But you do not know what it means...

Can you feel it pulsing through your veins? Чувствуешь эту пульсацию в венах? Лично я ощущаю её каждый раз, когда вижу тебя. С той самой первой встречи. Помнишь, мы чуть не столкнулись в лабиринте коридоров Темпла? Хотя это лицо я видела уже не впервые, а голос узнала бы повсюду. Ведь для меня первая встреча с тобой наступила на целый час раньше. Но, действительно, в анфас и без парика ты выглядел в тысячу раз привлекательнее. Чего стоили одни только невероятно-зелёные глаза? До сих пор трудно поверить, что это не линзы. Я ошарашено разглядывала тебя, постепенно отбрасывая даже мысль о том, что нам с Лесли обычно не нравятся длинноволосые мальчики. В конце концов, Хей здесь сейчас не было, а под роскошной шевелюрой точно не скрывались оттопыренные уши. Ты называл меня чёртовой Венди, не в силах запомнить моё имя. Или только делая вид, что не в силах… Running around like a mad man Looking for a game plan That will take your breath away. Я никогда не потакаю твоим прихотям, как это делала Шарлотта. Иногда моё поведение очень напрягает тебя, но вообще веселит. Помнишь, ты сам сказал тогда, в храме, что это мило? В тот момент сердце, казалось, пропустило ударов десять, а из исповедальни выкачали весь воздух. Знаешь, ведь на самом деле я всегда хотела доказать тебе, что ничуть не хуже своей «обворожительной и грациозной» кузины. Мне хотелось придумать настолько потрясающий план действий, что у тебя бы дух захватило. Но «серая мышка» могла только глупенько зыркать и носиться словно сумасшедшая. Flying high like an airplane Balanced on a tightrope Waiting for the big show Hoping I can do it all over again. Стараюсь изо всех сил, но прыгнуть выше своей головы невозможно. А ты даже поддержать не можешь — только и делаешь, что язвишь. Но, знаешь, спасая тебя от смерти, я не стремилась показать своё превосходство или героизм. Я думала только о том, что не прощу себе, если больше не увижу этих зелёных глаз. Без тебя мне не было нужно всё это шоу, все эти приключения… За ещё одно твоё такое «спасибо» я была готова свернуть горы. Fill me up with the glorious words you say. Make me part of the wonderful games you play. Мне всегда хотелось приоткрыть завесу мира с «занятиями по тайноведению», но стать его частью не было моим желанием. Шарлотта с тётей Глендой всё твердили что-то про дар, который предназначался нашей «эльфийской принцессе», а я была готова вернуть им его при первой возможности, потому что не была готова. Я не была готова к новой жизни, к чёртовым путешествиям, к столкновениям с телепатами. Я не была готова убивать. И самое главное, даже Лесли не могла подготовить меня к столкновению с тобой. Хотя с остальным она отлично справлялась… А ты ведь даже успокаивать толком не умеешь… — Эй, Гвендолин, мне, правда, жаль, — Гидеон подошёл совсем близко, взял меня за плечи и прижал к себе. — Я-то, идиот, совершенно не подумал о твоих чувствах, — бормотал он куда-то мимо моего уха. — Помню, как у меня самого кошки скребли, когда я только начинал прыгать. Ну и пусть я со шпагой, пусть и скрипка тоже… В тот день ты не мог придумать ничего лучше, чем банальное «не плачь» и «всё в порядке». Мне было совершенно ясно, что ничто уже не будет в порядке, но твой голос действовал почти что умиротворяющее. Я заметила это ещё во время нашей первой встречи в Темпле. It’s gotta be faster, faster, Harder, harder, A better version of me. Шарлотту учили быть путешественником во времени с малых лет. Я ничего толком не умею. Шарлотта более стойкая и более выносливая девушка. Я — её ухудшенная версия. Gotta be crazy, sexy, louder, edgy A bigger version of me. Потрясающая, сексуальная, яркая, смелая. Никогда не могла отнести ни одно из этих качеств к себе. А вот Шарлотта вписывалась в величественную и аристократическую атмосферу таинственности идеально. Да даже Лесли подходила под описание больше меня. Я была лишь «серой мышью», робким, нерешительным человеком. Я любила спокойствие. Я любила спокойствие до того, как стала другой… So here’s something we can all dance to I’ll sing about the beat to make us all move. Уроки закончились раньше обычного, потому что религиоведение сегодня отменили, но мне не хотелось идти домой или ехать в Темпл. Следовало дождаться Лесли и поговорить. Она всегда умела вселять в меня уверенность, которая сейчас была так необходима. Поэтому я устроилась с ногами на одной из лавочек в школьном дворе и слушала новую песню. — Эй, Шеферд, что это ты там напеваешь? — Сегодня Гельдерман снова блеет. — Разве это важно, Гордончик? Разве это важно… — вздыхаю я, ненароком вспоминая о нашем с Гидеоном разговоре по дороге к дому леди Тилни. Помнится, он тогда интересовался моими отношениями с этим глупым болтуном. — Странная, — бормочет парень и радостно несётся к воротам. — Влюбилась, что ли, Гвендолин? — Синтия подсаживается рядом и втыкает в ухо свободный наушник. — Хм, неплохо. Так что вот песня, под которую мы все сможем танцевать… — А? — Дейл уже уходит, когда я, наконец, её замечаю. — Меньше витай в облаках, — подмигивает она мне. — И я взяла твой доклад по географии, — одноклассница машет в воздухе папкой. — Миссис Каунтер ведь уже поставила тебе «4». Возмущаться нет ни сил, ни желания. It’s gotta be faster, faster, Harder, harder, But you don’t know what it means. Нет, всё-таки эта песня идеально подходит к сложившейся ситуации… Но тебе-то этого не понять. So come on and brief me You’re obviously the chief of me You always know what’s best. Действительно. Мало того, что ты постоянно язвишь и выпендриваешься, так ещё и строишь из себя главного. Между прочим, мы оба путешественники во времени и оба имеем равные преимущества. И что, что ты обучен «тайноведению»? Зато я выгляжу доброжелательно и располагаю людей к беседе… И вообще! У нас в стране демократия, и даже периодическая смена временного континуума этого не меняет. А то он, видите ли, знает, что лучше… I am just a singer in a hotel room Trying hard to pass your test. И всё-таки понимаю, что не лучше Шарлотты. И уж точно не лучше тебя, как бы ни было тяжело и обидно это признавать. Даже мои неумелые попытки язвить тебе в ответ почти всегда заканчиваются неудачами. Ведь на самом деле я очень спокойный и мирный человек. Просто прохождение этого испытания — это уже дело принципа. And if I’m ticking all the boxes Or tricking all the foxes I guess it’s not my call. Спрашивать бессмысленно — и так знаю, что не соответствую ни одному из параметров. Но почему-то некоторые считают, что я подхожу на роль «Рубина» даже больше, чем Шарлотта. Что ж, всё равно это не мне решать. Я вообще ничего здесь не решаю. So fill me up with the glorious words you say. Make me part of the wonderful games you play. А вот ты постоянно делаешь вид, что являешься значимым звеном в этом деле и имеешь право голоса. Хотя к твоим словам прислушиваются. Правда, не всегда. Но твои речи такие вдохновенные. Доказывая что-то людям, ты уже не можешь остановиться… — Да, всё понятно, — Гидеон повернулся к остальным. — Ничего она не смыслит в истории, говорит всегда не по существу. Куда бы она ни прыгнула, всё равно окажется не у дел. Кроме того, она совсем не знает, о чём речь. Она не просто бесполезна, а даже опасна для всего предприятия! ___ — Она ранена? — Лишь очень измучена, — коротко ответил Гидеон. — Мы отвезём её домой. — Сожалею, но не получится. Мы должны осмотреть вас обоих. А твою рану нужно как можно скорее показать врачу. — Кровь давно уже остановилась. Это просто царапина, правда. Гвендолин хочет домой. — Она, наверное, ещё не достаточно долго проэлапсировала. Ведь завтра она должна пойти в школу и… Голос Гидеона снова наполнился высокомерием и уверенностью, но на этот раз они были адресованы не мне. — Мистер Джордж, она отсутствовала три часа. Этого точно хватит на последующие восемнадцать часов. — Может и хватит, — сказал мистер Джордж, — но это противоречит правилам. Кроме того, нам нужно знать, как… — Мистер Джордж! И я медленно становлюсь частью всего этого, всех этих твоих удивительных приключений. Теперь они уже наши. It’s gotta be faster, faster, Harder, harder, A better version of me. Ты-то вон как прыгаешь в прошлое по десять раз на дню, а для меня и два — уже потрясение. Всё дело в разнице в возрасте, так ведь? Сам подумай, ты ведь элапсируешь уже два года. А я сколько? Два дня? Ну, три от силы. Конечно же, ты более стойкий и выносливый, чем я. Gotta be crazy, sexy, louder, edgy A bigger version of me. Потрясающая, сексуальная, яркая, смелая. Все эти качества вдруг резко стали относиться ко мне сразу во время первой элапсации. Я потрясающе выглядела с новой причёской (без шляпы, конечно же), а корсет и декольте только подчёркивали мои достоинства. Яркости мне было не занимать, учитывая, что наряд был столь непривычной эпохи рококо. Для того чтобы остаться наедине с незнакомыми и подозрительными личностями из восемнадцатого века требовалась тонна смелости, не говоря уже о том, чтобы броситься на защиту Гидеона и убить человека. Это была несколько изменённая, непривычная и продвинутая версия меня. So here’s something we can all dance to I’ll sing about the beat to make us all move. — Разве ты не должна сейчас отправиться в Темпл? — как бы невзначай интересуется Шарлотта. Вот ведь назойливая. — А разве меня не должны забирать после официально последнего урока? — отвечаю вопросом на вопрос. — Могла бы и позвонить. — Ещё рано, — спокойно отвечаю я, наслаждаясь кратковременной свободой, и вставляю второй наушник в ухо. Однако вскоре приходится вновь вытащить его, потому как на месте уходящей Шарлотты, у которой разве что пар из ушей не идёт, появляется Лесли. — Чего она? Опять бесится? Я лишь расслабленно отмахиваюсь от мыслей об обидах кузины. — Выглядишь гораздо лучше, чем во время уроков, — заявляет подруга. — Песня просто классная, — задорно улыбаюсь и протягиваю наушник. — Я спою о ритме, что заставит нас двигаться в такт… Хей удивлённо смотрит, но ничего не говорит. Слова здесь лишние. Вскоре она уже начинает притоптывать ногой в такт музыке, не смотря на то, что мы слушаем этот трек уже четвёртый раз. It’s gotta be faster, faster, Harder, harder, But you don’t know what it means. Я знаю, что Лесли прекрасно поняла, о чём я думаю. Она поняла, что мне сейчас нужно… А ещё я точно знаю, что тебе этого никогда не понять. And if you took me as me as I am Would it be such a bad thing? Нет, правда, неужели всё было бы так плохо, попытайся ты хоть немного понять меня, заглянуть дальше обложки, что далека от Шарлотты и других твоих идеалов. Предпринимай ты хоть какие-то попытки, чтобы разглядеть настоящую мою сущность, всё могло бы быть по-другому. Saw me as I am, Would it be so bad? Но ты даже не пытаешься заглянуть вглубь того, что лежит на поверхности. Ты сказал тогда, в храме, что больше не считаешь меня всего лишь обычной девочкой. Ты сказал, что я не такая, как сотни других. Но как можно тебе верить? If you felt what I had Would it be such a bad thing? Как можно тебе верить, когда я не знаю, говоришь ли ты правду? Как можно тебе верить, когда любая твоя серьёзная фраза граничит то с язвительностью, то с сарказмом? Как можно тебе верить, когда я не знаю, что ты чувствуешь? Было бы не плохо, если бы ты, например, поделился… Как думаешь? Если бы ты ответил мне взаимностью… Be such a bad thing? Неужели всё было бы так плохо? It’s gotta be faster, faster, Harder, harder, A better version of me. Прошлая я уже давно бы не выдержала. Она бы просто сбежала от проблем к лучшей подруге и жаловалась бы на свою никчёмную жизнь целый день, а потом бы заедала горе сладким и постепенно приходила в себя. Но в тот день, когда начались мои приключения, появилась улучшенная версия меня. И теперь осталась только она: более стойкая и более выносливая… Gotta be crazy, sexy, louder, edgy A bigger version of me. Потрясающая, сексуальная, яркая, смелая. Внешне ничего не изменилось, но внутри я чувствовала, что претерпеваю изменения. Каждая из этих характеристик медленно начинала дополнять меня: потрясающая улыбка, более самоуверенная и оттого не менее сексуальная походка, яркий блеск в глазах, смелые ответы, на которые способна только продвинутая версия меня. So here’s something we can all dance to I’ll sing about the beat to make us all move. — Что ты там весь день себе под нос бормочешь? — не очень-то дружелюбно интересуется Гидеон. — Ты похожа на ведьму, проклинающую меня. Это, знаешь ли, мешает сосредоточиться, и вообще… Я втыкаю оба наушника обратно, не дослушав. А смысл? Небось, опять собирается читать нотации и язвить, мол, только и могу, что песенки петь, а не заниматься полезными вещами. Развалившись на уже полюбившемся мне диванчике, шевелю губами в соответствии с текстом, но не издаю ни звука. Не смотря на то, что я слушаю этот трек уже второй день, он нисколечко не надоел. Даже наоборот, восстанавливает моё душевное равновесие и заставляет мечтать, а не думать о находящемся так близко зеленоглазом де Виллере. Закрываю глаза и расслабляюсь, отдаваясь во власть мелодии… Однако юноша в очередной раз вызывает во мне сомнения по поводу его телепатических способностей, так как стоит мне подумать о нём, и из ушей тут же вырывают драгоценное устройство. — Ты что, меня вообще не слушала?! — трудно понять, он больше зол или поражён тем, что его посмели игнорировать. — Отдай, — всё, что я способна сказать. Похожа сейчас, наверное, на маленького ребёнка: взъерошенного и обиженного. Парень обречённо вздыхает и возвращает «мою прелесть», однако в половинчатом составе, забирая второй наушник себе. Мой удивлённый взгляд он попросту игнорирует и садится рядом, заставляя подогнуть ноги. — Что ты там слушала? Включай давай. А то мне аж интересно стало. От такой наглости теряю дар речи, так что и возразить ничего не могу. Смирившись, включаю проигрыватель. — Так что вот песня, под которую мы все сможем танцевать, — не сдерживаюсь я и вновь тихонько подпеваю. Гидеон смотрит так, словно видит меня впервые. — Я спою о ритме, что заставит нас двигаться в такт, — шепчет он почти не слышно и заглядывает в глаза, заставляя удивляться теперь уже меня. It’s gotta be faster, faster, Harder, harder… — Я, между прочим, не только классику слушаю и на скрипке играю. Он самодовольно ухмыляется, наслаждаясь музыкой. А мне не удаётся оторвать взгляда от его зелёных глаз. Снова. — Так. Думаю, стоит изучить твой плейлист, — де Виллер настолько быстро хватает телефон, от шока выпавший из рук и теперь лежащий на диване, что у меня уже просто нет шанса спасти технику, а главное личное пространство. Приходится смириться. Тишина напрягает. Всё-таки я не такая уж стойкая и выносливая, когда дело касается подобных ситуаций… Минут через пять я решаюсь осторожно пошевелить затёкшими конечностями. Гидеон даже не поворачивается и наушников не вынимает, он просто вытягивает мои ноги, кладя себе на колени, и снимает с них кеды, а затем устраивается поудобнее. Выражение его лица, как всегда, сосредоточено, но, мне кажется, уголки губ легонько растянуты в некоем подобии улыбки. But you don’t know what it means. Тебе не понять, что это значит. Тебе не понять меня. Но, возможно, однажды тебе не придётся этого делать, потому что наши мысли совпадут…