An caelum aureis alis (Небеса с золотыми крыльями).

      — Приносим наши соболезнования, принц Ким, ваш отец погиб на войне с Францией, — верный военный склонил голову, тем самым отдавая честь новому правителю. Король погиб смертью храбрых. Но его сыну всего девятнадцать…       — Благодарю, Чон Хосок, вы можете быть свободны, — горячие слёзы собирались в безумно красивых, черных, подобно бездне, глазах. Такие же были и у отца Сокджина. Сейчас они потухли раз и навсегда, застыв во мгле иного мира. Как только дверь закрылась, принц дал волю нахлынувшей истерике. Он бил, крушил и ломал всё на своём пути. Сердце ноет от потери отца. Сокджин замахнулся на золотую статуэтку арбалета, но не смог разбить её. Ведь эту статуэтку подарил Ким Сонхва сыну. Тогда Джин победил в соревновании конных арбалетчиков. Именно отец учил его держать оружие и подтолкнул к существованию в турнире. Было настолько плохо, что, казалось, будто душу проткнули насквозь.       — Почему? — Надрывно прошептал юноша в пустоту. Злые слёзы душили и Джин понял, что надо отвлечься. Он промокнул глаза платком, поправил волосы и вышел из комнаты. Бесцельно гуляя по коридору, его заинтересовала нежная мелодия. Она доносилась из-за двери крайних покоев и Ким решил зайти.       В комнате витал тонкий аромат цитруса, который сразу сплёлся с запахом омеги, цветочным вином. Звуки и запахи создали завораживающую картину.       Тонкие пальцы Тэхёна, скользили по клавишам. — Вы устроили очень шумный разгром, ваше высочество, — бархатный, низкий голос обратился к принцу и тут же смущенно добавил, — прошу прощения. Сокджин обратил внимание на пианиста. За инструментом сидел симпатичный парень с нежно розовыми волосами, а полупрозрачная кремовая рубашка, с шифоновыми фонариками, только добавляла изысканности.       — Не только ваш отец погиб, я тоже потерял своего… — Тихо прошептал юноша, но его услышали. Сокджин еще раз провел платком у глаз, пытаясь избавиться от последствий истерики. Он подошел к креслу цвета вина и решил наблюдать оттуда. Пианист немного удивленно смотрел на омегу, пока тот разглядывал его. Джин отметил чарующие, бирюзовые глаза, обрамленные густыми ресницами. Взгляд заскользил по очертаниям острых скул и тонких блестящих губ, спустился на гибкие, худые пальцы.        — Не могли бы вы еще поиграть? Это успокаивает, — Сокджина действительно успокаивала игра на пианино, а если точнее, эта мелодия. Она была красива и изящна, как ее исполнитель. Нежная мелодия эхом отразилась от бордовых стен, постепенно заполняя страдающую душу омеги.

Самая тёмная ночь, перед самым светлым рассветом

      — А у этой мелодии есть название? — Голос Джина резко перебил игру.        — Нет, но вы можете дать ей имя, — Ким никогда не спрашивал, как назвали адажио и задумчиво прикусил губу. Тэхён не придавал значения этой мелодии, он даже не подозревал что именно она станет любимицей короля Британии. Мелодия не была связана с событиями, настроением или же людьми. Руки сами порхали по клавишам и создавали, а она просто шла от души.       — У меня ты ассоциируешься с белым лебедем, пришедшим в темные времена. Так что пусть будет «Black swan»? — Ким лучезарно улыбнулся. Тэхён для него как глоток свежего воздуха в обществе льстецов. Ведь, когда остальные пытались заполучить внимание принца, молодому альфе было все равно на это. Он внимательно смотрел на Джина и изредка проявлял инициативу в диалогах.       Каждое утро грустные мысли вытесняла нежная улыбка и ласковый прищур бирюзовых глаз. Тэхён играл каждый день и Джин не пропустил ни одну секунду «Black swan». Даже подготовка к коронации не была столь важной, как созвучие цитрусового аромата и любимой мелодии.        Юноши прогуливались по саду и наслаждались буйным цветением кальмии. У них не было оживлённого разговора, напротив — молчание для них комфорт.       — Тэхён, — тихо позвал Джин, нарушив тишину, — я надеюсь, вы не будете против сыграть «Black swan» у меня на коронации? А я попрошу одного талантливого артиста поставить танец. Джин представил, как грациозное тело рассекало воздух под аккомпанемент пианиста. Он настолько потерялся в мыслях, что не заметил теплой улыбки альфы, направленной на него.

***

      — Вы виделись во дворце всего пару раз, а теперь он единственное что ты видишь? — Намджун не понимал какого быть влюблённым, для него нет слова «любовь». — Ну же, ты ведь «падший» ангел! Подтолкни его, и он, как и другие, обязательно влюбится. Из этого можно извлечь выгоду для себя.       — Я не могу так поступить с ним. Ты же знаешь, я умею только хорошо начинать…