Живокровный брат

Чума, пришедшая в Халлоунест, унесла много жизней жуков. Но никогда ранее запустение не было так явно, как сейчас, когда Лучезарность была изгнана, когда не осталось грёз. Зараза вышла из оболочек, и пропала даже имитация жизни во многих уголках королевства. Лишь немногочисленные выжившие всё ещё старались держаться рядом, чтобы не сойти с ума от одиночества и пустоты. Безумие от внутренней пустоты никогда не грозило Рыцарю. Он был создан полым, лишённым чувств и привязанностей. Но, как и многие творения Бледного Короля, оказался несовершенен. И оттого после победы над Лучезарностью у него остался последний враг — абсолютное одиночество. На своём пути он встретил множество жуков, однако, оглядываясь назад, Рыцарь понимал: он потерял всех, кто решался помочь ему в исполнении предназначения. Квиррел оставил после себя лишь гвоздь, воткнутый в берег Голубого озера. Тряпочка героически погибла в битве с Лордом-Предателем. Мила, поглощённая чумой, пала от гвоздя самого Рыцаря. Даже Тисо — и тот не выдержал испытания Колизея, куда так стремился. Вот, пожалуй, и все, кого он мог счесть близким. Конечно, в Грязьмуте жило множество жуков: и Старейшина, и Корнифер с Изельдой, и Слай, и Бретта, и Зот, с триумфом вернувшийся после посещения Колизея Глупцов. Да и в других частях Халлоунеста было достаточно ещё живых жуков. Но они были наставниками, торговцами, случайными знакомыми — в отличие от других, преодолевших путешествие по королевству бок о бок с Рыцарем. Привязанность к каждому из них была куда слабее, чем даже к заносчивому, но целеустремлённому Тисо. Была ещё, конечно, Хорнет. Но она всегда держала дистанцию, даже после того, как помогла Рыцарю проникнуть в грёзы Запечатанного Сосуда и одолеть Лучезарность. Никакой теплоты или дружеской поддержки — лишь формальные фразы и частица настороженности. Они оба были детьми Бледного Короля, но Хорнет каждый раз подчёркивала, как мало в них общего. И уж точно дочь Херры Зверь не считала общество очередного полого сосуда приятным. Сидя на лавочке, Рыцарь старался собрать все осколки воспоминаний, чтобы найти хоть одного жука, который принял бы его как друга. Хотя бы как приятеля. С которым можно было бы, как с Квиррелом, посидеть на берегу Голубого озера или отправиться в новое странствие. Он видел, что сотни, тысячи таких, как он, покоятся в Бездне. Тени залегли на самом её дне после изгнания Лучезарности. Да и если бы нет, как можно водить дружбу с кусочком Тьмы? Но, как ни парадоксально, эти Тени были самыми родными существами для Рыцаря. Он был когда-то таким же, просто ему чуть больше повезло и однажды он выбрался наружу. Но были и другие удачливые сосуды. По крайней мере, удачливее сотен своих братьев. Рыцарь вспомнил про Разбитый Сосуд. Полая оболочка, одержимая чумой Лучезарности. Некогда одно из творений Бледного Короля. Как знать, быть может, когда-то Рыцарь и Разбитый были созданы на одном столе, их маски лежали бок о бок, рядом с другими экземплярами. И оба они были выброшены — бракованный материал. Однако мысли о потерянном собрате натолкнули Рыцаря на новые размышления. И, наконец решившись испытать свою догадку, он вновь спустился в Древний котлован. Оболочка Разбитого сосуда с рассечённой маской всё ещё лежала там, некому было потревожить его. После Рыцаря в нём не осталось даже грёз. Однако и эта оболочка могла воскреснуть. Рыцарь помнил, что возле вокзала рогачей на Зелёной тропе есть кокон живокрови, а живни очень похожи на чумных светиков, которые наполнили Разбитый Сосуд и заставили его сражаться с Рыцарем. Соединившись, эти два факта рождали надежду. Однако живни оказались пугливыми и, вместо того, чтобы забраться внутрь Разбитого, разбегались в ужасе. Лишь когда Рыцарь надел Благословение Джони, они стали смелее, и тогда их удалось по одной поместить через прореху в маске внутрь. Глаза Разбитого Сосуда зажглись голубым светом. Куда более мягким и дружелюбным, чем рыжина чумы. Поначалу он был неловок и пуглив, льнул к Рыцарю, осматривая окрестности. Точно проснулся после очень долгого сна и не понимал, где находится. Отчасти это было правдой — Разбитый не видел не то что Зелёной тропы, а даже Города слёз над Котлованом. Он реагировал на малейший шорох листвы, вскидывая усеянный трещинами гвоздь, словно ждал, что из-за кустов выпрыгнет чудовище. Чуть прихрамывал, так что Рыцарю пришлось сперва научить его твёрдо стоять на земле, а затем и преодолевать запутанные, покрытые шипами лабиринты. Сколько ушло на это часов, ни один из сосудов не знал — полые не нуждались ни в сне, ни в пище, им было незнакомо чувство времени. Однако время не переставало существовать. Оно скрепляло их надежнее любых родственных уз. Рыцарь хотел показать Разбитому всё многообразие красот Халлоунеста. Переливающиеся кристаллы Кристального пика. Меланхоличный пепельный снег, кружащийся в воздухе Края королевства. Умиротворяющий бесконечный дождь Города слёз. А чем увереннее становились движения Разбитого, тем больше его глаза светились благодарностью к терпеливому Рыцарю. Но первым делом два сосуда отправились в Грязьмут. Рыцарь решил, что нужно представить вновь обретённого брата всем знакомым. — Славный у тебя приятель, — заметил Старейшина, оглядев Разбитого. — Смотрю, вы с ним очень здорово ладите. Его глаза такие яркие… Заставляют меня вспомнить одну старую знакомую. Маленькая такая жучиха была, но ей оказалась не по нраву жизнь в нашей общине, и она покинула Грязьмут очень давно. Её всегда окружал такой же голубой ореол, как и у твоего друга. Слай, конечно же, первым делом оценил гвоздь Разбитого. — Оружие старое, потрёпанное, но всё ещё добротное. Давно им не пользовались, — он перевёл взгляд больших внимательных глаз на кротко сгорбившегося Разбитого. — Но и с ним можно быть достойным воином. Мало что зависит от гвоздя, когда дело доходит до сражения, бóльшую роль играют мастерство и решительность. От этих слов Разбитый будто бы смутился. Словно помнил, как под влиянием Лучезарности напал на Рыцаря. Другие жуки повели себя ожидаемо. Бретта назвала Разбитого «хорошеньким, но очень несчастным», Зот же едва удостоил его взглядом. Корнифер отдыхал после долгого путешествия по Халлоунесту, а Изельда лишь пожала плечами: у сосуда не было ни одного гео, да и не нуждался он ни в картах, ни в метках. Но, уже собравшись покинуть тихий городок, братья неожиданно увидели Хорнет. Она же, заметив их, не прошла мимо, как часто делала при встречах с Рыцарем, а, нахмурившись, замерла, словно что-то вспоминала. Затем, обнажив иглу, наставила её кончик на Разбитого, поспешно спрятавшегося за спиной Рыцаря. — Призрак, я, конечно, многого о тебе не могу понять, но зачем ты таскаешь с собой труп? — поинтересовалась она, прожигая Разбитого взглядом. Рыцарь не ответил, лишь дал понять, что, вздумай Хорнет причинить вред его новому другу, то сперва ей придётся разбить самого Рыцаря. Та, всё поняв, фыркнула: — А, ты думаешь, что он живой. Ну, насколько могут быть живыми сосуды. Но поверь, я сразила его вот этой иглой на подступах к Бездне. Он оказался слабым, куда слабее тебя. И потому спрошу ещё раз: зачем ты таскаешь с собой этот труп? Она уже выглядела больше заинтересованной, чем враждебной. Обошла Разбитого кругом; тот, ощущая опасность, исходящую от маленькой охотницы, съёживался и глядел с мольбой в чистых живокровных глазах. Словно вновь в нём пробудились старые воспоминания, и он узнал иглу, расколовшую его маску. — Нет, вижу, ты исхитрился куда больше, чем я сперва подумала. Ты приспособил этот труп под ходячий аквариум для живней. Довольно цинично для бездушного создания вроде тебя, — наконец вынесла она вердикт. Но Рыцарь был не согласен. Это не был «ходячий аквариум». Это был его брат. Пускай и оживлённый таким оригинальным образом. Друг, товарищ, спутник в странствиях и напарник в битвах. Тот, кто никогда не покинет Рыцаря, в отличие от других жуков. Тяжело вздохнув, Хорнет вдруг, отстав от Разбитого, подошла к Рыцарю и неуловимым движением сорвала с его груди Благословение Джони. Разбитый рассыпался десятком разбежавшихся живней. — Видишь? Он с тобой только из-за этой побрякушки, — пояснила Хорнет, отдавая амулет обратно ошеломлённому Рыцарю. — Ещё более иллюзорный и неживой, чем ты, Призрак. Хорнет никогда не смягчала правду. И, сказав её, удалилась. Рыцарь же остался с сжатым в лапке амулетом и пустым Разбитым Сосудом. Но, поразмыслив, вновь надел Благословение и подхватил лёгкое тело брата. В Халлоунесте ещё много коконов с живокровью. Хватит, чтобы вновь обрести потерянную родственную душу.