Холодные объятия

Был обычный дождливый день. В один из детских домов Питера привезли мальчика, от которого отказалась мать. Он был намного тише, чем его сверстники, а именно дети около месяца от роду. Младенец молча взирал на воспитателей своими глубокими глазами болотного цвета и лишь изредка плакал, и то это больше было похоже на мяуканье брошенного котёнка. Мальчик рос достаточно смышлёным, очень вспыльчивым лидером. В основном он возглавлял шайки других сироток или тех, у кого родители живы, но бросили своих отпрысков на произвол судьбы. Мать назвала его Владимиром, но все сокращали это имя. Среди друзей Винокуров был Вовой, а среди воспитателей Вовочкой или Володей. Так или иначе, он дорос до восьми лет, и тогда, в уже менее пасмурный день, в тот же самый приют Питера привезли девочку. Она имела такие же глаза болотного цвета и волосы, на её маленькой голове выглядевшие как тёмно-коричневые завитушки. Новорождённая не была такой молчаливой, однако и плаксой не являлась. Чаще всего она лежала, сопела и агукала, хаотично шевеля ручками и ножками в своей колыбели. По свидетельству о рождении новорождённая была Дарьей Винокуровой, но, конечно же, её инициалы сокрощались, поэтому скоро она стала просто Дашей. Вова сразу же привязался к малышке и стал проводить с ней очень много времени. Он наблюдал её попытки начать ползать, а потом и шаги. Винокуров застал и Дашино первое слово, которое было, как вы понимаете, не "мама" и не "папа", а "Вова". Когда девочка подросла, то обижали её только самые отчаянные, потому что все знали: Володя это просто так не оставит. Они помогали друг другу всегда и редко ссорились. Если такое и случалось, то сразу же шли мириться, потому что долго друг без друга не могли. Брата и сестру никто не забирал. Видно, потому что кому-то нравилась только Даша, а кому-то только Вова, но брать их по одному нельзя было. Воспитатели сразу указывали будущим родителям на то, что так не получится, потому что тогда что один ребёнок будет несчастен, что второй, как бы отлично в приёмной семье к нему не относились. Поэтому никто так и не отважился стать их родителем, а Винокуров, когда ему стукнуло восемнадцать, наконец покинул приют. Он сразу же поступил на экономиста и пошёл работать, чтобы иметь достаточно денег для обеспечения сестры, когда она переедет к нему. Все те восемь лет, что Даша и Владимир находились в разлуке, брат постоянно навещал сестру. Она выросла совсем не молчаливой, но за то такой же вспыльчивой, как и Вова. В конце концов, с восемнадцатилетием Даши и двадцатишестилетием Володи, они стали жить вместе. Дарья была весьма целеустремлённой девушкой: она поступила на журналиста и делала всё, чтобы стать им. Вова работал в крупной компании, принося в семью основной доход, помимо подработок Даши. Но страстью Владимира была не работа, а мотоцикл, на котором он на любительском уровне гонял по улицам Питера. Не стоит говорить о том, насколько сильно сестра переживала за брата, поэтому одним вечером у них случилась ссора. Винокуров в первый раз в своей жизни решил покататься по ночному Петербургу. Конечно же, мужчина осознавал все риски, однако ж был полностью уверен в своих силах, но Дарья не желала его отпускать. - Ты что? - кричала она, вспылив, - С ума сошёл? Ты ж там убьёшься! - Нет. - как всегда лаконично ответил Владимир, поправляя свою густую бороду перед зеркалом, таким образом подготавливая себя к поездке. - Да ты сдурел! - ещё сильнее разозлилась девушка и скрестила руки на груди. - Я не сдурел, Даша. У меня есть водительские права и экипировка. - спокойным тоном молвил Вова, однако и он начинал злиться. Это было видно по его нахмуренным густым бровям. - А ночное зрение у тебя есть, идиот? Как ты по улице ночью поедешь? - Перестань, пожалуйста. - Володя плотно сжал свои губы, - Давай без скандала, а? - Без скандала?! - завопила сестра, тоже нахмурив брови, - Ты ж убьёшься! Я тебя тут спасти пытаюсь, а ты... - Я уже сказал тебе, что ничего не случится! - тоже повысил голос брат. - Ну и катись отсюда! Даша вытолкнула его за дверь, напоследок добавив: - Чтоб ты сдох там! Буркнув что-то раздражённое себе под нос, она поправила длинные волосы и ушла в свою комнату, готовиться к парам. На следующее утро девушка обнаружила, что Владимира дома нет. Она звонила ему раз десять, но никто не ответил. Вскоре ей позвонили с незнакомого номера. Мужчина, говоривший с ней, сказал ей приезжать на опознание, так как есть вероятность, что разбившийся накануне мотоциклист - её брат. Совсем скоро какой-то патологоанатом снял белую материю, которая лежала на мертвеце, и перед глазами Дарьи предстал труп. Всё его лицо было покрыто кровью, но можно было распознать выразительную густую бороду, и ужас, который застыл на лице Вовы в момент смерти. Не было никаких сомнений, что это он. Экипировка та же, черты лица (те, что сохранились) те же, даже волосы того же оттенка, хотя и запачканы запёкшейся кровью. Дарья прямо там, среди бетонных стен морга, разрыдалась, закрывая своё овальное лицо руками. Владимир ехал по довольно оживлённой трассе. Поворачивая, он не заметил, что позади него крупная машина, которая немного привышает скорость. Похоже, мужчина хотел обогнать её, но поторопился, в итоге въехав в багажник какой-то легковушки. Она стояла за поворотом на светофоре, поэтому, конечно же, столкновение было неизбежно. Удар пришёлся на переднюю часть мотоцикла, отчего стекло сразу разбилось, и на лоб самого Вовы. Так как он был в шлеме, то голова с размаху стукнулась о стенку экипировки и багажник машины, оттуда и трещина в черепе на пару со сломанной шеей. Брат Даши мёртв. У неё нет средств к существованию. "Что делать?" - главный вопрос, возникший в голове девушки после того, как она перестала рыдать и приехала домой.