Чуть больше, чем вера. Чуть больше, чем смерть.

      Год прошёл, как бы избито это ни звучало, незаметно. Дни были похожи друг на друга, но в каждом из них все равно было что-то уникальное, сверхъестественное, что неудивительно для человека, чья работа, буквально, состоит в том, что бы изгонять нечисть туда, откуда она вылезла.       Дорога стелилась перед взором молодого экзорциста сплошной линией, размазанный от скорости свет фонарей пролетал мимо, даже не стараясь увлечь взгляд. Вокруг не было ни души.       Ёнхо только проводил святого отца на самолёт обратно в Ватикан, и теперь на всех порах мчался домой - рабочий день, полный неприятных стычек и отъезд человека, ставшего родным, сделали своё грязное дело по истощению нервной системы, и усталость навалила с такой силой, что, казалось, вот-вот раздавит, заставив парня уснуть прямо за рулем его дорогого во всех смыслах автомобиля.       Внезапно свет фар выхватил из полутьмы моста высокую фигуру в темном костюме. Человек стоял посреди дороги, смотря четко на водителя и явно не собираясь отходить.       Его лицо показалось Паку слишком знакомым, сердце болезненно сжалось, заставляя желание поднять руку и протереть глаза нестерпимо зудеть где-то в районе затылка. Это не может быть он. Он умер тогда, верно? Ёнхо лично убил его. Он держал на руках его тело.       Когда машина подъехала совсем близко (а экзорцист не собирался останавливаться, ведь считал невозможным сам факт присутствия этого человека здесь), фигура все еще отказывалась шевелиться. Вместо этого сатанист заглянул водителю в глаза и криво ухмыльнулся одной стороной рта.       С жутким ревом и свистом Мазерати пронеслась по шоссе. Неприятный резкий звук тормозов пронзил округу, шины заскрежетали по старому асфальту, оставляя чёрные следы. Ёнхо тяжело дышал, широко раскрыв глаза и вцепившись руками в руль так сильно, что побелели костяшки, а мышцы начало сводить от напряжения, по его лбу тёк холодный пот. Наконец, собравшись с силами, он открыл дверь автомобиля и вышел наружу. В лицо дыхнул морозный осенний воздух, наполненный запахами города и нагретой резины, но аромата, который ожидал почувствовать экзорцист, не было. Кровью не пахло.       Пак медленно повернул голову- его шея ощущалась деревянной и не хотела работать- в ту сторону, где ещё недавно стоял он. Было пусто. Ни тела, ни крови -ничего. Лишь бесконечная дорога необычно пустого моста через реку Хан, фонари, холодно бросающие свой свет на слегка пострадавший от времени и резких торможений асфальт, и огни никогда не спящего города.       Ёнхо судорожно выдохнул, только теперь осознав, что все это время задерживал дыхание. Он поднял дрожащую руку, запустил пятерню в растрепанные волосы, слегка оттянув чёрные пряди. Показалось. Он был лишь галлюцинацией, а его издевающаяся ухмылка- лишь воспоминанием.       Почему же сердце продолжает так быстро биться и ныть, словно птица, пытающаяся выбраться на свободу из клетки рёбер? Отчего так хочется кричать на весь мир? Это же не может быть из-за него. Определенно. Все эти странные ощущения и видения наверняка связаны с отъездом святого отца. Всего-лишь шутки подсознания.       Тишину моста вновь нарушил звук мотора машины, стремительно набирающей скорость. Молодой экзорцист, сидевший за рулём, крепко сжал руль, сфокусировав все своё внимание на дороге. Его мысли занимало лишь одно - нужно срочно поспать. Ведь сон же лечит все болезни, да?.. нет. *** Он определенно был ебанутей настойчивей, чем Ёнхо думал изначально. Уже четвёртую неделю подряд, каждый день, стабильно эта змея появляется перед глазами Пака. Причём в самые неподходящие моменты.       Однажды это случилось, пока он был на работе: экзорцист прижал очередного одержимого к барной стойке в дешёвом клубе и уже собирался изгнать демона, незаконно арендовавшего голову несчастного пьяницы, как вдруг увидел в зеркальной стене злосчастную улыбку, в этот раз несколько снисходительную. Демона Ёнхо все же изгнал, правда после лишнего часа бессмысленных догонялок с периодическим швырянием в него предметов, попадавшихся нечистому под руку.       Конечно, Чжи Син виделся Паку не только на работе. Он стал словно его второй тенью: смотрел, как парень готовит, ест, спит (да, бывало, что Ёнхо просыпался ночью от ощущения, что за ним наблюдают, натыкался на изучающий взгляд и с воем заваливался обратно в объятья Морфея), гуляет, ходит за покупками. Несколько раз даже случалось увидеть сатаниста в душе- тогда на его лице нет ухмылки (в первый раз, по крайней мере, не было), а взгляд становится настолько изучающим и голодным, что того и гляди укусит.       От этого всего Ёнхо не по себе. Его напрягает присутствие этих видений в своей жизни. Его напрягает, что это именно он.       Изначально, Пак надеялся, что это временное, пройдёт, когда он привыкнет к тому, что работает один. Однако теперь, после того как даже походы в церковь не помогли, экзорцист стал сильно сомневаться. Он боялся, что просто сошёл с ума, но при этом никому не рассказывал о своей проблеме, даже святому отцу, с которым они переписывались по почте (хотя Пак долго настаивал на использовании интернета).       Дошло до того, что в один вечер мужчина поехал в его клуб. Да, ему захотелось напиться именно там. В том самом месте, которое, буквально, было пропитано им.       Здание было таким же угрюмым и темным, каким было и год назад и каким осталось в памяти Пака. Единственным его светлым участком была яркая вывеска, неприятно светившая в глаза. Внутри все дышало неоном, было полно народу, который шумел, перетекая волнами всевозможных цветов, дополняя своим гвалтом музыку, больно бившую по непривыкшим к такому барабанным перепонкам. Нет, Ёнхо бывал в клубах и раньше и слышал и не такую какофонию, но в этом было как-то по-особенному громко, на грани отвратительного. Несмотря на толпу, экзорцист вдруг поймал себя на мысли, что в клубе слишком пусто. Здесь больше нет его.       «И слава Богу,»- дал себе мысленную оплеуху мужчина. С каких пор это он скучает по демонам? И вообще, кто это здесь скучает? Очевидно же.       Темно-карие, почти чёрные, глаза скучающе осматривают зал, даже не пытаясь зацепиться за что-то конкретное, пока не доходят до небольшого пьедестала у дальней стены. Там, в противовес недавней мысли, словно насмехаясь над ней, стоит он.       Ёнхо уставился на этого человека, который, похоже, будет преследовать его и после смерти, так пристально, будто хотел прожечь в нем дыру, на что получил привычно-едкую усмешку и поднятую бровь. С тяжелым вздохом молодой экзорцист решил поступить самым умным и одновременно с этим самым тупым трусливым способом, который только пришёл ему на ум - игнорировать.       Чжи Син же, пока Пак собрался, видимо, утопить себя в алкоголе, хмыкнул себе под нос и подумал, что пора заканчивать эту игру и брать, как говорится, быка за рога. Он медленно, со свойственной ему грацией и плавностью движений спустился с пьедестала и направился прямиком к человеку, год назад убившему его. Толпа, хоть и казалась слепой к происходящему вокруг, как по волшебству расступалась, освобождая змию проход.       Наконец достигнув своей цели, он мягко опустился на кожаную обивку, закинув ногу на ногу и лукаво уставившись на своего палача. -Давно не виделись, - произнёс он елейным, слегка шипящим голосом, - Скучал? -Отец Всемогущий, он теперь разговаривает, -послужило ему ответом. Ёнхо, немного неуклюже и покачиваясь, поднялся с диванчика, на котором провёл последние два часа и стремительно направился к выходу, оставив своего собеседника с недоумением и неверием, отражающимся в чёрных глазах.       Он же не может быть настолько тупым? Может, просто слишком много выпил? Алкоголь, определенно, был лишним в данной ситуации. Однако даже осознание сего факта не помешало бывшему демону осушить стакан с остатками того, что заливал в себя экзорцист. Теперь, он собирается играть по-крупному.