Самое страшное

      Послеполуночное время в Гусу Лань знаменовалось абсолютной тишиной и покоем. Лань Ван Цзи, мирно спавший, видел десятый сон. Он спал так спокойно впервые за долгое время. Теперь, когда его дражайший супруг с ним, в безопасности, можно позволить себе расслабиться и отдаться покою.       Вэй Ин занимает чуть ли не всю их кровать разом. Он всё время вертится и раскрывается, так что сон Лань Чжаня постоянно чуткий, потому как это Солнце нужно постоянно держать за руку, обнимать, чтобы тёмный заклинатель не оказался на полу с утра, не ушибся, сломав себе что — нибудь.       Но безмятежный их сон продлился недолго. Вэй Ин резко и беспричинно пробудился. Это явление вообще походило уже на обыденность. У Сяню часто снились кошмары, от которых он в панике просыпался, будя своего мужа криками, метаниями по постели.       Однако в этот раз кошмара не было. Вэй Ин проснулся резко, но без единого звука, оповещающего об этом. Он чувствовал себя беспричинно тревожно, хотя ещё пару часов назад заснул, словно ангел на руках Лань Ван Цзи. Вэй Ин повертелся, стараясь не разбудить мужа, однако вскоре поняв, что лежать не может, сел в постели, принимаясь глубоко дышать.        Лань Чжань услышал его дыхание и отсутствие. Он приподнялся за мужем, касаясь его спины своими тонкими пальцами и начал размерено её оглаживать, чтобы успокоить свою любимую тьму. Он ощущал, что Вэй Ин встревожен, от него исходило напряжение. Первое, что пришло в голову — очередной кошмар, выдуманный воображением.       — Вэй Ин. — Позвал на пробу Лань Чжань, продолжая его касаться и утешать. Выждав время, которое не отзывались ему, Лань Чжань осторожно уложил голову супруга себе на плечо и погладил нежную щеку, на которой ощущалась влага.       Вэй Ин был чем-то напуган. Он произвольно мелко дрожал, не поддаваясь движениям Лань Ван Цзи, и тот продолжал шептать его имя, пока Вэй Ин не соприкоснулся с реальностью, открывая глаза. Старейшина задрожал сильнее, словно теряясь в собственных ощущениях и происходящем. Он думал, что находится один и панически этого пугался.       Находясь где-то на границе сна и пробуждения, Вэй Ин начал метаться, вздымая их одеяло и подушки, он искал своего мужа, пока его не прижали крепче, стараясь успокоить. Лань Чжань был обеспокоен, но для него это не являлась нечтом. Он твердо сосредоточился на муже, нежели своих ощущениях. Что-то походило на лунатизм, однако, зная Вэй Ина, Лань Чжань точно так не считал. Он прекрасно понимал и помнил, кто такой Вэй Ин, и через что им пришлось пройти.       Сейчас Вэй Ин — его любимый, самый дорогой человек, который нуждается в утешение, так что Лань Чжань осторожно его едва покачивает, крепко держа, пока алые губы не приоткрываются, начиная мелко дрожать. В ответ на имя Вэй Ин всхлипывает и жмётся ближе к родному теплу. Лань Чжань удерживает его на руках, зная, что в кровати сейчас Вэй Ин лежать точно не станет.        — Вэй Ин, что с тобой? — Лань Чжань смотрит в широко распахнутые глаза, пытаясь понять самостоятельно и не утруждать дорого человека, однако это невозможно. — Вэй Ин.       Вэй Ин снова стремится сесть, но через мгновение резко оборачивается и мертвой хваткой вцепляется в Лань Чжаня, требуя себя обнять и не отпускать. Лань Ванцзи целует его в висок, оглаживая щеки и сцеловывая каждую слезинку. Он прижимает его крепко, чувствуя бешенное сердцебиение. Вэй Ин горячий, и капельки стекают по его лицу.       — Лань Чжань… свет… — На грани слышимости произносит Вэй Ин, и Лань Чжань тут же зажигает свечу, понимая, что его любимому в темноте крайне некомфортно. — Лань Чжань…       Ванцзи пересаживает его на колени, вглядываясь в каждую черту столь любимого лица. Вэй Ин беспрестанно продолжает его звать, и это сводит с ума Второго Нефрита. Он гладит его по темным волосам, понимая, что его силы успокоения, кажется, недостаточно.        — Я рядом, я здесь, успокойся. Все хорошо… — Чувствуя тряску мужа, Лань Чжань лишь повторяет шепотом, целуя тыльную сторону ладони. — Все хорошо, Вэй Ин.       У Сянь доверчиво всматривается в лицо мужа, словно ищет там какие — то ответы, словно не верит в это: «все хорошо», но Лань Чжань понимает и лишь упрямо кивает, подтверждая свои слова. Всё правда хорошо. Но надолго не хватает спокойствия, и Вэй Ина накрывает новая волна эмоций. Он слышимо всхлипывает, переходя на плачь, так что сердце Лань Ван Цзи сжимается неимоверно. Ночная тревожность Вэй Ина — явление нередкое, но болезненное. Лань Чжань знает, что Вэй Ин сам этих состояний не понимает, поэтому спрашивать: что не так? — Бесполезно. Нужно просто переждать, крепко обняв и дать чувство полной защищенности и присутствия.       Вэй Ин поднимает взгляд, осознанный, но заплаканный, и Лань Чжань лишь на него отвечает, подтверждая:       — Я здесь, не бойся. — В подтверждение своих слов Лань Чжань прижимает голову Вэй Ина к своей груди, позволяя хоть истерзать себя. Лишь бы только Вэй Ин успокоился.       Еще несколько минут они сидят так, прежде чем Вэй Ин отстраняется, в желании что-то узнать, по крайней мере, так кажется Лань Чжаню. Он готов к любым речам, к неосознанности. Вэй Ину нужно отойти.       — Что, Вэй Ин? Скажи, душа моя, что?       Вэй Ин подавляет всхлипы, погружая их в полное молчание. Ком стоит в горле и говорить практически невозможно, Вэй Ина буквально тошнит, его сковывает. Он сам не понимает: что с ним до конца. Просто неимоверно хочется, чтобы Лань Чжань не отходил ни на шаг, не отпускал, не покидал. Был здесь и сейчас с ним.       — Я здесь, тише. — Произносит Лань Ван Цзи, ощущая, насколько сильна хватка Вэй Ина. — Я всегда здесь и с тобой. Все плохое прошло, все позади. — Лань Чжань аккуратно целует его в лоб.       — Лань Чжань… — Ванцзи отзывается прикосновением к щеке и ожидает продолжения, которое заставляет его содрогнуться. — Ты меня любишь?       В горле пересыхает, замыкает и ни капли не рвётся наружу. Лань Чжань смыкает губы в тонкую полоску, сжимая Вэй Ина крепче в объятиях. Ему передаётся вся тряска. Он понимает, что придётся вывернуть себя для ответа на такой вопрос своей души, своего сердца, ведь по правде, он станет давать ответ своему сердцу, но оно никогда не сомневалось. Лань Чжаня этот вопрос пугает хуже смерти. Он готов сотворить невозможное, лишь бы Вэй Ин никогда… Но от сомнения ли он спрашивает? Лань Чжань приподнимает его за подбородок, смотрит прямо в душу, на это заплаканное лицо, которое старательно пытаются опустить и отвечают:        — Разве может быть иначе, чем да? — Лань Чжань не позволяет ему среагировать сразу, ему необходимо успокоиться после такого вопроса, сразившего душу, и Ванцзи просто целует в губы. — Вэй Ин мой, разве есть мне за что не любить тебя?       Вэй Ин боится, что Лань Чжань злится, что он уйдёт, а Усянь сейчас этого просто не переживёт, и Лань Чжань, к счастью, прекрасно это понимает. Он держит полный контроль над собой и над Вэй Ином, который сейчас сам в своей голове, если бы не слёзы и боль, пытался ответить на вопрос Лань Чжаня, хотя для них ответ всегда очевиден.       — Все хорошо? У всех всё хорошо, да? — Нетерпеливо спрашивает Вэй Ин, пока ему льют ци. — Ничего не случилось? У нас все хорошо? Не страшно?       — Да, Вэй Ин. Все в порядке. У всех всё хорошо, у нас всё хорошо. Бояться нечего. Я рядом. — Лань Чжань сам не верит до конца в свои слова, ведь сам только что пережил самое, по его меркам, страшное в жизни, но теперь-то точно всё будет хорошо.       Остаток бессонной ночи, всхлипы на руках и кругов пять по поместью с ворчанием разбуженного дяди — теперь ничто.       Самое страшное позади.