Хаято

      Из-за «вечеринки» Кёи придётся вновь покинуть город. Завернуть к Тсуне не было проблемой, но вот чего я не ожидал, так валяющегося в отключке Ламбо. И только увидев злое лицо сестры и присмотревшись к парню вспомнил о её первой влюблённости. Чёрт… Ромео… Привести Ламбо в сознание доверяю Саваде, а сам беру под ручку сестру. А с Боссом ещё поработать придётся, так трястись из-за сущей мелочи… А вот блеск в глазах Реборна мне совсем не нравится. Чертов садист! — Бьянки, дорогая, посмотри на меня. Ну же, милая, это был всего лишь Ламбо. Того ублюдка ты сама прикончила. Ну, он не стоит твоих слёз, — обнимаю свою ранимую сестрёнку и перебираю её локоны. Парадокс этого мира меня всё ещё шокирует. А именно насыщенность цветов. Как-то к Пламени я привык быстро, а вот розовые волосы сестры и матери… Натуральные, шелковистые, слегка вьющиеся и безумно им идущие. Бьянки кивает на мои фразы, но все равно Ураган бушует. Вот чего, а предательства она не простит. Никому и никогда. Ламбо очнулся. Действие его глупой базуки прошло, а Бьянки все ещё всхлипывает и пылает. Многие говорят, что эмоции — дают силу пламени. Это не совсем так. Эмоции действительно питают внутреннее пламя человека, но не дает сил для сражения, а скорее вредит носителю. Уничтожая изнутри. Для пламенных фраза: «ненависть уничтожает ненавидящего» имеет прямое значение. Чем сильнее эмоция, тем сильнее бушует пламя, тем труднее его контролировать. Простая цепочка, погубившая многих пламенных. И сейчас сестрёнке необходимо успокоиться и взять бурю под контроль. Каждый пламенный— бомба замедленного действия, неясно когда рванёт.       Но вот слезы больше не наполняют столь любимые мною изумруды, пламя не рвёт Бьянки на части, требуя разрушать. Она вновь идеальна. Она вновь Богиня почтившая этот мир, а не Дьяволица, пришедшая уничтожить грешников. Холод во взгляде заморозит кого угодно, но не меня. И, к сожалению, не Реборна. Поэтому прическа Бьянки испорчена его молотом. Чертов садист! Но чтобы не опускать её честь и достоинство в глазах мальчишек, получают все. И то, что Бьянки за несдержанность и отсутствие анализа перед действиями отчитали, потирающие черепушки мальчишки не видели. — Глупый Тсуна, этот случай будет тебе наукой: не знаешь всех данных, не действуй! Из-за твоей неосмотрительности могли погибнуть мы все! — Реборн отвешивает ещё парочку тумаков Саваде и гонит его в дом. Бьянки следует за ними. А я должен успокоить второго пострадавшего. Маленький Гроза цепляется за мою ногу и еле удерживает слёзы. — Ламбо обидел Бьянки-сан? Ламбо виноват? Хаято больше не будет учить Ламбо? — и столько отчаянья в этих словах, во взгляде и в том, как он цепляется за меня, что я аж опешил. Но достаточно быстро возвращаю себе самообладание. Опускаюсь рядом с ребёнком, держа его за маленькие плечики. — Ламбо, Бьянки сердилась не на тебя, а на твоего дальнего родственника, парня из семьи Бавино, который её очень сильно обидел. Вы очень похожи, и она не узнала тебя. Так иногда бывает. Но я ни в коем случае не откажусь от тебя. Ламбо! Я ведь обещал тебе, что буду рядом! К тому же, теперь у тебя есть Небо, и ты ведь поладил с Облаком. Ламбо, у тебя теперь тоже есть семья. Пусть не такая, к которой ты привык, но она твоя. Ты же заметил, как Тсунаёши испугался за тебя? Не сомневайся в себе. Никогда. Ты — это ты. И запомни, чтобы не происходило в жизни, у тебя всегда будешь ты. Такой, какой ты есть. И я, и Тсуна, и Кёя приняли тебя таким, какой ты есть. А с Бьянки просто поговори. Она очень умная и интересная. Тебе понравится. Сам же жаловался на ничего не понимающих малолеток, — следя за тем, как на маленьком личике расцветает неуверенная улыбка, сменяя собой то леденящее душу отчаянье, ухмыляюсь, в конце подмигнув ребёнку. Его пламя радостно играет в кучерявых волосах, ластиться, как котёнок. Как так вышло, что вокруг практически разбитого Неба собираются такие же искажённые хранители? И как в наше переломанное трио не вписываются Дождь и Солнце… Или же я не всё о них знаю?       Успокоившись и немного приведя задний двор в порядок, помогаю Нане на кухне. Вот ещё один огромный вопрос в биографии Емицу и Тсунаёши, да и всего городка Намимори. Сюда б хорошего Туманника, вдруг от личности ещё что-то осталось… И как сказать Небу, что на процентов восемьдесят пять у него нет матери? С такими тяжёлыми мыслями поднимаюсь наверх, дабы позвать всех к столу.       Прерывать занятие не особо хочется, но есть тоже нужно. Ламбо вновь шумный, но Савада всё равно сосредоточен на лекции сестры. Реборн дрыхнет, а Леон следит за всем… Вот кто познал всю суть бытия.       Пока толпа под аккомпанемент Великого Ламбо-сана спускается на кухню, а Бьянки флиртует-сюсюкает с Реборном, несколько издеваясь на Великим… кхм, я предупреждаю Саваду, что вновь уеду на несколько дней. Его репетитор навострил уши, а сам Тсуна тяжело вздохнув, угукнул, приняв мои слова к сведенью. Вот ещё один несчастный. Чувствую себя нянькой… А ведь я самый неустойчивый психически атрибут… Тяжела жизнь взрослого, хотя не могу сказать, что ментально я далек от них. Взросление это же не возраст и даже не всегда поступки, это умение нести ответственность, а я всё ещё ищу способ свалить в свой мир. В тот, где меня наверняка ждут. И кто бы знал, как сложно с каждым разом представлять, что Бьянки и Агнес останутся одни, что больше не будет Ламбо. И этих глаз-шоколадок Савады. И вечного камикорос от Кёи, и заданий с ребятами, и даже приветствий Кусокабе… Но ведь и отказаться от своей цели я не могу. Это не мой мир…       Только сердце почему-то заходиться болью, в душе все стынет, в горле ком и пламя начинает недовольную трель. И эта фраза «не мой мир» отдает горечью на языке. Неужели я стал сомневаться? Но ведь там я… Я — незапятнанная кровью, я — сравнительно свободная… Я — не имеющая целей… И почему глаза жжёт? Нет! Всё же мой мир — там! Хватит глупостей.       Сборы к празднику в клане проходят быстро. Дорога не столь близка, как хотелось бы. Поэтому — джинсы, кроссы и футболка с рубашкой подвязанной на талии, дабы обозначить её наличие. Всё в черных оттенках, ибо косы будут тоже черные. С темно-синими линзами — самое то! И серебрянные серьги и браслеты. Прекрасно, черное платье, вышитое бисером в фиолетовых тонах, косметика и классические туфли, ненавижу их… Бля, нахуй, возьму черные замшевые лодочки на небольшом каблуке, нельзя быть выше кавалера. Косметика летит туда же, но реснички красим заранее. И всё же у мужчин ресницы длиннее… Природа-злодейка… И волосы лучше, и ресницы длиннее, и месячные не мучают… Аж сама себе завидую.       Времени хватает в аккурат — как раз сделать темный френч с кошачьим глазом тёмно-синего цвета, под глаза. Губки слегка подкрасить персиковой помадой, как раз к моей бледной коже. Идеально. Кладу помаду на столик, когда раздается звонок. Кёя? Открываю дверь и ловлю непонимающий взгляд. Предлагаю войти, и у Кёи, фигурально выражаясь, отпадает челюсть. Я прекрасна, знаю. Не блести так глазками, милый. — Я неподражаема, я в курсе! Заходи уже, — мои губы искажает самодовольная ухмылка, а вот Облако берёт себя в руки. Ламбо, кушающий на кухне и читающая там же Бьянка окончательно ломают Кёю. — Садись уже, чего застыл? — ехидство это семейное, ибо глаза у Бьянки сияют. А вот Ламбо игнорирует всё. То ли привык к придури окружающих, то ли не видит ничего необычного. — Хаято? — наконец выдает Кёя. Его голос хрипит, глаза бегают по моему телу ища подтверждения. Я ещё не менял голос. Видимо у парня не просто разрыв шаблонов. Интересно, а как отреагировал бы Тсунаёши? Не туда меня ведёт. — С данного момента и пока ты не вернёшь меня под своды моего дома — Ванамо! И хочу уточнить, никто! Повторяю, никто не должен знать кто такая Ванамо! — дождалась кивка Кёи. Вот его взгляд становиться привычно холодным, сверкая металлом. Да, этот взгляд ему безумно идет. Сама строгость! Он протягивает ко мне руку и берёт мою ладонь в свою, обозначая поцелуй на европейский манер. Кажется, кто-то включился в игру. Меняю тембр своего голоса. — Вот моя сумка, я готова отправляться! На чем поедем? — И главное слегка прикрыть глаза пышными ресницами, мягко улыбнуться и добавить нежности в голос. Кёя элегантно подаёт мне локоть, забрав сумку с платьем и остальной атрибутикой, и кивает на мотоцикл. М, прекрасно. Быстро и с драйвом. Обожаю такое, и нынешний я, и прошлая…       Дорога была запоминающейся. Ветер в лицо, адреналин в крови, сердце в разгон, кровь в висках. О да, это оно! Это скорость! Моя голова на плече Хибари, два крепко прижатых тела, и один мотоцикл! И, пожалуй за мои 14 лет это второй раз, когда я чувствую себя слабой, но защищенной. Первый раз было в объятиях матушки, и вот сейчас, даже зная, что пока ещё Кёя слабее меня: у него не хватает знаний о пламени, умений контролировать и использовать своё облако, однако, моя жизнь зависит от его умений водить. Да, именно этого ощущения, что твоя жизнь зависит не от тебя, так не хватало мне. Не когда ты в автобусе или самолёте, даже при езде в машине, ощущения не те. Тот, кто ни разу не ощущал неровностей дороги, ветра на теле и только вас двое на мотоцикле. Двое, о да, это в разы интимнее, чем так обожаемый многими секс. По крайней мере, конкретно для меня и в данном моменте. Это тянется ещё с первого детства, когда бабушка брала меня на рыбалку и мы гнали по трассе сто двадцать км в час. Я была готова верещать! Моя надёжная и сильная бабушка, неповторимая и единственная. Этот восторг и любовь к скорости у меня от неё! Это моя зона комфорта, в том мире я никому так не доверяла, только маме и бабушке. И вот приплыли, не задумываясь, доверилась Кёи здесь.       А вошёл ли я в зону комфорта Кёи так же тесно, как он вошёл в мою? Черт побери, этот эгоистичный и вспыльчивый мальчишка стал мне дорог. Дожили, осознание приходит резко и неожиданно? Для меня — да. Поэтому на лице улыбка, что я прячу на плече Кёи, парнишки, с которым придётся служить одному человеку, с которым в скором времени нас скрепит кровь на наших руках. Но все эти детали кажутся мелочью, ведь на этой ночной трассе, под звездным небом нас двое. Он и я. И зависим мы от него. И греет меня отнюдь не моя рубашка, а его спина. Твёрдая, наверняка покрытая бесчисленными гематомами и шрамами, но такая надёжная. Хибари Кёя, Облако Савады Тсунаёши. Тот, кого я готов признать семьёй, как признал Небо и Грозу. Как в далеком уже детстве признал Агнес и Бьянки. И, пожалуй, можно признаться, что в какой-то степени признал Шамала. Чёртов извращенец неплохой учитель... ой, приехали?       Нас ожидала машина с двумя мужчинами в японских одеяниях. Кёя переносит наши сумки, помогает мне сесть и всё это в тишине и без пояснений. Были только поклоны. Но, нужно признать, ледяной взгляд и красивое тело — это клановое. Всю дорогу пришлось созерцать небо, ибо оба мужчины — и водитель, и сопровождающий, — пялились на меня всю дорогу. Что интересно так сильно удивило этих представителей клана Хибари? Мой внешний вид или само наличие меня? Кёя, что за подстава?! С моим внешним видом точно нет никаких проблем: макияж размазаться не мог, ибо практически отсутствует, парик я проверяла, с ним тоже всё ок, родные волосы надёжно закреплены, ни одна прядка не могла вылезти, я бы сразу почувствовала бы это. Маскировать вторичные половые признаки пока ещё нет смысла в связи с их отсутствием — подростковый возраст накладывает свои особенности, одной из которых является схожесть девочек и мальчиков. Да и то ли моё тело генетически взяло в разы больше от матери, то ли в связи с мутацией пламени и личностного «я», которых у меня два, но факт остаётся фактом, я очень похож на андрогина. От одежды будет зависеть как меня воспринимают, да и тренировки мои дают лишь красивый рельеф ножек, ручек и пресс. Накаченные мускулы отсутствуют и присутствовать не будут. Не мой стиль.       То есть причины столь заинтересованных взглядов не во внешнем виде, а в самом наличии спутницы у Кёи… Не уверена, что мне нравится этот вывод, но пока другого нет. Кёю же ничего не волнует, эта зараза дремлет… А я глаз сомкнуть не могу! Ненавижу чужие взгляды! Что за подстава, Хибари?!       Прибыли к месту назначения мы ближе к утру, часов в восемь. Весь путь был в тишине, и окончился он также. Нам молча открыли дверь, Кёя подал мне руку, вынуждая держаться за его предплечье и молча следовать за ним. Грёбанная полуулыбка прилипла к лицу. Путь по дому к выделенным комнатам прошёл в молчании. Некоторые встреченные нами люди кланялись, с другими мы обменивались поклонами. Меня никто не просветил касательно иерархии, поэтому ориентировалась на Кёю. Не вертеть головой было проблематично, но воспитание! Территория была огромна, наверное именно так должны были выглядеть поместья Дайме. Если не ошиблась, то даже увидела додзё! Огромная территория и бумажные двери… Классика японских сооружений. И тут меня осенило, я взяла европейское вечернее платье! Как-то не успела обзавестись японскими… Блять! Ладно, время должно быть, Кёя наверняка что-нибудь придумает!       Люди же были абсолютно разных телосложений, но от многих веяло пламенем облака. Были низенькие и полненькие, высокие и худые, низкие и аккуратные, высокие и полные. Единственный неизменный пункт — тёмные волосы, правда Японию этим не удивишь. Пока шли, я даже вскользь увидела сад камней. Красиво.       Комнаты нам выделили рядышком, судя по тому, как спокойно ориентируется Кёя, это его комнаты. Девушка, что проводила нас поклонилась и, вау, сообщила, что обед подадут в двенадцать, предложила чай и предупредила о начале вечера в семь. Первые слова, услышанные мною в этом доме. Оставшись с Кёей, схватила его за руку и поволокла к сумке. — Кёя, у меня проблема! Я взяла платье, но оно европейское, а тут все ходят в кимоно! Насколько это критично? — опешивший от такого обращения парень завис, пришлось даже пощёлкать наманекюренными пальчиками и поджать губы. Несколько комично это всё выглядит. — Ками-сама, реально как девушка… — не понял, это что ещё он себе под нос бурчит, и глазки ручкой прикрыл... Он что, хихикает?! Совсем охренел?! —Кёя! — возмущенно и обвиняюще, он опускает на меня свой взгляд и выдыхает. — Расслабься, Ха… Ванамо. Ты европейка, да и я теперь принадлежу Вонголе.       Следовательно и одеты мы можем быть по-европейски, главное, официально. Я буду в костюме, и да, я взял фиолетовый галстук, как ты написал…а. Черт, как же непривычно. Что ж ты за человек-то, — заминка была практически не слышной, но видимо придётся над этим поработать. Сама не заметила, как от слов Кёи выдыхаю, всё же не соответствовать правилам на подобных мероприятиях я не люблю. Так что допустимость моего наряда для меня действительно важна. А вот его тихая последняя фраза заставляет улыбнуться. — Особенности пламени, не парься. Главное имя не путай, и ещё, я единственный ребёнок в семье, растит бабушка, живу в Финляндии. Запомни это хорошенько, информация открытая, налажаешь в ней, проблем потом не оберусь. Танцы обязательны? — Нет, Ванамо. Я запомнил. Не переживай, просто не привычно. Представлять своих родственников не буду. Это не имеет смысла. Ты, как женщина, всего лишь дополнение ко мне. Не обижайся, но таковы правила. И в этом придётся следовать, — голос холоден и собран, следит за моей реакцией. Какой же он всё же милашка. — Не переживай, сомневаюсь, что правила сильно отличаются от тех, что царствуют в Италии: держаться прямо, пока не спросят молчать, не перебивать и не перечить. Ну и от тебя я отходить не буду, мне нет надобности заводить здесь знакомства, да и желания нет. — Верно, отходить от меня ты и не имеешь права. И лучше ничего не ешь. Улыбайся, если кланяюсь я, кланяешься ты. Держишься с левой стороны на полшага сзади меня. Чай будешь? — и как он… Ладно, стоит привыкнуть уже к резким сменам тем. — Буду.       Время пролетело быстро, и вот я уже надеваю платье. Так как, по сути, и телом, и.. кхм.. насколько это возможно, душой я ребёнок, платье выбрала закрытое и без корсета. Отрезное по талии, аркой, чтобы показать ножки и при необходимости обороняться или же бежать, чтобы ноги были более менее свободны, поэтому коленки открыты, а вот сзади до самых пяточек спускается ткань. Темно-фиолетовый оттенок струящегося сатина. И самое главное, никаких бантиков! Аккуратная вышивка бисером, черно-графитовых оттенков. Туфельки черненькие, подкрасить губки и реснички, немного румян! Под платье аккуратные черные шортики, на ножках закрепить стилеты. Так, и последний штрих — другой парик с прической. Приходила девушка с предложением помочь, но пришлось попросить Кёю вежливо выставить помощницу… Тому и говорить ничего не пришлось, девушку снесло в мгновение ока.       А вот стоило мне выйти, и замер сам Хибари. Элегантный, с укладкой, в чёрном костюме, светло графитовой рубашке и фиолетовом галстуке… Прям сказка. А вот блеск в его глазах мне льстит. Улыбка вылезла против воли, даже не нужно спрашивать — как я ему, и так прекрасно видно, как. — Ты шикарна… — жаль, что он не умеет краснеть, было бы вообще чудно. В такие моменты можно вспомнить, что мы ещё подростки, но за счёт тренировок нескладными и угловатыми, в отличии от Савады, да и Ямомото, не выглядим. — Главное помнить, кто ты есть, — это тихое замечание вырывает мой смех. Впитываю образ столь необычного Кёи. Былые сожаления из-за моего решения вмешаться во всё это испаряются.       В зале люди действительно в разных нарядах, не только японцы, но и европейцы, пускай их и немного, к тому же ещё и китайцы. Молчать и быть тенью сложно. Особенно если тебя сопровождают взглядами: заинтересованными, любопытными, непонимающими. Но это не вызывает негодования, а вот похотливые… Пиздец, я ещё несовершеннолетняя!!! Куда вас тянет, чертовы педофилы! Отвратительное ощущение! Очень хорошо, что не предложил Бьянки сходить. Ей и так этого дерьма хватает.       Знакомство с родителями Кёи прошло… никак. Они поздоровались, обменялись дежурными фразами, спросили, кто я и разошлись. У женщины был несколько мертвый взгляд. Мужчина просто показался мне уставшим, и, вроде бы, выдохнул спокойнее. А вот глава клана следил за нами долго. Наследник клана был, как для остальных Хибари, слишком активен. Но одно могу сказать точно — люди клана Хибари не дружны, нет у них той привязанности и теплоты, что царит в семье Велено. И что-то нет уверенности, что причина в пламени. У Велено тоже есть парочка облачных, да, более сдержаны и отчуждены, но не выморожены. А Кёя рядом с родственниками натурально леденеет. Ему некомфортно. Поэтому окончанию данной пытки я радовалась как ребёнок новогоднему подарку.       Решили не оставаться на ночь, как Кёя это преподнёс — не имею ни малейшего понятия. Не волнует как-то. Но в связи с более ранним отъездом изначально планировалось что покинем клан на следующий день, поэтому поехали сразу на Кёином мотоцикле. Было несколько странно наблюдать, как вначале встретившие нас мужчины паковали транспорт на верх машины, ибо в багажник не влез.       Из-за дальности дороги, мы остановились в небольшом городке, передохнуть. Кёя оставил меня возле его железного коня, а сам, как истинный джентльмен, побрел за едой. Голова болела зверски. Вторые сутки без нормального сна. Лёгкий ветерок трепавший мой парик, даже менять его не стала, только переоделась, дарил некое облегчение.       Редкие прохожие кидали на меня взгляды, но вот один парнишка, достаточно высокий, но всё же плюс минус моего возраста, подошёл. Странный, что-то цепляет в памяти, но мы точно раньше не встречались. Рассматриваем друг друга. У него красивые ноги, длинные и ровные, но не очень тренированные, да и сам он весь тонкий-звонкий. И прическа необычная. Цвет волос классный, и глаза… Люблю гетерохромию, выглядит завораживающе. Но рассмотреть оттенки не могу, он в тени. Даже не уверена, что глаза разных оттенков. Парнишка собирается что-то спросить, но не успевает. Кёя со своим извечным «травоядное, пошёл вон» вытащил тонфа и отогнал от меня незнакомца. Но вот ухмылка этого незнакомца мне не понравилась. И ушёл он как-то странно, вроде растворился. Из-за усталости не уверена даже в том, почудилось ли мне пламя, или же нет? И водятся ли в Японии филины?       Хоть Кёя и был раздражён, а рамен навынос не пострадал, и вот сидим мы такие красивые, несовершеннолетние в три часа ночи на лавочке в каком-то парке… Романтика! Если б ещё не было так холодно… А Кёя, как вошедший в роль, накидывает мне на плечи пиджак. Ма, какие мы внимательные… — Кёя, ты же помнишь, кто я? — чисто, чтобы убедится и слегка разрядить обстановку. — Пока я не вернул тебя под своды твоего дома — Ванамо, моя спутница на этот вечер. И не парься, мне не холодно, как семпай я обязан заботиться о кохае… И ты стал мне товарищем… Так что не парься. Доедай лучше, поедем. К часам шести должны будем быть в Намимори, — ого, сколько аргументов за раз… Но забота этого «хищника» приятна. Значит принял в свою стаю, и это заставляет сердце стучать быстрее, и губы, несмотря на усталость, растягиваются в улыбку. Давно я так много не лыбилась. Голова сама кладётся на плечо, — и спасибо тебе. Ненавижу посещения семьи, — а вот это совсем неожиданно, у меня диссонанс. Кёя и благодарность. Черт, и столько усталости в его голосе. Совсем не на его возраст. Просто киваю, и слегка пожимаю рукой его колено, выкидываю пустую картонную коробку и палочки, направляюсь к мотоциклу. Обнимать Кёю становиться привычным. Интересно, а потом он мне это позволит?       Возвращение в Намимори было обыденным. Кёя реально довёз меня до самого дома, поднял сумку в квартиру и даже попытался пошутить: — Теперь я могу вновь звать тебя Хаято? — и ухмыльнулся. Это его месть за все его ступоры? Ну и ладно, он хоть стал похож на подростка. — До встречи в школе, Кёя, — отвечаю уже своим нормальным голосом, и привычной ухмылкой.       А вот Савада за три вечера и два дня умудрился найти приключения. Начиная с того, что у Бьянки появилась некая подруга Хару, и заканчивая Савадиным: «Хаято-кун, спаси меня от этой сумасшедшей!» Спокойно встретил меня только Ламбо. Он же и поведал о некой Миуре Хару. Девочки, что решила — Реборна мучают, нужно спасти ребёнка — и напала на Тсуну… Упала в реку, а Савада, подпихиваемый Реборном, был послан спасать неудачницу. Благо репетитор не решился применять пули, река мелководная, а доспехи картонные… Савада несчастную спас, даже отчитал и пошёл дальше… А вот девушка влюбилась. Чертов подростковый максимализм! Оставил ребёнка одного, а он уже влез в очередные неприятности.       Благо скоро каникулы, а мне нужно отправить контрольные в итальянскую и финскую школы… Черт, ещё и мамино дз… Прощай свободное время, здравствуйте бессонные ночи!