Отвратительно

      Тэхён высматривает своего бойфренда в коридорах универа уже третий день. Мадагаскарские тараканы в голове старшего постоянно приводят их в какие-то ебеня. За два месяца отношений, они успели разругаться, кажется, несколько тысяч раз. И вот, снова. В пятницу, после занятий, Чонгук предложил встретиться, но Тэхён должен был ехать домой, в Тэгу, так что пришлось отказать, на что Чон лишь вздохнул, а затем пропал с радаров. И вот уже среда, а Тэхён так и не может с ним связаться. На квартире у Чонгука пусто, а в коридорах универа поймать его нереально.       Ким снова вертит головой, и цепляется взглядом за знакомый рюкзак, размером с Меркурий. Парень срывается с места и ураганом несется в другой конец коридора. Он хватает Чона за локоть и разворачивает лицом к себе.       — Какого хуя опять в твоей голове происходит? — шипит Тэхён, крепко сжимая руку Чонгука.       — Отпусти. Мою. Руку. — чеканит Чонгук. Тэхён от такого тона даже запал теряет. Младший непонимающе пялится на своего злого, как стая бродячих собак, парня и думает, что злиться вообще-то должен не он.       — Эй, Тэ я у входа Соын-нуну встретил, она тебе ключи передала, сказала, что в машине нашла, — вклинивается в разговор Чимин, а затем обращает внимание на напряжение витающее в воздухе. — Эээ… ну, я пошел, — он кладет в широкую кимову ладонь ключи, и исчезает в толпе студентов.       Чонгук вырывает свою руку из цепкой хватки, и собирается уходить, но Тэхён снова его перехватывает.       — Стой, сука! Что такого могло случиться, пока я ездил к родителям, что ты меня игноришь? — рычит Тэхён, выбивая из колеи, и Чонгук сдается.       — К родителям? Тэхён, я на идиота похож? Телка, с которой ты обжимался у ворот универа, вообще на маму твою не тянет, если только не просит так себя называть, пока трахает твой зад огромным резиновым членом! — брызжет ядом Чонгук, а у Тэхёна внутри всё переворачивается от досады.       — Ты не идиот, Чонгук, ты — долбоёб с больной фантазией, а Соын — моя старшая сестра, — Тэхён уходит, оставляя Чонгука посреди опустевшего коридора.       Тэхёну обидно, вот просто хочется взять и начистить Чону морду. Он ни единого разочка не дал повода для того, чтобы о нем вот так думать, а Чонгук, со своим разыгравшимся воображением, просто наступил ему на горло. Ким возвращается после занятий домой, валится в кровать и тупо пялится в потолок. Он не говорил Чонгуку о том, что давно словил на него краш. Этот тип и так слишком самовлюбленный, но выслушивать вот такое дерьмо о себе он явно не был готов. Размышляя о том, что будет дальше с их отношениями, Тэхён так и засыпает.       Чонгук никогда ни в кого не влюблялся. Чонгук никогда никого не ревновал. Чонгуку часто говорят, что он эгоист, но вот сегодня он наконец-то понял, о чем говорят все эти люди. Чонгук наконец-то влюбился, и как придурок приревновал Тэхёна к сестре, так еще и гадостей наговорил. Это уже не похоже на веселую и беззаботную студенческую жизнь. Это тянет на какую-то сопливую дораму, в которой Чонгук — ревнивая сука, проверяющая на прочность нервы своего бойфренда. В таких историях суку бросают, и находят милашку. А Чонгук вообще-то не хочет чтобы его бросали. Значит надо хорошо извиниться. Не дождавшись окончания пар, Чон несется домой, по пути забегая в аптеку.       Вообще, Чонгук еще в тот самый первый вечер, когда они с Тэхёном переспали, представлял себе, как младший мог бы… Мог бы, но нет, потому что Чон впервые струсил. Человек способный на самые отчаянные глупости боится занять позицию принимающего. Сокджин бы высмеял его перед всем универом.       В общем, вся эта история привела Чонгука к тому, что он, хорошенько вымыв себя, растянув и крепко зажмурившись, вставил в себя пробку, купил острую курочку, пиво, и отправился мириться с возлюбленным.       Тэхён проснулся от звонка домофона. Вытирая пол белыми носками, Тэ прошёл к двери. Маленький экран показывал лицо Чонгука. Сначала Ким решил, что это сон, но, хорошенько хлопнув себя по щеке, парень осознал, что это самая натуральная явь.       Тэхён открывает. Чонгук пялит свои глазищи в пол, что неимоверно раздражает Тэхёна, потому что в глазах вся правда.       — Пришел посмотреть, как моя сестра трахает меня огромным резиновым членом? — язвит Тэхён, даже не представляя, как у Чона трясутся колени. Он не привык к инородным предметам внутри своего тела, исключая серьги, так что уверенным себя вообще не чувствует, учитывая наличие куска металла в собственной заднице.       — Прости. Я придурок? — почему-то не утверждает, а спрашивает Чонгук, отчего следом фэйспалмит.       — Правда интересно, что я о тебе думаю? — всё еще насмехается младший.       — Вообще-то я примерно представляю, что ты думаешь обо мне.       Ким хмыкает и кивает головой, указывая старшему войти. Дверь за спиной Чонгука хлопает, а сам Чон вздрагивает.       — Так чего приперся? — ворчит Тэхён, сложив руки на груди.       — Курочку твою любимую принес. И это, ну, в общем, — мнется Чонгук, заставляя младшего помалу закипать. — Прости?       — Плафти, — скорчив кислую мину, кривляется Тэхен и вырывает у Чона пакет с курицей.       Парни проходят на кухню, и Тэхён усаживается за стол, принимаясь за распаковку ужина, а Чонгук, тем временем, переминается с ноги на ногу, стоя у стола. Сесть он точно не решится. Не с этой штукой внутри себя.       — Сядь уже, Отелло сраный. Спасибо, что в глотку мне не вцепился, а бегал как школьница, — снова язвит Тэхён.       Такая злостная речь мало цепляет Чонгука. Больше его цепляет мысль о том, как быстрее свести всё к примирительному сексу, потому что сил у него больше нет. И вообще! Ну не умеет он прощения просить. Он даже не помнит, когда чувство стыда испытывал в последний раз, а вот сейчас почему-то стыдно.       Ким уплетает курицу, набивая полный рот, и исподлобья наблюдает за стоящим напротив парнем. Чего этот придурок стоит как вкопанный, до Тэхёна доходит не сразу, но даже когда доходит, то он не верит собственным догадкам. Не мог же Чонгук переступить через себя? Или мог?       Тэхён решает идти ва-банк. Он поднимается, идет мыть руки, а затем хватает своего бойфренда за предплечье, и волочит за собой. Войдя в спальню, Тэхён резко разворачивает Чонгука к себе, и впивается требовательным поцелуем в его губы. Чон охотно отвечает и тут же принимается расстегивать пуговицы на мятой рубашке Тэхёна.       Одежда летит в разные стороны, кровать прогибается и издает жалостливый скрип, когда на нее заваливаются двое парней. Тэхён жадно шарит руками по крепким мышцам старшего, цепляет ногтями соски, щипает их, кусает ключицы, затем зализывает укусы. Чонгук под ним мелко дрожит и прерывисто дышит.       — Хён, ты очень сильно меня обидел, — елейно тянет Тэхён, прервав поцелуй, и тянется к прикроватной тумбе.       Чонгук приходит в себя, лишь когда на его запястьях защелкиваются наручники, обтянутые черной кожей. Они зацеплены за изголовье кровати, что заставляет напрячься.       — Теперь я должен тебя наказать, — томно шепчет Тэхён, вскользь касаясь губами мочки уха своего парня, и скользит рукой к его промежности, растягивая хитрую улыбку, когда натыкается на ограничитель пробки. — Так ты для меня готовился. Что ж, так даже лучше.       Тэхён вдруг поднимается с кровати, оставляя шокированного Чонгука прикованным. Он подходит к шкафу и достает оттуда небольшую черную коробку. Чонгуку очень хочется спросить у Тэхёна… А что, собственно, спросить? Чонгук точно не знает что должен сказать, да если бы знал, то не смог бы. Он даже не подозревал, что у Тэхёна есть интерес к подобным играм. А что он вообще о нём знает? Чонгук решает подумать об этом позже, потому что Тэхён возвращается к нему, держа в руках какие-то прибамбасы.       — Хён, ты сегодня такой немногословный, — насмехается младший, надевая на член и мошонку старшего эрекционное кольцо.       — Тэ, ты… я… — бормочет Чонгук, пытаясь набраться смелости для того, чтобы признаться, что ему немного страшно.       — Не бойся, Чонгук-и, я не сделаю тебе больно. Просто расслабься, тебе понравится.       Когда кольцо уже надето, Тэхён широко мажет языком вдоль почти вставшего члена Чонгука, и дразнит головку. Это заставляет старшего блаженно стонать и дергать скованными руками, в желании схватить за волосы и толкнуться глубже. От того, как пошло Ким смотрится там снизу, Чонгук готов кончить уже сейчас, но младший вдруг отстраняется и принимается медленно извлекать из Чона пробку. И Чонгук уже готовится вздохнуть с облегчением, но на смену пробке приходит что-то другое. Эта штука по объему чувствительно тоньше, но входит немного глубже. Чонгук все-таки выдыхает, но как-то разочаровано.       — Ну же, Чонгук-и. Как ты собрался принять в себя мой член, если уже сейчас так напрягся? Расслабься.       Внутри чувствуется легкая вибрация, отчего старший широко раскрывает глаза и начинает ерзать. Ощущения странные. Не больно, но приятного ничего в этом пока нет. Сосредоточиться на этих ощущениях особо не получается, потому что Тэхён снова нависает сверху и принимается ласкать каждый доступный участок тела языком, губами, руками. Он легонько кусает, вслед целуя и зализывая укусы. Когда вибрация внутри усиливается, а штука, создающая ее, немного смещается, то Чонгука будто током пробивает. Он прогибается в спине, и стонет едва ли не фальцетом, отчего тут же заливается краской.       — Вот так. Тебе уже хорошо, правда? — мурчит Тэхён, где-то на уровне чонгукова пупка, тут же погружая в него язык.       Член Чонгука стоит колом, пульсируя и дергаясь, буквально от каждого прикосновения младшего, вибрация внутри, доводит до дрожи во всем теле, и заставляет громко стонать. Прерывистое дыхание доводит до головокружения, и Чонгук сдается. Он готов умолять позволить ему кончить.       — Тэхён, п-пожалуйста, я не могу б-больше, — полушепотом-полустоном выдавливает слова Чонгук, надеясь на то, что над ним сжалятся.       — Что я должен сделать? Как мне помочь тебе Чонгук-и? — дразнит Тэхён.       — Как угодно, делай что хочешь, только дай мне кончить.       — Тогда, должен ли я приказать называть меня папочкой, и вогнать в твой узкий зад огромный резиновый член? — шипит Ким, крепко сжимая пальцы на нижней челюсти старшего — злится.       — Долго ты будешь мне это вспоминать? — едва ли не воет Чон. — Трахни меня уже. Своим членом. Пожалуйста.       Тэхён снова сверкает пошлой ухмылкой и тут же зубами раскрывает упаковку, а затем раскатывает по члену презерватив, всё это время наблюдая за тем, как Чонгук извивается. Ким отключает вибрацию и медленно вытаскивает тонкий стимулятор. Он разогревает в ладонях смазку, затем растирает ее по мягкой Чонгуковой коже, и проникает внутрь, двумя пальцами, сразу же добавляя третий, чтобы убедиться, что не навредит Чонгуку. Второй рукой он проходится по собственному члену, добавляя немного смазки, и плавно скользит внутрь разгоряченного чонгукова тела.       Старший болезненно морщится, но отдает себе отчет в том, что нужно расслабиться, иначе станет только хуже. Когда мышцы окончательно расслабляются, Тэхён начинает двигаться, периодически меняя угол проникновения. Чонгук снова высоко стонет, и младший набирает темп, стараясь двигаться под одним и тем же углом.       — Бля, хён, ты такой узкий. Меня надолго не хватит, прости, — младший ускоряется и кончает, упираясь лбом в ключицу Чона.       — Киса, я все еще не кончил, — ворчит Чонгук.       — Еще один заход? — играет бровями Тэхён, уже зная ответ, но вопреки отрицаниям, снова наваливается сверху.

***

      Сразу после второго захода, когда Чонгука настиг такой оргазм, что он будто в астрал вышел, Тэхён поволок его в душ, вымыл и уложил в кровать, затем заказал закуски. И вот сейчас он копался на кухне, а Чонгук пялился в потолок, и молил вселенную о том, чтобы завтра его зад был пригоден к его природному назначению.       Тэхён заносит закуски, на локте висит пакет с пивом, которое принес Чон. Парни устраиваются в кровати, фоном включая первый попавшийся фильм, и разливают пиво по бокалам.       — Я тут понял, что мы совершенно ничего друг о друге не знаем, — начинает старший, на что Тэхён вопросительно ведет бровью.       — Ну, ты сегодня узнал обо мне две вещи. Нет, даже три. Я люблю использовать секс-игрушки, у меня есть сестра, а еще, никто не трахает меня огромным резиновым членом.       — Я от этого когда-нибудь отделаюсь? — обреченно вздыхает Чон.       — Чонгук-и, ты представлял меня с моей сестрой! Это отвратительно. Я тебе при каждом удобном случае буду это припоминать! — возмущается Тэхён, ему нравится смотреть на то, как в смущении краснеет лицо старшего.       — Да я ж не знал что она сестра твоя! Забудь об этом. Лучше расскажи о себе еще что-нибудь.       И они говорят. Ночь напролет говорят обо всем. И оба понимают, что с этого момента их отношения будут другими. Они больше не секс-партнеры, обозначающие себя парой. Они узнают друг друга, начинают доверять. Вероятно, весь этот скандал должен был случиться. В противном случае, они дальше университетских обедов, редких попоек и секса не зашли бы.       И только к утру они засыпают, тесно прижимаясь друг к другу.