После бала

      В Академии Невервинтера стоит тишина, коридоры и залы темны и безмолвны. Не слышно ругани Харбена, не звенят, скрещиваясь, мечи; не шелестят книгами студенты-первогодки, зубря историю падения Иллефарна к зимнему экзамену. Спальни старших после выпускного бала пустуют. Тень заглядывает к Чандре, Табите, потом и в комнату к Шелк. «Мы с Данди условились на завтра. Сразу после речи Арибет… Тебе же нравится подсматривать за мной, милый?..» На неприбранной постели лежит голубая, в цвет глаз, ночная сорочка.       В южном крыле — комнаты мужчин. Братья Павел и Бим, здоровяк Гилберт, идеалист Эрдан; тугодум Бруно… Тень знает о них все. Он беззвучно проскальзывает сквозь запертые двери, просачивается сквозь стены; легкой серебристой дымкой замирает в комнате Зедира — почти-мага, который настоящим магом уже не станет. Двери Академии заколочены, мертвые студенты Академии забыты, мертвые преподаватели оплаканы и осмеяны, а тела их преданы земле.       Тень — единственный, кто еще помнит.       Самого его нашли не сразу. Глянь, целехонький, сказал один городской стражник другому, вытаскивая тело на свет, помогай, тут надо… — эх, красивый был парень! — а от старика Джару видал, что осталось?..       Тень — видал.       На первый этаж, обратно к учебным залам, он спускается по лестнице, держа бесплотную руку над гладкими перилами. Так спокойнее — и правильнее: он же не призрак. Он почти еще жив. Скоро придет ответ на его прошение присоединиться к шпионской сети Тайной службы. Мастер Кетта обещала при случае с кем надо поговорить, а ведь даже Шелк она такого…       Из коридора, ведущего к крылу магов, вдруг раздается звук шагов, и Тень застывает на месте.       Звук, чистый, в тишине Академии громкий, совсем не похож на перебежку гоблинов, или тупую подволакивающую хромоту нежити; или на мародеров, что залезли сюда в поисках наживы несколько лун назад: тот, кто идет по коридору сейчас, твердо знает дорогу. Забывшись, Тень скользит вперед прямо через покосившееся тренировочное чучело, а затем и через гладкий камень стены. До него доносится шорох одежды, дыхание и тихий горький голос:       — Черт побери. Черт побери, черт побери, черт побери, черт, черт…       Шипит магия.       Невидимый и неслышимый, Тень подлетает ближе и видит, как запечатанная дверь в алхимическую лабораторию распахивается, а человеческая фигура с магическим светляком над головой шагает внутрь.       Внутри все по-старому, совсем как он помнит. Длинные алхимические столы, шкафы, пробирки. К стене приколот большой лист бумаги с расписанием занятий у младших студентов. Пришлец — женщина — сжимает руки в кулаки и, кажется, скрипит зубами. Нижнюю часть ее лица закрывает странная тканевая повязка, из-под растрепанных волос видны только глаза — зеленые будто летние листья.       Глаза часто-часто моргают, но слез нет.       Зло щелкает пальцами грязная рука. Светляк взмывает под потолок и набирает силу, и Тень по въевшейся за годы обучения привычке тут же от него прячется, забившись в промежуток между шкафами. Из своего укрытия он видит, как женщина идет к металлическому хранилищу, нервно колдует, дергает на себя дверцу. Внутри чего только нет. Пустые флакончики и готовые зелья; связки трав, белые крохотные кости; в высокой банке с притертой крышкой — чьи-то потроха; на полке ниже — стопки лабораторных журналов; еще ниже — кое-как втиснутая одежда. Руки женщины трясутся, когда она начинает выгребать все это на алхимический стол. Из-под жирных пятен гари на ее бледной коже виднеются синяки.       Скинув с плеча сумку, она решительно приступает к делу.       Тень внимательно за ней наблюдает.       Снаружи, в гулком коридоре, появляется новый звук — вернее, целый ворох звуков. Мягко переступают две пары ног, переговариваются два разных голоса — высокий и низкий. Слышен шорох бумаги. Бряцание оружия. Тяжкий вздох.       Женщина даже не поднимает головы.       — Я же говорила, у меня тут оставались усилители, — произносит она громко. — Боддинок, тебе «Хитрость» нужна? Или я ее в энергорасход забрать могу?..       Гном с фолиантом в руках подходит к женщине, бережно кладет фолиант на стол и с интересом присматривается к флакончику с оранжевой жидкостью:       — Ауторезервная? — Высокий голос чуть глушит повязка.       — Угу.       — Тогда в энергорасход целесообразнее.       — Ладно… А вот эти все забирай. «Кожу» — Даэлану.       Пока гном звенит фиалами, она один за другим запихивает в сумку лабораторные журналы и сортирует кости и сушеные травы. Движения у нее резкие, дерганные. Задетая случайно банка летит на пол; не бьется, но откатывается прочь, прямо туда, где притаился Тень, и Тень невольно отшатывается, почти целиком погрузившись в стену.       — Беш-ш-ш-шаба… — шипит женщина. — Да что ж за… — Опустившись на колени, она просовывает руку между шкафами.       Не хватает совсем немного. Будто завороженный, Тень глядит, как кончики пальцев бессильно царапают по металлической крышке. Внутренности неизвестной твари влажно поблескивают из-за толстого стекла.       — Отойди, — говорит низкий голос.       Женщина повинуется беспрекословно.       Шкаф справа от Тени отъезжает прочь, противно скрежеща по полу, и последний незнакомец, громадный, как гора, наклоняется и осторожно подхватывает банку серой лапищей.       И замирает. Лицо его, тоже в повязке, обращено прямо туда, где парит в воздухе Тень. Карие глаза моргают; брови сходятся на переносице; на миг Тени кажется, что его, наконец, смогут увидеть; он не знает, плохо это или хорошо, но выскользнув из стены, все же протягивает руку…       — Спасибо, — неловко говорит женщина. — Даэлан?       Громадный обладатель низкого голоса отворачивается, и бесплотные пальцы Тени повисают в пустоте. Банка отправляется во вторую сумку, к одежде, на всякий случай завернутая в мятую мужскую рубашку.       — Надо уходить, — говорит гном. — Закат через час.       Громада молча отбирает у женщины поклажу, забрасывает на спину и первым выходит из лаборатории, держа наготове тяжелый двуручный топор. Гном, нежно прижимая к груди фолиант с оттиском библиотечной печати на обложке, семенит следом. Женщина же медлит. Тень глядит, как она топчется на месте, подходит к самому большому из алхимических столов, проводит рукой по поверхности; бездумно растирая в пальцах мягкую серую пыль, поворачивается к шкафу с лабораторной посудой, к дверце которого пришлепнута какая-то записка — и каменеет; а потом плечи ее начинают мелко-мелко дрожать.       Тень подлетает ближе.       «Всем, кто хочет навестить г-жу Мэриголд двенадцатого Хаммера, просьба уведомить м-ра Джару». Фиолетовые чернила чуть-чуть расплылись.       Выпускной бал назначили на десятое.       Госпожа Мэриголд. В сознании Тени, потревоженные именем, просыпаются воспоминания. Серьезное зеленоглазое лицо; спецкурс по травяным эликсирам и ядам в прошлом году. Протеже мастера Джару. У магов ведет основы алхимии. Никого не избегает, но держится особняком. Старший брат… Стражник. Мастер Кетта учила ее бесшумному шагу. Следить неинтересно; вся как на ладони; пикантный слушок про ее отношения с братом не подтвердился. А потом брата убили, и она перестала появляться в Академии, и…       Женщина трет сухие глаза.       — Силлин, ты идешь? — доносится из коридора. — Активность нежити в ночное время суток возрастает в пять раз по шкале Линга, а нам еще надо добраться до «Сияющего змея».       Силлин Мэриголд трясущимися пальцами отрывает листок от стекла; сложив пополам, прячет во внутренний карман старой куртки, подзывает жестом шарик света и, больше не оглядываясь, уходит прочь.       Тень неотрывно смотрит ей вслед.       В день выпуска ее здесь не было. Она не видела кровавой каши, оставшейся от мастера Джару; доверху забитых труповозок; предсмертной судороги, исказившей лицо мастера Кетты; горевшую заживо Чандру; истерзанное тело Шелк…       …Но она помнит их живыми; и никогда — никого — не забудет; и от этой мысли к Тени приходит неведомый прежде покой.