Напарник

- Привет, салаги! – Дрю, как всегда ввалился в помещение отдыха, уже будучи хорошо «навеселе». Уж почему ему все сходило с рук, никто из ребят не знал, хотя зависть порой зашкаливала. – Ну что, завтра выпуск? Так чего сидим, морды куксим? Я такую вещь принес – закачаетесь! Костя только поглубже залез на койку, перевернув следующую страницу книги. - Эй, Кот, ты там как? Опять увлечен своей «внешней психологией итх'ире» ? – Макс заглянул с верхней койки, на что получил многозначительный «фак». – Ну, ты даешь, парень. Тебе-то зачем оно? Или думаешь, что с ними говорить придется? - Если с кем и говорить, то не с тобой точно, - Константин перевернулся на другой бок. Так уж получилось, что жизнь в свое время уже замесила из него «крутого парня», но обломала, как всегда делает с такими как он. Служил в спецотряде, имел неплохую выслугу, был в хороших отношениях с начальством... и все исчезло в тот миг, когда напарник, земля ему будет пухом, попал под удар огнемета. Своего же огнемета. Никто не мог с уверенностью сказать, чья в том была вина. Только он, Кот, знал. И сам попытался разобраться во всем. Однако ему не дали. Не позволили поднять руку на старшего по званию, несмотря на то, что ему было, что предъявить. Сначала признали умалишенным, а потом и сплавили в группу подготовки молодняка для отправки на передовую. Кот не хотел вспоминать, сколько времени провел в застенках, пока его пытали психологи на наличие травм психики, на адекватность и так далее. Не хотел вспоминать и тот последний разговор с напарником, состоявшийся перед выходом. Лексар знал о том, что собираются сделать. Просто не знал, у кого хватит смелости и когда это произойдет. Сам упрашивал не мстить и не вступаться. А он не смог. Влез. За что и получил разжалование до обычного пушечного мяса и волчий билет. Теперь, сколько ни служи, все равно не станешь тем, кем был. А пойдешь на гражданку... Разве что в деревню, к отцу с матерью, последний скудный ломоть хлеба делить. А так... Хоть жалование есть, которое он может отправлять родным. Выбор в свое время ему дали совсем небольшой. Или в пехоту, или в сборные войска. «Мясом» Кот быть не умел. Не для того его готовили. А вот в паре, в элитный отряд «жнецов», это, наверное, было самое то... если конечно исключить то, что напарниками у них должны были стать существа, отличные от них. О созданиях итх'ире Костя знал совсем немного. Кто они такие и откуда берутся никто не знал. Единственное доступное знание, как-то просочившееся в открытый доступ - кто знает, с разрешения ли командования Армии Обьединенной Лиги либо нет - было то, что ... Подбирались строго индивидуально под каждого элитного бойца. Ведь именно от того, насколько крепкой будет связка итх'ире и человека, зависела боевая мощь ударной группы элитного подразделения "Жнец". И именно это устраивало Кота больше всего. Индивидуальный подбор. Возможность самостоятельно решить: подходит ли тебе твой напарник или нет. Поэтому, отбыв два года в учебке, он готов был спокойно вздохнуть, оказавшись на воздухе. Пусть и пропахшем миазмами войны и бойни. И завтра наступал тот обещанный «великий день». И Кот бы многое отдал, чтобы он наступил как можно скорее. Поэтому и читал «внешние психологические и политические связи с народом итх'ире», чтобы понять их разум, чтобы найти себя там. Последние дни были более чем насыщенны. Костя не стал мелочиться и разыгрывать из себя молокососа, а исправно искал информацию по будущим «напарникам». И нашел. Оказывается, не зря он чувствовал какой-то подвох в этой системе связок. В части, неизвестно по каким данным, подбиралась одна группа, состоящая из тридцати человек и двадцати(!) итх'ире. Почему так, никто не знал, но правилами было указано именно так, а не иначе. В последующем вся эта смешанная группа на два месяца направлялась на небольшую планетку Уртин, где воины тренировались и жили бок о бок с чуждыми им существами. Выдерживал не каждый. По статистике таких вот... тренировок, которую он доставал всеми правдами и неправдами, оказалось, что из всей группы, в лучшем случае, получалось не более пяти пар. Что происходило с остальными, он не знал. Да и ребята, которые возвращались, по большей части молчали, стараясь не рассказывать о том, что было пережито. Но вместо того, чтобы тут же покинуть полигон, оставались, чтобы вернуться. И это была не преданность Объединенной Лиге. Здесь было что-то другое, что Кот и хотел понять... А поутру, еще мучающихся от головной боли и недосыпа, их сгрузили в один грузовой корабль, не предоставив никаких удобств, кроме нескольких десятков бутылок воды да пары ведер... словно знали, что все, что сейчас требуется новоприбывающим, это утолить жажду да прочистить желудок. А Кот и не стремился выделяться из толпы зеленых от перепоя сокурсников. Жизнь уже научила, что не следует оказываться слишком умным, странным, не таким как все. Полет длился недолго. Какие-то два-три часа лета, и он определил, что судно оказалось пристыкованным к другому кораблю. Ребята уже более-менее пришли в себя и даже начали соображать, что и как. То с одного угла, то с другого раздавались плоские шуточки или забористый мат. Воздух пах тошнотворно, так что приходилось задерживать дыхание, чтобы не надышаться парами перебродившего в молодых организмах алкоголя. Поэтому Кот даже не удивился, когда в огромный ангар, в котором они все были, вошли люди в масках. И покорно встал в строй, делая вид, что страдает с похмелья. Не выделяться. Не показывать, что ты лучше или умнее. И тогда, возможно, не так строг будет надзор. Это уже въелось в разум, как «Отче Наш». Это стало одним из правил, нарушать которое было чревато. Оказавшись в коридоре, сияющем от люминисцентного освещения, он прищурился, стараясь рассмотреть командный состав, стоявший напротив их когорты. Иначе назвать этот шатающийся, полупьяный сброд было нельзя. И ему не понравилось то, что он увидел. Точнее понравилось ему, тому, кем он был, подполковнику элитного подразделения «Смерч», а не тому солдату, которым стал. Пятеро подтянутых, спокойных, уравновешенных, готовых к любому, даже тому, что видели сейчас, человека... И четыре огромных фигуры, облаченные в скафандры, с оружием наперевес – за ними. Будь другое время и место, Кот попытался бы рассмотреть фигуры этих титанов во плоти, но сейчас был вынужден жмуриться, комкать воротник формы в попытках его застегнуть и дышать в сторону, делая вид, что пьян так же, как и остальные. - Добро пожаловать на «Карат-Кол»... бойцы! – насмешливо произнес старший из стоящего напротив командного состава. – Год от года, как я вижу, ничего не меняется. Поэтому не стану сейчас говорить пространные речи. Сейчас каждому выдадут его будущую форму и скетч-карту каюты, в которой он будет размещен. У вас полчаса, чтобы привести себя в порядок и уже достойно появиться на этом же самом месте. Армия у нас, как вы знаете, объединенная, поэтому прошу не пугаться тех итх'ире, которых вы увидите. Здесь нет недругов. Здесь все – солдаты. А теперь все на выход! Получив свою униформу и карту, Кот поспешил по коридору, отсчитывая номера кают, или точнее коморок, рассчитанных на несколько человек, но оборудованных душем. Времени, чтобы привести себя в порядок, было предостаточно. А вот познакомиться с внутренним убранством корабля – нет. Поэтому не оставалось ничего другого, кроме как последовать совету. После принятия душа стало достаточно хорошо, чтобы подумать о том, что предстоит. Нет, Кот не боялся того, что будет. Наоборот, разум подхлестывал даже какой-то азарт. Впервые за прошедшее время проснулось обычное человеческое любопытство. Ведь нигде не было ни единого рисунка, ни единого фото тех, итх'ире, которых предстояло увидеть, с кем надо будет сойтись настолько, чтобы стать напарниками. Стать настолько близкими, что... Мысли прервал сигнал сирены, разнесшийся по кораблю, призывая всех поспешить на мостик, чтобы, наконец, услышать «приветствие». А то, что оно будет серьезным, Кот не сомневался. Слишком хорошо он знал, как умеют командовать ТАКИЕ люди. Ведь он сам когда-то был ТАКИМ... Но спешить не следовало. Наоборот, нужно было идти где-то в середке. Чтобы не выделиться, чтобы не стать тем, на кого будут смотреть иначе, чем на других. Достаточно и того, что он вдвое старше этих мальков, которым сейчас едва ли по семнадцать исполнилось. Достаточно и того, что за ним тянется «послужной список», в который, его бывшее командование с радостью вписало все то, что сделает его изгоем общества, при этом оставив в рядах состава «жнецов». Так и получилось. Пройдясь взглядом по ряду новоприбывших, на нем задержались. И не раз. Кот даже заметил несколько знаков, которыми обменялись командиры, прежде чем начать разбор полетов. - Еще раз добро пожаловать! – такое начало ввело Кота в ступор. Особенно - радушная улыбка, а не ее подобие – на лице главного. – Рад вас видеть в рядах нашего элитного отряда и предлагаю для начала приступить к знакомству. Представьтесь. Представление заняло некоторое время и дало возможность Коту еще раз подумать о том, что следует говорить, а что нет. Поэтому, когда подошла его очередь, он спокойно сделал шаг вперед. - Константин Шагинский. Позывной – "Кот". Элитный боец отряда «Смерч». Ранг – С. Был понижен в звании в связи с обвинением в убийстве собственного напарника. Прошел переквалификацию для службы в отряде «Жнецы». - «Жнец», рядовой, - спокойно произнес командир отделения. И это была единственная поправка. Дальше был только кивок и переход к следующему бойцу. Но Кот не сомневался, что разговор еще будет. Не здесь. Не при свидетелях, а потом, в стенах, откуда не вылетает ни один звук. Наконец, когда перекличка была закончена, старший по званию вновь дружелюбно улыбнулся, а потом улыбка медленно сползла, обнажив его холодную, настоящую натуру жестокого бойца. - У нас здесь нет системы взысканий и поощрений. Нет правил, как в учебном корпусе. Нет внеочередных нарядов и дежурств. Нет. Все это предстояло вам пройти, пока вы обучались. Здесь наказание за неповиновение только одно. Смерть. И я бы очень вам советовал воздержаться от нарушения устава. А теперь сам устав... И Кот опять удивился. Не тому, что наказание одно. Это условия, максимально приближенные к бою. А тому, что устав много чего не оглашал. Например, не было запрета на табак и алкогольные напитки. И это в космосе. Не было строгого приказа на «отбой». На «неуставные отношения». На строгость ношения формы... и при этом Кот не видел, чтобы кто-то из старослужащих вел себя расхлябанно. Словно устав исполнялся сам собой. Без вмешательства извне. Словно не люди устанавливали здесь правила, а подстраивались под них. Словно... - У вас не будет права входить на верхние и нижние уровни. Пока доступен только этот, - продолжил полковник Айкерас, чье имя услышал Кот и сразу же вбил в подсознание. – Дальнейшее вы узнаете позже. После того, как познакомитесь со своими будущими напарниками... Костя буквально обратился в слух и зрение, потому что знал о народе итх'ир, но еще ни разу не видел их. Но его постигло разочарование. Они были закованы в броню, а шлемы были с непрозрачным стеклом. Все, что можно было понять, – это их огромный рост. И удивительно плавные, легкие движения, словно они использовали антигравы или плыли в воде. И это завораживало. Это приводило в какой-то трепет и восторг и казалось неестественным... - Двадцать итх'ире против тридцати людей. Нет, вам не предстоит спарринг, борьба или битва. Вам нужно лишь подружиться с ними. Найти общие интересы, стать нужными друг другу. Не обещаю, что это будет просто. Вы слишком разнитесь по психологии и сознанию. Но у вас есть шанс попытаться. Двадцать пар – это предел, который не был пройден никогда. Также как и десять пар. Шанс есть только у нескольких. Пять... Может быть, шесть связок пополнят наш отряд. И я буду считать, что этот выпуск прошел не зря. Потом, когда вы узнаете их, вы будете возвращаться еще и еще, чтобы встретиться с ними, с теми, кто станет вашей судьбой. И, возможно, вам повезет. Грустная улыбка скрасила жесткие черты. А Кот почему-то осознал, что он, вот этот человек, возвращался. Сюда. Чтобы встретить своего итх'ире... Своего итх'ире... Своего... Голова внезапно заболела, да так, что он только зубы сжал, чтобы не выдать приступа. А потом и увидел, как один из гигантов смотрит на него. Именно на него. Он ощущал взгляд, понимал его, видел глаза, что сияют янтарем, и хищный оскал нечеловеческих острых зубов. Но это не было страшно. Нет. Это было нечеловечески прекрасно. - Сделайте свой выбор, господа... Кот так и не понял, как могут тридцать человек найти себе напарника. Так и не осознал, почему едва ли не первым рванулся вперед, чтобы прикоснуться, объявить всему миру, всем, о том, что этот итх'ире принадлежит ему... И никому больше. И что за него будет биться с любым, с каждым. И что... - Расслабься, парень, - полковник Айкерас не подходил ближе, чем стоило. Но Кот понял, что слова обращены именно к нему. – Расслабься. Он твой. - Мой! Я никому... - Оглядись, и тогда ты поймешь все сам. Константин буквально вжался в броню стоящего за его спиной итх'ире, ощутив его руки на своих плечах. И все успокоилось. Унялось. Позволив ему обозреть картину: парни спорили друг с другом, с кем будет тот или иной итх'ире, а еще один, как и он, стоял спиной к своему напарнику, скалясь на весь мир, не желая отдавать его кому бы то ни было. Но на них не обращали внимания. Их словно не существовало для всего остального мира. - Что случилось? - Могу поздравить. Это – твой напарник, салага. Если удержишь его рядом, то вам повезет. - Но как... - Привыкай к тому, что не только ты выбираешь, - полковник загадочно улыбнулся, и Кот проследил за тем, как смотрит на него один из итх'ире. Он ощущал этот взгляд даже через шлем, даже не видя лица создания, понимал, что этот взгляд полон чего-то странного, не схожего с тем, что он когда-либо видел. Это был взгляд Старшего, Разумного... На звереныша, которого нужно опекать. И понял, что полковника Айкераса он не смущает. А еще понял то, что мужчина видит этот взгляд, понимает его. И ничего не имеет против!.. - Сэр?.. – Кот тряхнул головой. – Что это значит? - Это значит, что вам предоставляется отдельная комната, мальчик. Правда, не на корабле. А пока я бы хотел переговорить с вами... И с вами тоже! – кивнул он в сторону сформировавшейся пары. - За мной! Кот ожидал всего, но только не того, что они окажутся в кубрике, с бутылкой виски на столе, в компании трех итх'ире, стоящих за их спинами безмолвными статуями. - Что это значит, сэр? – Константин осторожно присел на край диванчика. – Все это... Выбор... База ваша, отряд... - Добро пожаловать в мир «жнецов», - полковник размашисто показал на столик с закусками и выпивку. – Тебя как зовут, сынок? - Стивен... – парень еще не отошел от шока и вел себя так, будто кто-то пытается отобрать у него напарника. - А тебя... Кот. Не нужно, я знаю, что имя ты свое не любишь, - полковник поднял руку. – Познакомитесь со своими напарниками? «Джеарген» - опаловым всполохом и утробным рыком всплыло в разуме имя напарника, и Кот вздрогнул. Он впервые общался с эмпатами и не знал, как себя вести. Но повторил то, что ему сказали: - Моего напарника зовут Джеарген. - Моего... Краус... – дернулся Стивен. - Крауджен! – разнесся утробный рык по кубрику. – Запомни мое имя, человек! Стивен сжался, словно его ударили. Коту показалось, что разум парня перемалывает какая-то машина. Он попытался помочь, но тяжелая рука напарника легла на плечо, словно запрещая или останавливая. И Кот позволил остановить себя. Просто поддался бархатному янтарному теплу, которое окутало разум. - Хочу вас предупредить, ребята, - Айкерас налил себе стопку виски. – Все не так просто, как кажется. Но и не сложно. Вас выбрали, вы выбрали... Остается только удержать рядом с собой тех, кто вам нужен. А они... – полковник выпил, - нужны вам. И главное, чтобы вы это тоже поняли. Я знаю здесь все и о каждом. Но мне плевать на то, что Стивен занимался продажей наркотиков до того как попал в учебку, а ты, Константин, был кем-то, кто чуть ниже меня по званию. Это все не имеет значения здесь, среди нас, "жнецов". Все, что вы собой представляли, это было там. А здесь совсем другое. Это – передовая. И только от того, насколько вы будете едины с напарниками – что-то зависит. Дже, Крау, я рад за вас и ваш род... Кот так ничего и не понял из напутствия. Он вообще ничего не понял, если так можно сказать. Больше он не ощущал Джеаргена как в первый момент. Они просто были рядом. И в каюте, которую им выделили на двоих, и на момент прилета на Уртин. Дже молчал. Дже ничего не говорил. Дже был просто дополнением к нему. Рядовой боевой силой, которую можно использовать, которой можно распоряжаться, как любым собственным членом. Ведь не спрашивает же правая рука у разума, почему ей надо делать что-то? Как и левая не спрашивает... Так и Дже не спрашивал ничего. Ему не требовалось приказывать, просить, объяснять. Он просто делал. Он видел, что нужно делать, и выполнял действие, как собственный орган. Кот никак не мог расчленить их на два разных существа. Они были единым целым. Словно у него самого выросло дополнительных четыре конечности и еще одна голова... Которая думала его собственными мыслями. Порой Дже воспринимался как рюкзак за плечами, с необыкновенной начинкой. Дже никогда не шел впереди. Он был только сзади. Он шел почти вплотную, но неслышно, мягко, как призрак. Он никогда не говорил, только вплавлял свои образы в разум Кота, что было настолько же естественным, как собственные мысли... И Дже никогда не снимал скафандр. Во всяком случае, Кот никогда не видел его без оного. Так продолжалось долго. Так было каждый день. Каждый гребаный день, когда они выходили на очистку планеты от мрази, от существ, которые разумом не превышали животных, но были до удивления агрессивны. Так было и в тот день, когда какая-то особо юркая тварь сумела пробраться сквозь огонь плазменного ружья Джеаргена и вцепиться ему, Коту, в бок. Тогда впервые он увидел Дже без скафандра. Впервые прикоснулся к его необычному чешуйчатому телу, погладил щупальца, которыми Дже обнимал его, прижимая к себе, пока ядовито-золотистый свет струился с его пальцев, из его глотки, залечивая рану. И это было приятно. Это было похоже на то, как находиться в руках своего личного, бесконечного и сладкого кошмара. Кот просто отдался этому чувству беззащитности, позволяя лечить себя, уютно устроившись в руках этого титана, ростом под три метра, позволяя щупальцам, растущим из позвоночника итх'ире, касаться своего тела... Ласкать его. Не прав был Айкерас, сказав, что им дадут по комнате. Каждой паре достался собственный комплекс. На три комнаты, ванную, столовую и пищеблок. Изредка они встречались. Пробираясь по планете, как тени, чтобы встретиться. Ведь за каждым камнем ждала смерть. Но видеться нужно было. Хотя бы только потому, что одиночество – слишком тяжелый груз. А итх'ире были прекрасными напарниками, но плохими друзьями. Кот первый понял, что это не так. Но приходилось принимать других. Тех, кому было слишком одиноко с напарниками. Тех, кто не понимал сути этой связи... - Хройд, принеси выпить! – пьяно кричал Лео, развалившись на диванчике, вырывая стакан с алкоголем из послушной руки своего итх'ире. - Веарс, пошел бы ты погулять... – слышал он от Кевина, и его итх'ире послушно уходил в другую комнату... И только Джеарген действовал так, как хотел. Потому что Коту не хотелось приказывать ему. Он не видел смысла приказывать тому, кто был его частью... Или частью кого он был сам. Сложно было разобраться в том, кто был придатком, а кто целым. И только в своей спальне, когда Джеарген снимал скафандр и присоединялся к нему во сне, когда обнимал своими щупальцами, когда держал в своих руках, он чувствовал себя цельным. Кот не понимал, что происходит. С собой ли он сражается, с существами, что населяют планету, с жизнью ли... Все было странно, необычно. Только когда они были рядом, когда можно было перебирать чешуйки... радужные, антрацитовые, прекрасные нежные чешуйки на его теле... Это было необходимо. Это вносило покой в тот ад, в котором они были. Это вносило покой... Умиротворение... И это должно было произойти. Кот это осознал в тот миг, когда стоял под душем. А понял и принял, когда промокал свое тело полотенцем. Поэтому и вышел нагим, чтобы увидеть Джеаргена, чтобы смотреть на него... Чтобы понять, что хочет этого. Единения не только душой, но и телом. Дже подхватил его на руки, обвив своими щупальцами, прижав к своему телу, и было все равно, что он ранит губы о жесткий хитин челюстей, ощущая холод острых зубов, смотрел в лицо, которое не было похоже на человеческое... Было все равно. Главное то, что это был Дже. Его Дже. Его любимый и желанный Дже... И тело не противилось проникновению, отзываясь на каждое движение, билось в сладкой судороге, когда щупальца то по одному, то вместе, проникали в него... Но хотелось не этого. И Кот понимал, что это будет. И он принимал, что это будет. И хотел, чтобы... - Сделай это... – почти выдохнул он. – Я хочу тебя... «Я не создан для человека...» А ему было все равно. Главное – ощутить. Познать. Принять... И кричал он не от боли. И не от сладости. А от того, как жестко и беспринципно получает удовольствие, которое просил. От того, как грубо и сладко рвет изнутри удовольствие... - Я знал, что вы, полковник, прагматичны, но не думал, что настолько, - Джон Байервэй пыхнул сигарой, от чего Айкерас только поморщился. – Делать из людей «вкусный» корм для наших союзников... Как вы додумались дарить отступников итх'ире? - Это не я додумался, а они предложили, - полковник закрыл последнюю страницу дела Константина Шагинского, ставшего еще одной «галочкой». Им нужна субматерия, которая является нашей жизнью. И они сами выбирают себе пищу. Так, как им нравится. Пришлось бы воздействовать ментально на это непотребство, чтобы призывать его раз за разом, пока какой-нибудь итх'ире не захотел бы его поглотить. Нам повезло, что это случилось сразу. - Не спорю, не спорю. Что они предлагают нам? - Дальнейшее сотрудничество. Им нравится то, что мы даем. Их прельщает умная субматерия. - Я надеюсь на это. - Разрешите идти?.. - Конечно же, полковник... И каждый был уверен в своей правоте... Айкерас жутко боялся быть поглощенным своим итх'ире, Байервэй избавлялся от неугодных штату командования... А Кот очнулся, будучи уже полностью и окончательно соединенный с тем, кто стал его частью. И не волновало его, что теперь на два тела всего лишь две руки, две ноги и два десятка щупалец, которыми так приятно заглатывать жертву, чтобы напитаться. Ведь он был не один, он был с тем, кто разделял его желания, мысли, эмоции... Он был единым целым с тем, кто подарил ему красочный и странный мир. А те, кто не понял, что такое поглощение, те, кто бились в своих тюрьмах, вместо того, чтобы избавиться от оков тела и обрести единение, получили заслуженное наказание вместо свободы. Ибо нельзя противиться тому, что всегда было частью тебя. Можно только принять. И Кот улыбался, щерясь в мир оскалом нечеловечески острых клыков, блистая янтарем глаз и поджидая своего напарника... Или жертву, которая на время насытит бесконечный голод, испытываемый им. Только надо быть очень осторожным. И ласковым. Самая сладкая жертва – та, которая отдает себя добровольно.