего можно было бы ожидать. — Что ты имеешь в виду? — Моё полное имя — Пафти Тано.       Пафти Тано.       Тано.       Мать.       Обе Асоки в шоке смотрели на женщину, которую никогда не должны были встретить. Будучи Фалкрамом Асока несколько раз бывала на Шили. Да, она предполагала, что её семья живёт где-то на этой планете, но так и не отважилась найти их. Ей было больно, однако, она не хотела подвергать опасности свою семью… ради чего?       Они были для неё незнакомцами, она была незнакомкой для них.

___________________________________________

      Оби-Ван сидел в своей комнате и размышлял.       Разбирательство по делу Асоки выглядело откровенным фарсом. Как член Совета он должен был немедленно и без колебаний проголосовать за исключение падавана Тано из Ордена для дальнейшей передачи дела в республиканский суд, но как наставник и гранд мастер он находился в абсолютной уверенности в том, что Асока — последняя, кого можно было обвинять во взрыве.       Что-то было не так, и Оби-Ван это отчетливо понимал. Сама Сила кричала об этом.       Во время очередного длинного заседания Совета он это озвучил, как только речь зашла про теракт и падавана Энакина.       Ожидаемо, его мнения никто не разделял. Особенно упорствовал Мейс Винду. Корун слишком сильно зациклился на правилах и нормах, чтобы посмотреть на ситуацию с другой точки зрения. Единственным, кто, возможно, разделял мнение Оби-Вана был мастер Пло Кун, хотя он и не озвучивал это вслух.       Окончательно ситуация вышла из-под контроля на самом заседании с Асокой.       Точнее не так.       Это была катастрофа.       Оби-Ван считал, что он контролирует ситуацию — он точно знал, что добьётся того, чтобы Совет в итоге не исключил Асоку из Ордена, что дало бы им время на поиски настоящего террориста.       Оби-Ван сидел вместе с остальными членами Совета, и, наплевав на формальную причастность к Совету, молча рассматривал тогруту и гордился своим гранд-падаваном.       Асока защищалась уверенно и методично, несмотря на то, что, по сути, все улики свидетельствовали против неё. Тогрута упорно убеждала всех в своей невиновности, и Сила была ей свидетелем.       Это чувствовал Кеноби, это же стали чувствовать и остальные мастера.       И через миг всё покатилось сарлакку в пасть.       Где-то наверху раздался приглушённый выстрел и спустя мгновение бластерный заряд достиг Асоки, которой не хватило времени и места увернуться и не хватало светового меча, чтобы защититься.       Всё произошедшее позже Оби-Вану заполнилось лишь отрывками.       Обмякшее тело с дырой в голове упало под надрывный вопль его бывшего падавана, а храмовая стража, которая была слишком далеко от Асоки, чтобы вовремя среагировать, бестолково зашарила по залу в бесплотных попытках найти стрелка.       Кеноби резко вскочил со своего места, пытаясь справиться с шоком, и именно в этот момент случилось это...       В Силе пронеслась обжигающая волна, такая мощная, что все находившиеся в зале схватились за головы. Сила словно вскипела, потревоженная чем-то действительно серьёзным.       Мощная вспышка пронеслась через джедаев, а потом устремилась туда, где лежало тело Асоки. Через мгновение всё прекратилось, и силовой вихрь исчез вместе с телом тогруты.       Связь с Энакином взметнулась болью, настигла Оби-Вана и смыла остатки его щитов как цунами. На чистом упрямстве и игнорируя возмущения остальных мастеров, которые едва находились в здравом уме после странной бури Силы, он добрался до Энакина…       Оби-Ван тряхнул головой. С тех пор прошел почти месяц, который он провел в попытках дать Энакину утешение, найти его самому или отделаться от целителей разума.       Казалось, не получалось ни то, ни другое, ни третье.       Закономерно его, нескольких мастеров, Скайуокера и ещё некоторое количество присутствовавших поблизости сняли со всех миссий, заданий и военных операций.       Совет не смог придумать ничего осмысленного для официального заявления и под гнётом обстоятельств в кратчайшие сроки засекретил произошедшее. Расследование проводили уже другие рыцари, чьи имена Оби-Ван Кеноби, мастер Ордена Джедаев, слышал впервые. Похоже, Совет Первого Знания привлёк Корпус Теней к расследованию произошедшего. Совет благоразумно отстранил Энакина от любых действий, но Кеноби слишком хорошо знал своего бывшего падавана.       Энакин всегда оставался Энакином.       Спустя неделю после смерти Асоки весь Храм вздрогнул во второй раз.       Виновницей торжества оказалась не кто иная как Баррисс Оффи, падаван мастера Ундули.       Все предупреждения и запреты не остановили разрушительную самодеятельность Скайуокера, который непонятным для Оби-Вана образом разнюхал что-то неправильное в Баррисс и её действиях. Он самым наглым образом завязал с ней бой на световых мечах, вынудив защищаться украденными клинками Вентресс, что автоматически доказывало причастность бывшего падавана Луминары Ундули к теракту и снимало подозрения с погибшей Асоки.       Погибшей.       Баррисс признала вину в организации взрыва, переводе подозрений на Тано и её убийстве.       Оби-Ван всё так же сидел, размышляя о случившемся, невидяще наблюдая за закатом с высоты одной из башен Храма, когда его отвлёк писк комлинка.       Запрашиваемый канал в мгновение ока завладел его вниманием. Это был персональный канал Асоки, которой она использовала в те редкие случаи, когда ей надо было связаться со своим гранд-мастером. — Слушаю, кем бы вы ни были.       Комлинк выдал треск, а потом на секунду затих. — Мастер Кеноби?