Сюита для химеры

Дарк ироэ Кис, прозванный за свою безжалостность - Темная Плеть, сидел во главе всего стола, будучи вот уже сколько веков бессменным драконом всех драконов. И даже не потому, что был силен, или могуч, а потому что обладал холодным и жестким разумом, в котором было место только прагматичности. За всю свою немалую жизнь он совершал достаточно промахов, чтобы научиться исправлять их и не бояться удара в спину. Для этого рядом были не верные телохранители, а стражевые заклятия, которые били по каждому, кто осмелился приблизиться ближе, чем на два метра. Да неимоверной мощи личные защиты, которых даже во сне было не менее дюжины. Дарк слишком ценил свою жизнь, чтобы просто вот так, по глупости, отдать ее какому-то зеленому дракону, у которого еще даже вторая чешуя не сменилась. Ко всему прочему, он был не только умным, но и достаточно красивым драконом. Чешуя цвета воронова крыла (или самой тьмы в обличье дракона) и пленяющий всех образ человека. Дарк был высоким. Во всяком случае, он знал только одного дракона, который был всего лишь на полголовы ниже него. Да и красота... Он не льстил себе. Он знал. Волосы, выбритые на висках острыми узорами, были собраны в высокий хвост и переплетены нитями металла – привычка использовать все для защиты – сыграла и здесь: никто, кроме ироэ Кис, не умел использовать «хвост дракона» столь виртуозно. Черты лица немного острые, хищные хранили в себе властность и силу, которыми Дарк буквально наполнял пространство. Глаза, цвета темного шоколада, могли бы показаться тем, кто его не знал, добрыми, полными заботы и понимания. И только для своих, кто видел, что с такой же мягкой улыбкой и внимательным взглядом, Темная Плеть медленно убивает, терзая нехуже палачей, что водились у вампиров, не сомневались в том, что это – маска. Дарк привык ко всему. К тому, что драконы умеют предавать, продавать, мстить, унижать... Привык и к тому, что ничего не падает в руки, как манна небесная, и все приходится вырывать у других почти из глотки. Вот уже сколько веков он держал драконов не столько в верности, сколько в страхе. Почему? На это у него был ответ. Но не было возможности решить поставленную задачу. И вот сейчас, привычный к тому, что просто так ничего не бывает, он смотрел на древнего Стального дракона, что стоял перед ним, скинув, как тюк с плеча, мертвого Пламенного дракона. - И зачем мне эта... падаль? – Дарк ироэ Кис даже не взглянул на лежащее у его ног тело, но еще раз проверил ауру дракона, которая едва тлела. - Он жив, - Русар имел полное право не бояться Темную Плеть, потому что этот дракон ему в сыновья годился. – Просто оглушен. И опоен одним настоем, - зная, что защита Даркиса испепелит его на месте, если он сделает неверное движение, дракон достал из кармана камзола пузырек. – По одной капле в день, и он будет послушным, как дитя. - Хм... Неплохо... – Дарк сумел скрыть собственный гнев за покровом равнодушия. – А если он не нужен мне живым? - Тогда убей. От дракона драконов не укрылось то, как сузились зрачки Русара. Что ж, эта маленькая тайна не касалась его... Пока. Вот только если это заговор двоих, а это так и было, иначе бы не стал дергаться Стальной, услышав о том, что Пламенного убьют. Даркис повел головой - и на Пламенного, безвольно лежащего на полу, были надеты кандалы, а цепи, спущенные с потолка, рывком поставили дракона на ноги. Эльнар слабо застонал, так и оставшись расслабленно висеть в цепях. - И что ты хочешь за это? - О! Совсем немного. У Эльнара Пламенного был мальчик, любовник. Я хочу, чтобы ты отдал мне его в полное владение и никогда, ни при каких обстоятельствах, не просил бы передать этого юношу тебе. - Вот как?.. – Даркис с любопытством смотрел на Русара. - "Дракон или выжил из ума, или всеми силами пытается защитить мальчишку?.. Тогда и Эльнар, оказавшийся здесь, всего лишь часть плана Стального?" – Они – пара? – Русар помедлил, но кивнул. – Ты знаешь, что тебе ничего не перепадет от мальчишки, и все равно желаешь взять его в свой дом? Кто он, Русар аре Сиал? Дракон только усмехнулся попыткам властителя вызнать правду. В отличие от молодых он легко мог сопротивляться приказу, звучащему в голосе Даркиса. - Всего лишь мальчик, которого я хочу видеть рядом. Думаю, это не слишком большая плата за то, что теперь Эльнар в твоих руках? - Еще не знаю. Можешь идти. Дарк ироэ Кис прикрыл глаза, сквозь веки наблюдая за тем, как Стальной, поклонившись, вышел, оставив его среди лизоблюдов, с висящей перед его глазами игрушкой. Никчемным, погасшим драконом, у которого не осталось сил ни мыслить, ни сопротивляться, ни жить. Глупо... Почти тысячу лет ловить отголосок своей мечты, чтобы вместо пламенного получить истлевшего. Одним движением руки он отослал всех и поднялся с кресла, подойдя к дракону, висящему на цепях, приподняв его голову за подбородок. Красивый мальчик... Хотя, если быть более точным, то уже вполне взрослый дракон. И этот шрам... Дарк провел пальцем по розоватой рваной линии раны, и кожа под его рукой разошлась, срастаясь заново так, что не оставила даже следа удара. Эльнар тогда, обезумев, рвался к нему и получил удар когтями прямо по морде, успев обжечь его, Буреносца. Молодой бунтарь тогда едва не разбился... А он, Даркис, только спустя месяц узнал о том, что же заставило уже не юного, а умудренного жизнью дракона повести себя как мальчишка. Слишком ретивые и глупые драконы, которые рвались выслужиться, вырезали всю семью Эльнара... Хотя вряд ли – ретивые. Скорее, властолюбцы хотели стравить сильных драконов, чтобы лишить одного из правителей трона и возвести своего. А ведь все, что было надо, это встретиться и поговорить. Выяснить недоразумение такой давности, что о нем с трудом помнил и сам Дарк, сохранив в памяти только потому, что увидел страх в глазах того, кто был ему предназначен небом. Ужас, связанный с ним, хлестнувший по нитям, соединяющим их, и разорвавший все связи... Сдерживаемые силой дракона, оковы спали, и Эльнар безвольно повис на его руках. Даркис мог бы, конечно, нести Эла и на руках... но привык всегда иметь возможность отбиться, если будет такая надобность. Поэтому, недолго думая – перекинул его через левое плечо, и широким шагом прошел в покои, аккуратно сгрузив свою ношу на кровать. Приказ слугам был отдан только один – никого не впускать, и не выпускать. Он ощущал покой. Безмерный покой расслабленного тела, что уютно застыло на мягких подушках у ног того, кто был нужен. Дарк ласково перебирал его волосы, нежа и позволяя блаженно улыбаться той сладости, которая разливалась по телу. Он был нужен. И ему нравилось быть таким: безвольным, покорным, позабывшим обо всем... Хотя о чем можно было думать, кроме как доставить такое же невыразимое довольство тому, кто сейчас был рядом?.. Удовлетворенно вздохнув, он положил голову на колени дракона, сидевшего на высоком кресле, улыбаясь собственным мыслям, которые текли плавно и размеренно, словно сладкая патока. Где-то внутри билась и пульсировала огнем мысль о том, что все неправильно. Не так... Но она была настолько слаба, что ее легко удавалось заглушить. Ведь сейчас он был счастлив... Ласковая ладонь коснулась его затылка, и он отклонил голову, позволяя теплым губам накрыть его губы, чтобы испить поцелуй, в котором сквозила легкая горечь, словно губы целующего были смазаны соком полыни... И вновь сладкое забытье полностью поглотило его, ввергнув в еще больший дурман, и опьяняя своей бесконтрольностью. Дарк с горечью смотрел на Эльнара, что послушно застыл у его ног. Русар оказался прав. Тысячу раз прав, дав ему тот настой. Дракон отказывался просыпаться в душе Пламенного, позволяя пеплу оседать на истлевшей душе, погребая ее под все большими завалами. Что только Даркис не делал, чтобы заставить Эльнара пробудиться. Он использовал восстановленные связи, раз за разом пытаясь тянуть за нити, чтобы увидеть огонь ярости или хотя бы похоти, но не мог. Эль так и оставался безропотным, спокойным и... Счастливым?.. Неужели что-то так надломило душу Пламенного, что он не хотел проснуться даже ради того, чтобы отомстить?.. Дракон драконов давно вычленил тех, кто действовал по своей воле и своему праву, лишив Эльнара счастья семейной жизни. Даркис был более чем уверен, что стоило бы им поговорить с Эльнаром, и тот понял единственную истину: невозможно уничтожить семью того, кого любишь, чтобы не разорвать любовь, оставив вместо нее только ненависть. Но это сделали другие. И они сейчас были заключены под стражу. Нет, не мертвы... Дарк не мог позволить себе того, что не увидит: как ярость и ненависть во взгляде Эльнара сменяется удовлетворением отмщения... Но для этого нужно было вывести Эла из этого сна, позволить чувствовать и мыслить... а не вести себя, подобно кошке, которая мурлычет, когда ее ласкают. Будучи прагматичным, сильным, властным... Даркис впервые ощущал себя растерянным, не зная, что делать. Не зная, как повлиять на разум дракона, что больше не хотел быть собой. Что уходил все дальше, и был жив только потому, что испытывал блаженство полного подчинения, которое и приходилось давать, чтобы как-то еще поддержать жизнь в этом теле. Все, на что он надеялся, на что рассчитывал, гасло, распадаясь в прах вместе с духом того, кто до сих пор, хоть и прошло уже более тысячи лет, продолжал будить в его душе безумную любовь. Часто... Гораздо чаще, чем раньше, он теперь ходил в лабиринты своего замка, останавливаясь перед закрытой дверью. Но раньше он был один, а сейчас, покорно следуя за ним, шел тот, кто был ему нужен. Да что говорить!.. Ради кого все это и затевалось!.. В давних легендах, которые едва помнили сами драконы, говорилось о том, что Власть только тогда обретет силу, когда будет разделена на двоих. Как только не пытались передать значение этих слов... А вот ему удалось. Двое – это те, кто смогут полюбить друг друга, кто будут равны по положению и силе и сумеют взять власть в свои руки. Одними из сильнейших были Буреносцы, а вторыми Пламенные. И тогда, минуя все правила и законы, Даркис связал себя узами с Пламенным, понимая, что за всю жизнь больше никого не сможет полюбить... И оставалось только прикоснуться к молодому дракону, коснуться его ауры, чтобы узы стали двусторонними, чтобы вырастить малыша рядом с собой, а потом и возвести на трон, вручив все регалии. В своем отчаянии желая даже не власти, а мира для своего народа, который вырождался, Даркис был готов полностью и безоговорочно подчиниться будущему королю... Но магия Власти отказывалась действовать, когда кто-то был подчиненным. Только полное равноправие. И вот теперь... Безмолвный раб, у которого нет ни эмоций, ни желаний... И, как душа Эльнара покрывалась пеплом, так и распадались мечты о том, чтобы сделать род Драконов одним из сильнейших... Эльнар очнулся внезапно. То же вялое довольство, которое он испытывал, но на это наслаивалась буря эмоций. И самой главной была паника от воспоминания, где он, как здесь очутился и КТО находится позади него, обнимая его обнаженное тело. Однако к панике примешивалось и состояние уюта и расслабленности. Ему было спокойно и приятно лежать в крепких объятиях Буреносца, что спал, уткнувшись носом ему в затылок. Эл пошевелился, услышав что-то успокаивающее, произнесенное Даркисом сквозь сон, и ощутив, как его еще плотнее прижали к груди, позволив утонуть в медленном спокойном ритме ударов сердца дракона. Вырываться, вызывать на бой, убивать - не хотелось. Но надо было. Ведь для этого он и рвал связи с Лансом – неизвестно на сколько времени – впав в прострацию, пока душа пыталась излечиться. Для этого и втягивал Русара в этот безумный план... Осторожно высвободив руку, Эльнар потянулся к кинжалу, что находился у кровати, в перевязи, сброшенной Даркисом перед тем, как лечь спать и, резко перевернувшись, приставил лезвие к шее дракона, с ненавистью смотря в распахнувшиеся спокойные карие глаза. - Собираешься перерезать мне глотку? – Дарк не шевелился, смотря прямо в пламенеющие алым глаза Эльнара, не сдержав улыбку облегчения. - А что мне еще прикажешь с тобой делать?! - Выслушать. Я прошу совсем немного времени... Только несколько слов... Первое – ты не сможешь меня убить. - Это еще почему? - Попытайся. Эльнар решительно надавил на лезвие, видя, как из-под кромки кинжала на кровать скользнула темная капля крови дракона, и тут же его сердце сжало таким отчаянием и болью, что он вздрогнул. - Дьявол!.. Да что же ты сделал?!! - Это магия нитей связи... – дракон осторожно убрал руку Эльнара, держащую кинжал у его горла, и ласково провел второй по шелковистым волосам своего любимого, прижав его голову к груди. – Малыш, я прошу всего лишь выслушать меня. Ничего более. Если ты не поверишь, имеешь право сделать все, что пожелаешь. Даже убить. Я не буду препятствовать. Только выслушай. Эльнар отстранился, когда Даркис попытался приподнять его голову, и тем больше удивился, когда дракон вместо того, чтобы обидеться, счастливо рассмеялся. - Говори уже. - Начну с двух вещей. Первое – я не уничтожал твою семью. И я никогда не собирался тебя насиловать. Эл замер. Каким-то непонятным образом он чувствовал, что Даркис не лжет. А еще он понял многое из того, что дракон не сказал. И о том, что сожалеет о ненависти, которую столько времени испытывал к нему Эльнар, и о том, что никогда бы не сделал того, в чем его обвиняли... - Тогда – что? – Эл обернулся, смотря в шоколадные теплые глаза... монстра? Чудовища?.. Или просто безумно любящего дракона, который не растратил и капли своей любви на других, ожидая только его. - Те, кто сотворил такое с твоей семьей, в подземелье. Тебе самому решать как убить их. И второе – в тот вечер я зашел только для того, чтобы пожелать тебе спокойного сна и укрепить нити нашей связи. Этого требовала магия. Я их поставил искусственно. - Ну, конечно! – Эльнар криво улыбнулся. - И искусственно поставленные связи требовали закрепления. Хотя бы прикосновением. Так? - Так. Хочешь узнать - для чего? Эльнар кивнул, утонув в повествовании. Первые драконы, которые пришли в этот мир. Не появились здесь, как звезднорожденные эльфы, а прорвали ткань мира, осев на благодатной земле, решив растить свой род без войн. Парой были двое – он и она. Властные, сильные, яркие.. И эти двое, собрав силу стихий, вырастили потомство, у которых были все задатки теперешних драконов, но кроме этого были благородство духа и Сила, которая и не снилась современному поколению. Прожив долгую жизнь, эти двое, умирая, приказали вырезать их сердца, что сияли подобно рубину и сапфиру, и, заключив их в прозрачные сферы камней, вставить в скипетры, которые имели право взять только равноправные властные и сильные правители, что возьмут Власть в свои руки. Многие потомки бились над этим, не понимая фразы "Власть будет дана в руки двоим". И только ему, Даркису, удалось понять тайный смысл. Не двоим, а ДВОИМ. Паре. Разобравшись с хитросплетением легенды, он нашел свою пару – слабую, но любимую драконицу, с которой и пришел в то место, где давно хранились скипетры, и... те не дали им власти, испепелив его пару и разорвав узы, словно предлагая искать дальше. А потом он нашел древние книги, по которым узнал, как можно создать искусственные связи, вычленив наиболее сильного дракона для союза... И выбор пал на нерожденного еще Пламенного. С этим известием он и прибыл в дом супругов Пламени, рассказав им, что их ребенок, будь то девочка или мальчик, предназначен ему. Так как связь была незавершенной, то родители Эльнара воспротивились, не ощутив связи, а потом и выставили его. Пришлось посетить дом Пламенных глубокой ночью, уже спустя годы, чтобы завершить ритуал, для которого они должны были просто увидеть друг друга и соприкоснуться. Почему-то Даркис посчитал, что чем раньше будет проведен обряд объединения, тем больше шанс. Но мальчик, тогда еще совсем юный дракотенок, испугался присутствия в своей комнате незнакомца, задействовав стражевую нить... И пришлось спешно ретироваться. С тех пор пламенные, а с ними и Стальные, стали злейшими врагами Водных, а Буреносцев – тем более. Войны за войнами, что истощили оба клана, уничтожили почти полностью клан воздушных и заставили выбрать свой путь – клан полозов. - То есть... Ты хотел всего лишь прикоснуться к моему кокону?.. – у Эльнара в голове не укладывалось то, что стольких бед можно было избежать, проснись он чуть позже. И ведь ни слова лжи!.. Уж кто-кто, а драконы в этом разбирались… - Всего лишь. Все, что нам нужно, это некоторое время провести рядом, желательно в тесном контакте, рядом с регалиями. Не захочешь править – уйдешь. Захочешь – займешь свое законное место. - Но ведь... – Эльнар нахмурился. – Ты же связал нас узами? - Да. Но раз они были магическими – я не имею права менять твою судьбу, отбирая у того, кого ты любишь. Эльнар расхохотался. И смех его был злым и болезненным. - А ты знаешь, что сотворил?! Теперь меня не может полюбить никто другой! Я могу, а меня – нет! Односторонняя связь! Неполноценный дракон!.. Я люблю своего Ланса! Я жить без него не могу! А он... Он любит вампира... И я не уверен, что вампир не полюбит кого-то другого! - Я мог бы замкнуть связь вампира на себя. Я очень виноват перед тобой. Если бы до того, как ты ощутил своего Ланса, я завершил ритуал, ты не страдал бы так. - Вампира любит Ланс... – Эльнар качнул головой. – Он не простит мне, если кто-то еще встрянет. - Тогда... На тебе? - А ты? - А я без тебя уже тысячу лет был, - Даркис улыбнулся, потянувшись к плечу любимого, и Эл не дернулся, позволяя приблизиться и даже обнять себя, сидя в уютном коконе ног-рук и понимая, что нет отвращения и боли. - А... – Эльнар замешкался, - сможешь перенаправить связи? - Смогу. И столько уверенности, что Эл сразу ощутил: сможет. - Тогда... Оставь меня с Лансом. Пусть он полюбит меня так же, как и я его. - А я? – Это было не отчаяние, не сожаление... - Перебрось на себя связи Яна. - Но я же все одно буду любить тебя... Как твоему вампирчику понравится такое? - Но ты не против? - С одним маленьким условием... – Дарк ироэ Кис мягко зарылся в волосы Эльнара, и тот напрягся, ожидая приглашения разделить ложе. – Если вы не сможете постоянно жить в моем замке, появляйтесь хоть изредка. Я буду очень рад видеть вас. - А сейчас... – Эль встал с кровати, обернувшись к дракону, - я хотел бы отомстить тем, кто был виновен, и принять регалии Власти. - Только сначала тебе придется одеться. Эльнар тяжело вздохнул и принялся облачаться в одежду, а Дарк возвел глаза к потолку, посылая благодарность небесам, что единожды пропустили их род в эти земли. Эльнар был действительно умным драконом... - Ян?.. – Ланс привстал на руке, осматриваясь, увидев вампира, стоящим у окна. – Ты что делаешь? - Смотрю. На город, - сияющие странным, почти фосфоресцирующим огнем глаза взглянули на Ланса. – Что-то случилось? - Эл... – Ланс упал на подушки, вспоминая дурной сон. – Мне приснилось, что его черный дракон сожрал. - Прямо-таки и сожрал? - Ну, дохнул какой-то своей дрянью, а потом подхватил в лапы и в свое логово понес... Да откуда я знаю, что драконы со своими пленниками делают!.. - А может, они их любят... Долго... – Ян тенью скользнул к кровати, почти неощутимо подобравшись к Лансу, поцеловав его в губы, - очень долго... Пока те не забывают весь мир ради них... - Вот скажешь тоже!.. Забыть мир ради дракона. Ланс выскользнул из кровати, не давая губам вампира прикоснуться к себе и обмотав бедра простыней, прошел в ванную комнату, ополоснув лицо и плечи. Жара стояла неимоверная. Пока вода стекала, он вспоминал кошмар, который приснился только что. Он не все рассказал Яну. Не сказал о том, что Русар, их друг, которому Эльнар приказал доверять, обернулся серебристым драконом, с которым он вынужден был сражаться тогда, едва проснувшись и выбежав на звуки боя... Не может такого быть... Не может! Застонав, он уперся лбом в прохладную стену, до боли сжав зубы. Эла не было рядом уже четвертый день, и все тело ломило, как в лихорадке, боль была повсюду. Сначала ему казалось, что это ощущение он может подавить с помощью Яна, и с жадностью набрасывался на вампира, который всегда отвечал независимо от своего настроения... И, видимо, это раздражало в нем до умопомрачения. Настолько, что однажды, не выдержав, он оттолкнул вампира от себя. И их отношения окончательно испортились. Нет, внешне все было так же, вот только внутри... Внутри было холодно, как и в глазах вампира. Нежити. Твари, пьющей кровь. И он сам был виноват. Сам оттолкнул Эльнара ради минутного зова тела, на который теперь даже не ожидал ответа. А что если Эль ушел из-за него?.. Просто ушел, оставив наслаждаться тем, кого он себе нашел?.. Эта догадка прошибла холодным потом, и пришлось опять смачивать лицо и грудь прохладной водой, чтобы остудить расшалившиеся нервы. - Ланс... - Не трогай меня... Не трогать его!.. Ян, несмотря на свою холодность, весь кипел от внутреннего гнева. Неужели этот дракон чертов уходя так ничего и не рассказал Лансу?.. Ведь по Химере было видно, что парня ломает от рвущихся связей, которые, видимо, ломал дракон. Да и Русар хорош... Сплавил их на какой-то праздник эльфов, а сам скрылся. Боится что ли, что его к стенке припрут?.. В который раз подумав, Ян все-таки решился и послал Зов, вплетая в него сексуальные нотки желания, надеясь, что Ланс ответит... Тот и ответил. Только не так, как он ожидал. Ненавистью, яростью... Ян едва не застонал, ощутив, как печать огня отдалась болью. Видимо, Ланс задействовал свои связи с драконом, чтобы доставить как можно больше неприятных моментов. - Ланс... – вампир задействовал все свои силы, чтобы сквозь боль, что ломала его тело, голос звучал спокойно, - пойдем завтра на праздник фей? - Да ты знаешь, где мне все ваши праздники сидят? – Ланс рванулся из ванной, застыв на пороге, когда увидел вампира: тот сидел, скрючившись, держа правую руку так, словно ее жгло раскаленным железом, а на ладони алым пульсировала метка. – Что это? - Печать... Дракона... – Ян наконец-то имел право не скрывать свою боль, выдав ее в стоне. - Откуда... Что?.. Дракона?!! Ты что, следил за мной?! - Ланс... – струйка густой темной крови скатилась с уголка губ, и вампир откинул голову, желая или отрубить себе руку, чтобы унять боль или отключиться. – Дракон... Твой дракон поставил ее... - Какой мой дракон?! Что ты несешь?! - Пожалуйста... Прекрати злиться! – уже почти прокричал Ян, ощущая, что кровь выгорает, подвластная печати, как ответ на обиду Химеры. – Ты сожжешь меня! - Дай сюда руку! – когда хотел, Химера мог быть властным. Присев рядом, он осторожно подул на горящую пламенем печать, вытравленную в ладони вампира, и постарался успокоить свой гнев. Огонь угас почти мгновенно, и Ян расслабленно откинулся на стену. – А теперь рассказывай. Тебе печать поставил дракон Тихое Пламя? - Да. Он. - Зачем? - Чтобы защитить тебя. Он не был уверен в том, что ты способен справиться сам. А Русар... Он хоть и сильный, но не настолько, чтобы отбить тебя у водных, если вдруг что. - У водных?.. Это у кого? - У драконов водных... – Ян понурился. Он не должен был, не имел права говорить всего этого... Но слова Эльнара, когда тот уходил, дали ему это право. «Помоги ему... Принять», - прошептал дракон, передав образ своей второй ипостаси. И, вот сейчас, видимо, пришел тот день... - А они-то тут при чем? - Эльнар пошел к ним. Точнее, к своему врагу, к Даркису. - Проклятье! – парень вскочил на ноги, метнувшись по комнате. – Я так и знал, что он пойдет без меня! Так и знал, что не даст мне отомстить этим тварям! - А тебе что водные сделали? - Да при чем тут они!.. – Ланс досадливо отмахнулся. Тихое Пламя, что б его!.. пообещал, что когда мне исполнится двадцать лет, заберет меня к себе, и что я... Эй, ты чего ржешь? Вампир спрятал улыбку, ставшую вдруг неуместной. - Ланс... Эльнар аш Тиан – дракон из клана Пламенных. Тихое Пламя – его истинное имя... - То есть... Это... Ланс осел на кровать, как-то сразу уйдя в себя, закрывшись и неосознанно выставив щиты такой мощи, что Яну пришлось только поморщиться, уйти он не имел права. - Повтори... Голос Ланса изменился, став хриплым, каркающим, жестким... мальчик сразу постарел лет на тридцать. Ян повторил. Химера, не говоря ни слова, встал, принявшись одеваться. Ян не мог даже пошевелиться, с каким-то отчаянием следя за парнем, словно и желая его остановить и не имея никакого права. Вокруг Химеры какими-то странными, густыми и плотными жгутами вилось то, что могло его, вампира, Лорда!.. убить, не задумываясь. И это было страшно... Потому что так еще никогда стихия не сплеталась и не свивалась, буквально воссоздав смерч невиданной силы и концентрации вокруг такого обычного на вид парня. Ланс вышел. И Ян посмел проводить его только взглядом, попытавшись связаться с Русаром... Но дракон не был ему никем, поэтому все осталось лишь попыткой... Как же холодно... Ланс зябко охватил плечи руками, чувствуя жуткий, почти нечеловеческий холод, который топил в себе его душу. Эл... Не хотелось верить, и невозможно было скрыть правду. Эльнар был драконом. Тем драконом, против которого он шел... И к которому сам, первый!.. забрался в кровать... Тошно?.. Нет. Просто плохо. Невыразимо плохо и больно, словно враз оставили без кожи, выпотрошили, уничтожили... растоптали... Боль была настолько сильной, что хотелось выть, плакать, кричать... И воздух, словно повинуясь, пустил маленькие смерчики по дорогам, вздымая пыль и тихо, угрожающе завывая, готовый в один миг превратиться в ураган, в стихию, что возродит свое естество здесь и сметет все на своем пути. Ланс шел, сам не понимая куда, очнувшись от скрипа ворот, что испуганно открывали стражники, спешно кланяясь, бормоча что-то под нос... Он с удивлением осмотрелся, увидев, как его фигуру окружает нечто странное, сотканное из плетей огня и воздуха... Переплетаясь вихрями и смерчами, что тугой змеей уходили ввысь. Усмирить не получилось... И надвратную башню разметало осколками камня, щебнем вонзив в стены домов. Пламя и воздух... А ведь когда-то они танцевали вместе... Когда-то... Ослепительно-яркая молния ударила в землю неподалеку с ясного неба, оставив глубокую выжженную воронку, но Химера не обратил на это внимания. Кому как не ему – жить в стихиях, принимая их?.. Он не вздрогнул, не ускорил шаг, когда молнии били одна за другой, словно гвардейцы, отдающие честь своему владыке, вскидывая сабли... Сравнение вызвало судорожный смешок, чуть притупив боль, которая спустя какое-то время навалилась еще сильнее. Холод... Сердце словно перестало биться, обрастая панцирем изо льда и холода, и трава, вмиг покрывшаяся моросью влаги, заиндевела, застыв, чтобы наутро осыпаться прахом. Лес замер, когда он ступил под его сень. Деревья вмиг покрывались инеем, застывая... и умирая. Больше для Химеры не было ничего святого. Ведь сама любовь, которую он считал высшим проявлением всех стихий, оказалась ложью! Бесстыдной ложью! Его использовали, им игрались! Ярость, напополам с отчаянием, вырвалась наружу яростным вихрем, что с каждой секундой обретал все большую силу, закручиваясь воронкой тайфуна и неся с собой смерть, а в небо, перекрывая ураганный рев, взлетел отчаянный крик Химеры, что больше не сдерживал себя. Все померкло перед глазами и в разуме, оставив только бешенство и ярость, подстегиваемые бездонной болью. Ложь!.. Все ложь! Вся любовь, все, что было... Он, как был уродом, так и остался. Как пользовались его силой сельчане, так воспользовался и дракон... И так будет всегда... Всегда!.. Молнии, сплетаясь со снежными вихрями, злобными смерчами и плетьми огня, крушили, выжигали, убивали все вокруг, убивая саму землю. Химера бесновался, в какой-то момент сойдя с ума, не сдерживая безумие Сил, которыми повелевал, утопая, растворяясь в ярости и агонии жизни, что дарила смерть... Пока, обессиленный, не упал на выжженную поверхность, покрытую серым - смешанным с пеплом – снегом. Януш осмелился выйти из дома почти на рассвете, когда перестали полыхать молнии и как-то враз утих пожар, что бушевал в ближайшем лесу. Тенью переместившись к самой кромке бывшего леса, он ужаснулся. Такое натворить не смог бы даже дракон! Даже племя обезумевших драконов, решивших выжечь все, что можно... Но это сделал один Химера... Владыка всех духов и стихий... Он шел по выжженной земле, ощущая как под слоем пепла хрустит снег, который не растаял даже от жара огня Пламенного, чья стихия бушевала здесь... Как Химера не ненавидел драконов, а силу одного из них он принял в себя. В летнюю жару здесь, в этом месте, где был лес, расстилался холод... А в самом центре, на пригорке, цепляясь за землю, как за последний рубеж, отделяющий его от безумия, лежал Химера... И пел. И в этом тонком, смешанном плаче по погибшей любви было столько тоски и боли, что хотелось кинуться вперед, вырвать свое сердце, чтобы хоть на миг согреть того, кто утопал в безумном холоде... Ян шагнул вперед и только потом осознал, что это – Зов... Но не вампирский... А Зов сирены... Уши начало глушить, разум терялся, и ему не пришло на ум ничего другого, как проткнуть себе барабанные перепонки. Восстановятся. Потом. А сейчас, если он поддастся этому Зову, то просто сойдет с ума и убьет себя, млея от счастья, что подарил свою не-жизнь сирене... Ланс был вне себя. Его разум не померк, но был застлан толщей блоков, которые этот юный безумец возвел вокруг, чтобы защитить себя от любви. Осторожно подхватив легкое, истощенное создание с огненными глазами, тонкими, хрупкими на вид, крыльями, покрытого тончайшей чешуей, он ощутил, что пространство вокруг зашевелилось, словно пытаясь открыться, пропустив вперед молодого воздушного элементаля, что, заволновавшись, устроился на груди Химеры, занявшись чем-то невидимым, но явно нужным. Ян не мешал. Он думал над тем, куда бы можно было перенести Химеру, который еще не пришел в себя и мог спокойно разрушить весь город, впади он в то же безумство, что и ранее. Внимание его привлек открывшийся портал, из которого, взволнованный, что-то говоря, выглянул Русар... Но Ян не слышал, только по приглашающему движению поняв, что его зовут идти следом, и вступил в проход, тут же отделивший его от города. - Ты понимаешь, что просишь? – Ян едва сдерживал себя. Стальной не был его господином и не имел права приказывать. - Понимаю... – Русар откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. – Эльнар порвал все связи... Не знаю - сам, или этому помог Даркис... Но он больше не желает общаться с Лансом. Если смотреть глубже, то сейчас нити связей Химеры, как щупальца медузы, готовы присоединиться к любому, кто ответит. Есть ты. Свяжи его с собой. Иначе он умрет. - Но я же... Вампир! Я не могу ощущать любовь, как ее дано понимать таким созданиям, как драконы или люди... А уж как там у Химер... - Все ты можешь... – Русар тяжело отмахнулся. – Боишься только. Перестань. Попытайся... Ведь это все лучше, чем позволить Химере погибнуть. Ты видел его безумие... Но ты не видел рождения и не знаешь, что будет при смерти. Он снесет мир, если погибнет. Нам это надо?.. Нет, мы, драконы, уйдем, чтобы начать жизнь в других мирах... А вот вы... Оставшиеся... - То есть... - Вот то оно и есть. Если его не сдержишь ты и Химера погибнет, мир будет уничтожен. - Но он же сам умрет когда-нибудь? - Химеры вечны, - Русар налил себе немного вина, - Понимаешь, это первостихия, Это тьма и свет, слитые воедино. Он не рожден, а воплотился. Раньше эти воплощения сдерживали драконы, объединившись. А сейчас... Один клан отделился, а второй – исчез. Как мы остановим смерть Химеры?.. Никак. Поэтому надо его беречь. Даже от самого себя. - Но, если Эльнар знал... То какого... Зачем он ушел?.. Неужели он не понимал, что Химера... - Эльнар эгоистичен настолько, что не думает о других. Вообще ни о чем, кроме себя не думает, - проворчал Русар. – Вот и ушел свои дела решать, оставив привязанного к нему, полюбившего его Химеру, словно щенка у подворотни. На месте Химеры я уничтожил бы этот мир только за то, что его предали. - А он не тронул даже город... – задумчиво произнес Ян. - Не тронул... Потому что еще может думать. Первостихия в нем еще в рамках. - Вот ты говоришь – первостихия, а что... - Сельв, сильф, феникс, сирена... к тому же, еще дух зверей... Я не знаю, кто он еще и возможно ли, что где-то ходит его половинка?.. Но и этого достаточно, чтобы всколыхнуть весь наш мир и разорвать его на части, как спелый плод... – он взглянул на вампира. – Так что, берешь на себя этот груз или мне, старому дракону, нужно вспоминать азы соблазнения, чтобы завязать нити Химеры на себя? - Нет! – Ян нахмурился. – Я попытаюсь. Но не знаю, как... - Используй Зов. И он использовал. Химера больше не пел. Он лежал подобно сломанной кукле, изредка меняя позу, и смотрел... Смотрел куда-то сквозь пространство, пока не начинали болеть глаза, а потом закрывал их и плыл по бесконечным волнам какого-то нежного довольства, ощущая прикосновения прохладных рук и губ, чувствуя проникновение в себя, и даже мог как-то ответить... Но не получал ничего, кроме покоя, который укутывал его, позволяя заснуть. Он не жил. Существовал. Как растение. Пил, ел, но был где-то там, за гранью, где дух его, свободный от оков тела, резвился в кронах деревьев среди потоков воздуха, огня и воды. В один из дней ласка стала необычно желанной, словно пробуждая что-то, и он откликнулся своей звериной сутью, почти сорвав кожу, как одежду, с того, кто пытался пробудить его и взял. Жестко, яростно, грубо... Впитав в себя боль и залечив раны того, кого ранил. Он все еще находился там. Но знал, что когда солнце зайдет, появится тот, кого можно будет подмять под себя и испить ярость и боль, замешанную на ярком наслаждении. Зверь. Быть зверем было проще и легче, чем человеком, и он холил и лелеял свою суть, рыча, когда ему не давали желаемого, и благосклонно принимая ласку. Тот, кто приходил к нему, пах землей и смертью, но был гибок и страстен, отзываясь и позволяя делать с собой все, что хотелось Химере. Постепенно, частицами, капельками, словно роса в чашечке цветка, разум возвращался. Химера уже помнил свое имя, помнил имя того, кто приходил, того – кто дарил кров. Но упорно отказывался принимать того, кто посмеялся над ним, обернув любовь пеплом. А вместе с разумом возвращалась и боль. Отчаянная, рвущая душу боль о том, кто отказался от него. Вначале Химера принял это чувство за ненависть, но не мог ненавидеть, ощущая тоску и желание возрождения тех связей, которые были оборваны. Он... Любил. Несмотря на все – безумно любил того, кто отверг его так легко. Хотелось сделать все, чтобы доказать: я достоин! Кто как не я!.. Твоя любовь принадлежит мне и только мне!.. А вслед за отчаянием пришло и осознанное решение: отобрать! То, что «мое», имеет право принадлежать только мне! И именно после этого Ланс осознал себя полностью, как и до гнева, что испепелил лес. В ту ночь Ян, придя к Лансу, застал его у окна, сидящим на подоконнике. - Я должен забрать Эла. Любым. Себе. Ян отшатнулся от чужого, мертвого голоса Химеры, только сейчас осознав, какие перемены произошли в парне. Он больше не был ранимым мальчиком. Он стал стихией в ее воплощении и был готов смести все со своего пути, чтобы добиться желаемого. - Когда скажешь, тогда и пойдем... Ян перебирал в уме, кого сможет призвать, и Ланс, словно уловив его мысли, повернулся, оскалившись набором острейших зубов-щеп, что украсили его рот. - Пойду только я. И ты. И он... – на руках Ланса так же хищно скалилось некое создание, словно сплетенное из тонкой лозы, воздушных плетей, водных нитей и огненных всполохов. - Все... – Эльнар, выйдя за дверь, резко стер капли черной драконьей крови с лица, отбросив кинжал в сторону, и потянулся к бочонку. - У тебя в роду Яростных не было? – Даркис, зная, ощущая Эла, как часть себя, сошел вниз буквально только что. И принес кусок полотна, которым Эльнар сейчас и воспользовался, смывая с себя потеки чужой крови. - А шут его знает... У матери же пары не было... Может, и изменила отцу... - впервые за столько времени Пламенный был по-настоящему спокоен. Боль ушла, вместе с жизнями тех, кто ее причинил. И насколько Даркис был жесток и неумолим после первого дня пребывания в пыточной, он отказался от дальнейшего просмотра хладнокровного действа. – Теперь регалии власти?.. Сколько нужно находиться рядом с ними? Просто Ланс убьет меня, если я не вернусь как можно скорее... А может быть, убьет, если я вернусь?.. – он задумался. - Думаю, все завершится быстрее, чем ты думаешь, - сняв с плеч плащ, Даркис укрыл обнаженные плечи Эльнара. Заставить принять ванну можно было и позже. А сейчас... – он остановился перед дверью, окованной железом. Замок даже простой человек взломать мог... – Дай руку... Эльнар вложил свою руку в руку Даркиса, ощутив крепкое пожатие, и осторожно толкнул дверь внутрь... Странное сияние заливало увешанные шелками стены, а на невысоком постаменте лежали два простых золотых жезла, в навершии которых едва тлели камни сапфирового и рубинового цвета. Пламенный, сам не зная почему, потянулся к жезлу с рубином, а Даркис взял с сапфиром. - И... Что дальше-то? - Они не спалили ни тебя, ни меня, значит – приняли... – Дарк пожал плечами. Что дальше делать он и сам не знал. Ощущал только, что нужно как-то слиться, позволить силе напитать камни Власти, но как?.. Проблему решил Эл. Повернувшись к Буреносцу, он уткнулся лбом в его плечо и частично сменил свой облик, выпростав крылья, которыми, словно в кокон, обнял дракона. Дарк, подумав, сделал то же самое, прижав любимого дракона к себе, и зарылся лицом в волосы, от которых исходил легкий запах смерти и яркий, почти болезненный, острый запах драконьей крови... Он бы не удивился, реши Эльнар искупаться в крови тех, кто причинил ему боль... Так они и стояли, думая каждый о своем, пока щиты Эльнара не дрогнули, опадая и обнажая суть Пламенного. А вслед за этим так же рухнули и щиты Даркиса, что шумно выдохнул, еще плотнее прижимая к себе Эльнара, с болью понимая, что это первый и последний раз, когда Эл ради него так открывает себя. Это было больно, но и хорошо одновременно, и Даркис впитывал в себя каждую секунду этого полного единения, чтобы потом вспоминать о том, как это было сладко, и грустить о том, что такого больше не повторится... Постепенно камни наливались силой, словно впитывая ее, разлитую между двумя драконами. Эльнар, словно что-то решив для себя, приподнял голову, утонув в спокойном, чуть грустном взгляде Даркиса и, ни слова не говоря, притянул его к себе, легонько поцеловав в губы. - Не надо... – Буреносец мотнул головой. Не ставь между нами дополнительные связки. Мне будет больнее отпустить тебя. - Надо. И не перечь... – и властный рот накрыл его губы, позволяя утонуть в вихре эмоций и забыться на несколько долгих мгновений... Жезлы, словно ожидавшие этого, ярко вспыхнули, распавшись прахом в руках двух правителей, что, забыв о том, ради чего начали этот поцелуй, жадно терзали губы друг друга, стараясь запомнить вкус горечи этого поцелуя. Наконец, шумно выдохнув, Эльнар отстранился, позволив угаснуть рыже-алому пламени в своих глазах и вновь подавить в себе дракона. Даркис, подождав еще немного, тоже стал человеком. Конечно, а что он ждал?.. Что Эльнар бросится к нему с криком «я твой навеки?». Безумец... - Идем. Голос Буреносца звучал чуть более глухо, чем ранее, но при этом был спокоен. Он знал, чья вина в том, что сейчас они не вместе и не пытался удерживать рядом Пламенного, который, по сути, теперь уже никогда не будет ему принадлежать. Говорить пока было не о чем. Прежде чем Власть наконец-то накроет мир, дав драконам понять, что пришли истинные правители, пройдет не один день, а может, и не один год. Но начало положено, и вскоре самые близкие земли будут преданно служить престолу Пламенно-Водных кланов. А пока... он обещал отпустить Эльнара?.. Что ж, он сдержит свое слово. И, даже если больше никогда представитель огненных драконов не переступит порог его замка, не попытается нарушить обещание... Если, конечно, не грянет война... Шум во внутреннем дворе замка заставил Даркиса прислушаться, а потом кинуться в оружейную, прихватив меч для себя и для Эльнара, кинув дракону клинок, но удержав рядом. - Не спеши. Если что – разберутся без нас. Ну, а если войдут... Стоя плечом к плечу, они напряженно вслушивались в звуки боя, перемежающиеся каким-то незнакомым ревом и всполохами пламени такой силы, что стены жилища Буреносца содрогались, норовя похоронить под собой... Ланс был зол?.. Нет, скорее полон ярости и гнева. На всех и на каждого, кто становился на его пути – в отдельности. Душа не просто молила – она звала туда, вперед, за стены, где находился Эльнар! Дитя стихий, которое сейчас было размером с небольшого дракона, разевало пасть, откуда вырывались клубы пара и вихри огня, опаляя любого дракона, кто оказывался на пути. Сам Химера восседал на своем творении, громким кличем направляя свою тварь вперед. Ян, обнажив клинок, защищал спину парня, чтобы в случае чего отбить посланный в него удар... Наконец – ворота рухнули, и дитя стихий, встав на задние ноги, ухнуло передними в дверной проем, расширив его под свой размер... И в клубах пыли и дыма Ланс увидел двух напряженно застывших воинов, стоящих плечо к плечу. - Эл?.. – Ланс верил и не верил себе. - Ланс? Что ты... Эльнар опустил меч, и Ланс маленьким ураганом, слетев со спины монстра, кинулся к нему в объятия. Эл шагнул навстречу, подхватив химеру на руки, закружив по залу, покрывая перепачканное пеплом лицо любимого. - Думаю, недоразумение разрешилось?.. – Даркис, напряженный, смотрел на вампира, что мягкой кошкой шел к нему. - Если Эльнар свободен... - Я не удерживал его рядом с собой никогда. Не имеет смысла удерживать силой одного из правителей рода драконов. - Вот как?.. Одного из?.. - Власть принадлежит нам, - Даркис вскинул голову, удивленно воззрившись на протянутую руку вампира, и осторожно пожал ее. - Лорд Януш... теперь, наверное, Пламенный?.. – вампир усмехнулся, сумев не обнажить зубы. - Ведь поклявшись в верности Драконьему роду... – он обернулся на повышенные голоса, что раздавались со стороны, в которой находились Эл и Химера. Ланс что-то запальчиво говорил дракону, а потом, не выдержав, от души залепил ему пощечину, вновь принявшись что-то доказывать. Эльнар только угрюмо кивал. - Дарк ироэ Кис, Буреносец... Слушай, Януш, а у Химеры не было в роду Яростных?.. – вампир с недоумением посмотрел на дракона, и они весело рассмеялись. Даркис с ожиданием смотрел на Эльнара, Ланса, Януша, что сидели, напряженно думая над создавшейся ситуацией. Только что им рассказали о связке, что была односторонней у каждого, и теперь все ждали решения Ланса: хочет ли он оставить вампира рядом с собой или нет. - Ян?.. А ты как? - Я поклялся Эльнару в вечной преданности. Расстаться с ним для меня хоть и не смертельно, но болезненно. - Кое-что не в силах сделать даже драконы... – Эл развел руками, - освободить Яна от клятвы я не могу. - Но я уже сказал, что могу перебросить ваши связи... – Даркис невольно улыбнулся, взглянув на аккуратную косичку, заплетенную из оборванных нитей в ауре Ланса. И это явно постаралась сделать та зверушка, которая недавно крушила его замок, а сейчас уютно посапывала на руках Химеры. – Дать тебе возможность любить Эльнара так, как и он тебя. - Я его и так люблю, - Ланс нахмурился. – А если ты попытаешься его забрать... - А связи вампира переброшу на себя. – Даркис игнорировал Химеру, не желая прерываться на бесполезную перепалку. – При этом я предлагаю вам жить в этом замке. Эльнару, как моему соправителю, требуется быть рядом и вникать в дела драконов. - Соправителю? - Да, Ланс, - Эльнар поцеловал пальцы возлюбленного, - Власть выбрала нас как двух самых могущественных драконов на сегодняшний день. И я не собираюсь отказываться от такой возможности. - Тогда почему бы вам тогда и парой не быть?.. Сам же говорил... - Я не хочу держать Эльнара рядом против его воли. А он любит тебя. - И поэтому ты решил распорядиться судьбой вампира… - Ланс, в любом случае я должен быть рядом с Элом... Он хотел, чтобы я был рядом с тобой?.. Если бы мы остались втроем, так все и было бы. Но раз вас будет двое... То связь с Даркисом – лучшее, что я могу себе представить. Буреносец смотрел на Пламенного. Только они двое знали, что Даркис так никогда и не полюбит того, кто будет находиться рядом... Но это была самая маленькая плата из всех, о которых только думал Дарк. Ведь так он мог хотя бы издали любоваться своим Пламенным, прикасаться к нему, говорить...