Док

В захолустном городке на Каморре доктор Лоренс Хейм стоял под мелким противным дождем, прикидывая в уме, какие тяжелые металлы сейчас оседают на его коже. Тяжелый металлический чемодан столкнули с трапа в рыжую жижу, обрызгав половину правой штанины Лоренса. Вообще-то его должны были встречать. Городок BH-2 нуждался во враче настолько, что их медцентр прислал запрос в Академию. То есть опытный специалист по своей воле не сунулся бы в эту дыру. В первый момент, Лоренс порадовался, что не придется покидать родную галактику. Даже система, сразу напомнившая ему анальные шарики со стоппером-солнцем, вызвала улыбку, когда он наблюдал ее в иллюминаторах пассажирского челнока. Активные транспортные пути, очевидно проложенные вдоль зон максимального притяжения и использовавшие гравитацию для экономии, создавали визуальный шнурок, на который нанизывались планеты. Впрочем, сейчас это совершенно не радовало, никакой активности в порту не наблюдалось, челнок улетел. Уныло громыхая чемоданом, Лоренс потащился к административному зданию на краю взлетного поля, надеясь, что ничье корыто не приземлится ему на голову. – Доктор Хейм, доктор Хейм! – заросший абориген выскочил из под навеса. – Позвольте ваши вещи. Я опоздал совсем немного. Наш кар вот тут сразу, за углом. – А вы из медцентра? – Да, я – Урс, убираю и чиню, что придется. Есть еще фельдшер Самен и медсестра, госпожа Далила. – Госпожа... – скептично повторил Лоренс. – Пойдемте уже. Очень хочется туда, где хоть немного сухо. – Только немного, – извиняясь заметил Урс. – Кар старый. Государство не слишком щедро. Медцентр существует больше засчет городского управления и пожертвований. – Ничего, в медцентре хоть крыша не протекает? – Нет. И ваши комнаты уже подготовили. Мысль о личных комнатах после семи лет общаги согревала и позволяла игнорировать падавшие прямо на темя капли воды. Серые приземистые здания BH-2 совсем не напоминали о развлечениях. Хотя Каморра считалась миром развлечений и изысканных удовольствий, городок, куда направили Лоренса, построили для обслуживания гигантской очистной станции и завода, производящего эротические игрушки для нескольких ближайших солнечных систем. И медцентр оказался под стать городу: серый, неприметный и обшарпанный, только остатки зеленой краски напоминали о принадлежности к медицине и ремонте времен первой волны экспансии. – Доктор Хейм, рады приветствовать, – статная пожилая дама в зеленой униформе стояла на пороге, за ней оказался такой же безволосый, словно для контраста с Урсом, синекожий гуманоид, только мужского пола. – Я госпожа Далила Соу, ваша медсестра. А это наш фельдшер и ваш ассистент – Самен Илоу. – Р-рад приветствовать, доктор, – поклонился Самен. – Вы осмотрите клинику или... – С вашего позволения я приму горячий душ и переоденусь, – Хейм старался вести себя достойно звания единственного врача клиники. А если он будет едва волочить ноги, оставляя за собой мокрые следы и дрожа от холода, то вряд ли произведет впечатление на подчиненных. – Конечно, доктор, прошу. Пока Лоренс шел по коридору за Урсом, его уши чуть ли не разворачивались, чтобы расслышать громкий шепот фельдшера и медсестры: – Тощий такой и молоденький. Ты уверена, что он подойдет? – Рекомендации надежные. – Так ни представительности, ни трепета... – Ты спорить со мной собрался, Самен... Урс двигался потрясающе шустро, Лоренс даже поверил, что этот тип успевает все исполнять. Сам он о своих обязанностях старался не думать, практику в клинике Лоренс прошел неплохо, но тогда рядом были кураторы, а если сейчас привезут что-то сложное, с чем не справится капсула регенерации, вернее, с чем нужно будет справиться прежде чем отправить больного в установку? А если придется оперировать? А если раса будет из тех с которыми он не встречался? Лоренс чуть не уткнулся носом в спину остановившегося Урса. – Вот ваши комнаты, я вещи поставлю? – Урс осмотрел нового доктора. – Не очень вы худой, только в сравнении со мной. – Раса такая, – пожал плечами Хейм. – Вашу медвежью я и не догоню. Но когда с меня не стекает вода, я выгляжу немного представительней. А как тебя зовут? Урс это прозвище? – Да кто ж упомнит, доктор? Урс и Урс. Если что нужно будет обращайтесь. И госпожа Далила вас ждать будет. – Доктора они ждали явно дольше чем те несколько минут, за которые я приведу себя в порядок, так что... – Лоренс поймал себя на том, что объясняется перед техническим персоналом и осекся. – Я в душ. – Конечно, доктор Хейм. Осматриваться времени не было, вместе с ванной Лоренсу достались еще две комнаты и куча вещей предыдущего доктора. Некоторые казались довольно странными или устаревшими для медицины. Махнув на все рукой, Лоренс шагнул в кабинку, сложил мокрую одежду стекать на краю раковины. Его всегда принимали за обычного человека, хотя представителей его расы оставалось не так много, тяжело быть последним, думать о долге перед предками. Лоренс уставился в зеркало: не такой он и тощий, колючие черные глаза на бледной физиономии смотрели настороженно, а волосы после частых окрасок приобрели серо-зеленый оттенок, больше не поддающийся никакой химии. Стричься Хейм не хотел, и из-за этого сходство с младшекурсниками усиливалось. От человека его отличали внутренние особенности: способность выдерживать сильные нагрузки, более острые слух и нюх. Наверное, родители могли бы рассказать больше, если бы были живы, или энциклопедии, если бы народ с Бейльведа, затерянного в тени туманности Головы Лошади, кого-то интересовал. Ну и поскольку особых внешних отличий от людей у Лоренса не было, то он представлялся человеком и не парился с объяснениями. В клинике несколько больных лежали с травмами различной тяжести, один с токсическим поражением. Лоренс слушал Далилу и с умным видом кивал: глупо нервничать в больнице, забитой хоть и устаревшим, но работающим оборудованием, имея в руках новейшую, дополненную версию медицинской энциклопедии видов. – Доктор Хейм, пройдите в кабинет, у вас пациент, – Самен подошел к новому доктору. – Доктор Лойдбальд всегда делал первичные осмотры сам. – Отлично, не буду менять правила доктора Лойдбальда, – опять кивнул Хейм, за сегодня у него должна была голова отвалиться. А от упоминаний предшественника во рту появлялась горечь, ему стать таким безупречным не грозило. – Что у нас? – Рваная рана, возможно инфицирована. – Хорошо, я осмотрю. Ускорившись, Лоренс очень надеялся оторваться от своей медсестры, но у госпожи Далилы оказалась воистину крейсерская скорость. Она обогнала, успела бросить через плечо, что покажет, где кабинет, если доктор Хейм запамятовал, и приготовит инструменты. На кушетке у стола с бумагами уже сидел здоровенный тип с разодранным предплечьем из которого сочилась желтоватая кровь. Будь рабочий человеком, стоило бы заподозрить запущенное воспаление и гной, но он из местных, а их кровь довольно характерного оттенка. – Это новый доктор, Бибо. Доктор Хейм? – промурлыкала Далила, достала из портативного автоклава изогнутый пинцет и бросила на поднос шовный материал и одноразовую иглу. – А он справится? У вас уже есть диплом, док? – Бибо ухмыльнулся довольный своей шуткой. – На качество не надейтесь, все отличники осели в столице и в центральных городах. Так что для вас единственная помощь – это мои кривые руки. Если я разнервничаюсь, то они начинают трястись, а я забываю элементарные вещи, – заметил доктор Хейм. Вселять в него неуверенность мог исключительно внутренний голос, а не чернорабочий с незаконченным школьным образованием. – Не хотелось бы пропустить какой-то мелкий осколок из-за нервозности. – У меня аллергия на обезбол, док, – примирительно сказал Бибо и переглянулся с госпожой Далилой. – Нельзя ковыряться в ране без анестезии, а тем более зашивать, – Хейм нахмурился и, кажется его руки действительно задрожали. – На какой конкретно анестетик у вас аллергия? – На все, док, – широко распахнул невинные глаза Бибо. – У вас где-то должна карта моя быть. – Госпожа Далила, – Лоренс вздохнул. – Найдите карту больного. – Я ее потом заполню, вот ваши инструменты, – медсестра поставила поднос на столик. – Хорошая фиксация вполне заменит анестезию. – Я похож на героя анекдотов? Попахивало дурацким розыгрышем, Хейм начинал злиться. Не думал он, что где-то всплывет этот его изъян, о нем знало не так много людей. Нет хуже врача, которому нравится причинять боль, нет хуже него. Учителя его хвалили за старание, но не все понимали, чем вызывалась его небрежность. Куратор раскусил почти сразу, сказал, что не отчисляет Лоренса только потому, что тот ни разу не причинил реального вреда, только неудобство. После этого пришлось следить за собой с удвоенной тщательностью, взвешивать, действительно ли болезненные процедуры – необходимость, или проявляется подавленное садистское желание. К четвертому курсу Лоренс научился себя контролировать настолько, что отслеживал свои желания в фоновом режиме и решительно отсекал все попытки влиять на врачебные суждения. Академия проповедовала абсолютный гуманизм, расы, агрессивные гены которых явно спали, становились лучшими служителями медицины. Лоренс же был сиротой, поступившим в академию по квотам, вылететь из-за агрессивных наклонностей означало загубить все шансы на нормальную жизнь. Второй возможности могло не подвернуться. – Доктор Хейм, – Далила Соу стояла над молодым врачом. – Сервер опять завис. Я попрошу Урса посмотреть. А сейчас давайте поможем Бибо. – Без анестезии никакого оперативного вмешательства, ни малейшего, – Хейм постучал по столу костяшками пальцев. – Сейчас мы промоем рану, закроем коллоидом, а когда загрузится карта больного, мы проверим... – Доктор Лойдбальд никогда бы не позволил... – возвысил голос из-за двери Самен. Он стоял там и наблюдал, как новый доктор справляется в приемной. Закончить предложение ему не удалось из-за грохота в коридоре. Госпожа Далила стремительно направилась к источнику шума, за ней двинулся фельдшер. А Лоренс, досадливо нахмурившись, нашел в шкафчике антисептик и q-латекс-спрей. Обработав руки, чтобы тонкая пленка аэрозольных перчаток легла равномерно, он начал промывать рану Бибо. В действительности ранение выглядело страшно, но жизни не угрожало, хотя наложить десяток швов не мешало бы. Обычно такие верзилы, как Бибо, заливали все крепким алкоголем и туго бинтовали, а не бежали показывать докторам. Шум в коридоре не прекратился, но заметно стих, так что можно было игнорировать его какое-то время. Лоренс посмотрел на стопку коллоидных повязок разных размеров, поставил себе на заметку проверить запасы. – Док, может, вы просто меня залатаете? – уже не так весело спросил Бибо. – Доктор Лойдбальд так бы и сделал. Мировой был мужик. – А я все сделаю по правилам и если ваш мировой мужик не учел, что сейчас химия чрезвычайно развита, то я учту. – Доктор Хейм! – Урс заглянул куда осторожней чем фельдшер. – Там, наверно, без вас не справятся. – Так почему не зовут? – брови Лоренса сошлись на переносице, парочка помощников явно не слишком высоко его оценила. – Где не справятся? – В коридоре, возле операционной. – Пойдем, – Лоренс подхватил сумку с нижней полки шкафа, безошибочно узнав в ней походный врачебный набор. В коридоре хрипел зеленокожий мощный ящероподобный тип. Глядя на таких пациентов, Лоренс понимал, что его еще долго тут будут воспринимать мальчиком, едва получившим аттестат зрелости. Госпожа Далила навалилась всем телом, пытаясь удержать корчащегося в спазмах ящера, а его товарищ помогал. Фельдшер безуспешно пытался ввести ему в горло трубку. – Что тут происходит? – Он начал задыхаться, – коротко бросил второй ящер, наверняка лишь потому, что спрашивающий носил зеленый халат медика. Но в подробности вдаваться не стал. – А что он делал перед тем, как начать задыхаться? – не отставал Хейм. – Дрался, – ящер уставился на человечка. – Могли ударить, могли чем-то брызнуть в лицо. Видел, как дерутся настоящие хищники? – Видел, что остается от настоящих хищников, – Хейм глянул на закатившиеся глаза больного. – Он задыхается. – В гортани спазм, трубка не проходит, – наконец вспомнил, кто тут старший, и решил отчитаться Самен. – Делаем трахеотомию, – решил Хейм и достал из чемоданчика покровную салфетку и скальпель. – Далида, слезьте с больного и готовьтесь ассистировать. Урс займи ее место. Мистер Илоу, голову зажмите между колен. – А-ааа... – Сначала как-нибудь организуем доступ воздуха, потом все остальное, – Хейм пытался нащупать на бычьей шее какое-то подобие кадыка. – Вы собираетесь чикнуть его по шее? Вы же не всерьез, док? – второй ящер посмотрел на человечка более пристально. – Да вам тесак понадобится, если вы хотите хоть до чего-то добраться. И сначала прирезать придется меня. – Держите ноги, если дернется, то возможно я его прирежу и скальпелем, – Хейм честно пытался вспомнить, на какой глубине находятся хрящи гортани, с учетом того, что этот представитель вида еще и раскачан сверх меры. Скорее всего, какой-то участник подпольных боев. – Сейчас будет много крови. Далила, приготовьте тампоны и вакуумный отсос, не уверен, что доберусь с первого раза. Резать пришлось, как окорок. Да, представлять на месте чужой шеи окорок очень помогало сосредоточиться. Лоренс не особенно боялся убить, если он не справится, вздрагивающее под руками тело все равно умрет. Но для первого дня это слишком трагичное и неприятное происшествие: «Так что не смей, скотина, не смей», – мысленно ругался Лоренс не то на себя, не то на ящера. Было страшно задеть сосуды, было страшно наткнуться на железу, и когда чувствительными пальцами он наконец нащупал нужное, пришло невероятное облегчение. Лоренс чуть скальпель не выронил, но взял себя в руки и обратил внимание на ассистента: – Потяните вот тут зажимом и дайте мне хоть какую-то видимость, мистер Илоу. – Да, доктор Хейм, – Самен изо всех сил старался раздвинуть в стороны плотные ткани. – Вот она, – облегченно вздохнул Хейм, сделал последний надрез и вставил трубку в открывшееся отверстие. Тело не отзывалось, пришлось изо всех сил садануть кулаком по грудной клетке. Ящер вдохнул, по трубке воздух пошел в легкие. – Перевести в палату, поставить антибиотик из R-серии, пятнадцатый и общий детоксикационный раствор. Самен следите за состоянием, сделайте исследование гортани на предмет травм. Далила мы возвращаемся к Бибо. Урс, если сервер зависает регулярно, надо найти причину. – Причина в том, что это старая рухлядь, доктор, – широко улыбнулся Урс. У него аж волосы встали на спине от возбуждения. Госпожа не ошиблась, выписывая молодого доктора, ни капли не ошиблась. – А мне что делать? – спросил ящер. – Помогите уложить вашего... – Брата. – Вашего брата в постель и вспомните, какие запрещенные вещества могли употребляться в вашей «драке». Если это не травма, желательно знать причину, тогда антидот найти проще. Лоренс старался контролировать дыхание, чтобы не показать свой страх и невероятное облегчение. Сильно не хватало куратора, который остановил бы вовремя или наоборот сказал, что все правильно в ответ даже не на вопрос, а на встревоженный взгляд. Бибо все так же сидел на кушетке, но когда увидел взъерошенного Лоренса, заляпанного кровью, то взгляд его перестал искриться весельем. – Далила, несите ремни, зафиксируем пациента и закроем этот вопрос, – решился Хейм, назвать собственную медсестру госпожой он никак не мог. Надо будет потом спросить, не обиделась ли она, и не подойдет ли мисс или миссис, чтобы обращаться как-то менее пафосно. В академии господами были профессура и изредка заглядывавшие аристократы из спонсоров. – Один момент, доктор Хейм, – долго искать не пришлось, ремни и веревки для бандажа Далила не прятала далеко, доктор Лойдбальд часто их использовал. – Прошу. Вы сами зафиксируете пациента? – Сегодня, да, – после стресса Хейм рад был отвлечься, удовлетворить тьму внутри. Хоть какое-то время не придется обращать на нее внимание. Лоренс капнул к мылу разбавителя, смыл перчатки после крови и нанес на руки следующие. – Сегодня в виде исключения. Как только заработает сервер, Бибо, я проанализирую ваши реакции и подберу лекарство. Больше сегодняшней ситуации не повторится. Уверен, что аллергопробы мой предшественник сделал. Поиск осколков ни к чему не привел, рана хоть и выглядела рваной, оказалась на удивление чистой. А в том, как игла проходит сквозь плоть, было что-то успокаивающее, предсказуемое и понятное. Бибо тихо шипел сквозь зубы, и в его реакции тоже все предсказуемо и понятно. В какой-то момент Лоренсу показалось, что они с пациентом на одной волне, обоим это доставляет удовольствие. Но усилием воли он постарался справится с горячим желанием замедлиться и увеличить количество стежков. Лоренс улыбнулся Бибо уверенно и спокойно, мол, видишь, все быстро и без проблем. Сверху коллоид и тугая повязка. – Антибиотик... тут хватит P-10, – быстро набросал на рецепте Хейм. – С обезболивающими сам разберешься. Карты все еще не доступны, так что аллергию учесть я никак не могу. На перевязку можешь приходить к мистеру Илоу. Благодарный вид Бибо внушал уверенность, что все сделано правильно. Пациент, ошалевший от счастья, – это ли не мечта любого врача? Пациент, рассыпающийся в благодарностях и готовый чуть ли не руки целовать за банальные швы, которые способен сделать и первокурсник. Лоренс сам готов был его расцеловать, после безумной трахеотомии обычный шов и возможность причинить боль существу в осознанном состоянии не потому, что ты мерзавец и садист, а потому что такова необходимость, успокаивала. – Я попробую подремать с дороги, – Хейм обернулся к медсестре, и она одобрительно кивнула. – Если что-то случится... – Мы обязательно разбудим вас, доктор, – Далила провела нового доктора к двери. – Даже доктор Лойдбальд не справился бы лучше. Вы молодец. – Спасибо за высокую оценку. Лоренс кивнул и побрел по коридору. Убедившись, что лишних глаз нет, он достал из кармана пробирку и втянул ноздрями порошок, теперь поспать у него точно получится. Во второй комнате Лоренс устроил мини лабораторию. Ради своей возгонной установки он и тащил чемодан, собственно, вещей у него было не так уж и много. Зато в любой части вселенной Лоренс мог сделать из лекарства подходящую форму для приема и иметь качественный алкоголь. Некоторые вещи предшественника пришлось потеснить, кажется, его хобби относилось к рефлексотерапии, если Лоренс правильно понимал назначение найденных вещей. Книги он передал на хранение Урсу: не понимал эстетики бумажных изданий и не любил пыльного запаха. Ему самому хватало виртуальной библиотеки и онлайн-помощника при Академии. Впрочем, мысли о хобби оказались слишком оптимистичны, через пару дней больные повалили, словно кто-то откупорил входы в муравейнике. Через неделю-вторую аллергии на анестезию перестали удивлять Лоренса, на третью неделю времени на поиски безопасного обезболивающего все еще не находилось. Далила объясняла, что такая ситуация сложилась из-за обилия химикалий в очистной системе. Подруга куратора, рекомендовавшая Лоренса на это распределение, обещала обширную практику, но очевидно преуменьшала ее разнообразие. Хуже было то, что они были единственной муниципальной клиникой в этом месте и больные приходили круглые сутки. Как позже объясняла усталая мэр города в ответ на запрос о дополнительных людях: экономить могли или на лекарствах или на персонале. Лоренс только кивал, соглашаясь, что даже самые высококлассные врачи не могут лечить без лекарств, и мечтал о сне. На заднем сидении Урсовой развалюхи он клевал носом до самой клиники. – Хотите, донесу вас в постель, док? – спросил Урс нависая над молодым врачом. Он давно порывался поговорить с Хеймом, но госпожа Далила просила подождать. А ее право быть первой Урс не оспаривал. – Нет, я дойду сам, – зевнул во весь рот Хейм. – Лучше обеспечь, чтобы меня не будили. Если кишки не волочатся по полу, случай не считается тяжелым. Хоть на дверях стой, но если меня побеспокоят раньше, чем через пять часов, будешь отвечать лично. – Конечно, док, как скажете, – довольно прогудел Урс. Колупать что-нибудь он мог и в кабинете дока, наблюдая за тем, как мерно стекают капли в перегонном кубе. Сторожить сон Хейма, как преданный пес, тоже хорошая перспектива. При достаточной фантазии ее можно представить, как шаг к сближению. Блаженно вытянувшись в постели Лоренс слушал спор за дверью, после пяти часов полноценного сна даже голос миссис Соу звучал как музыка. – Ты смеешь отказывать мне, Орсино Лерой Линн! Я выдеру тебя... Нет, я буду игнорировать твою ничтожную личность. – Нет. Ему нужно отдыхать. – Месяц, Урс, месяц без воздействий. – Доктор Хейм приказал... – Два месяца. – Госпожа Далила, доктор Хейм приказал дать ему отдохнуть и никого не впускать, если это не смертельный случай. – Три месяца. Тебя будет ломать, а я буду равнодушно смотреть. – Хватит! Боги! – Хейм пошлепал босыми ногами и распахнул дверь. – Достаточно. Я не знаю, чем вы там угрожаете Урсу, но если что-то серьезное, то говорите сразу, что стряслось? – У нас стряслись вы, а в клинике удивительно тихо сегодня, – Далила улыбнулась, кажется, они наконец всех вылечили и удовлетворили. А их милый садист выглядел совершенным мальчишкой, так что вполне можно понять расчувствовавшегося Урса. – Вы хотите поговорить. – Я хочу поговорить? Да, наверное, хотел, но мадам мэр мне объяснила, что увеличить штат не выйдет. Я уже подумывал пригласить сюда практикантов, если получится договориться с кураторами. – Присядьте, доктор Хейм. Речь пойдет о вас, а не о штате или практикантах. – А-ааа, вы заметили, – Лоренс вздохнул и обхватил себя руками. – Я стараюсь сдерживаться, но у вас тут так странно. И это никак не способствует... Трудно контролировать себя, когда вокруг такое. – Присядьте, доктор, – обогнув стол с компактной лабораторией, Далила подошла к дивану и махнула Хейму. – Лоренс, прошу. – Что вы хотите узнать? Когда я стал таким? Могу ли я себя контролировать? Безопасен ли для больных? – Что вы знаете о Каморре, доктор Лоренс? – Далила постаралась не улыбаться, когда Урс присел на корточки возле кресла Хейма. Кажется, здоровяк сменил хозяина, что же, это право нижнего выбирать, просить и устанавливать рамки. – Жилая центральная планета системы Красная королева, у планет не совсем обычные гравитационные связи, в классическом понимании. Планета удовольствий, на которой нет запретов. Что я должен знать о Каморре? – к чему разговоры о планете Лоренс не понимал. Его волновали собственные наклонности и то, что не удалось их скрыть, значит, они доминируют над врачебной этикой и здравым смыслом. – Общество Каморры, не считая приезжих, подчиняется строгому разделению на Верхних и нижних, доминирующих и подчиняющихся, садистов и мазохистов. Если вы когда-нибудь слышали о БДСМ, доктор Лоренс, то можете представить структуру нашего общества. Это не отражается на социальной роли или статусе, вы можете работать и быть кем угодно, но иметь определенную склонность, – некстати Далила сейчас подумала, что если бы Хейм покрасился в нормальный темный цвет, то выглядел бы куда солиднее. – Считается, что это влияние местного солнца, рожденные тут, даже не каморриане, все со временем выбирают какое-то позиционирование. Конечно, мы не одни такие, иначе о Теме знали бы только тут. Но подобная массовость явление уникальное. И иногда людям нужна больше чем медицинская помощь. – Каким боком это относится ко мне? – пожал плечами Лоренс. – Я не уроженец Каморры. Как и вы, хотя называете этот мир вашим обществом. – Вы садист с задатками доминанта, – со скрытым восхищением тихо заметил Урс. – Простите, госпожа Далила. – Мы с Саменом дельвийцы, а Урс – псайкл. Но нам комфортно на Каморре, мы часть Темы, как и вы. Вам не стоит так бояться своих желаний, доктор Лоренс. Ваш контроль потрясает, а ваши знания и то, что я бы назвала эмоциональным и этическим чутьем, не позволят вам допустить ошибку. Не застрахуют, никто не бывает стопроцентно застрахован, но вы можете расслабиться доктор, многие приходят к вам за болью. – Бибо? – первый и самый несдержанный пациент, его Хейм раскусил сразу. Но неприятно чувствовать себя дураком и работать с теми, кто тебя использует. Вернее не неприятно – неприемлемо. – А она вообще была, эта аллергия на анестетики? – Тут много аллергий у рабочих, – мальчик умел неприятно смотреть, и Далила решила не хитрить. – У Бибо нет, но у него есть потребности, он давно без верхнего, и его сильно ломает. Он немного переборщил, и я его отчитала. У остальных в большинстве аллергия, очень удобная, надо признать. Так сложилось, что обязанности разделились: Церковь заботится о душе и замещает доминантов, Медцентр занимается телом и физическими воздействиями. Квалифицированный садист – это предел наших мечтаний. Мы помогаем тем, кому нужна помощь. – Вы меня использовали, миссис Соу, – сжал губы Лоренс. – Не ввели в курс дела, мухлевали с медицинскими картами, пытались манипулировать. С чего я должен оставаться в центре и играть по вашим «неписаным правилам»? – У вас контракт, доктор Хейм, вам тут хорошо, и вы горите желанием помогать другим. Можете относиться ко мне как хотите, но не оставляйте людей, – Далила переглянулась с Урсом. Нигде их молодому врачу не будет так комфортно, как на Каморре. Пока они говорили только о потребностях мазохистов, но ведь у Лоренса тоже есть свои потребности. – Насколько их много? – Лоренс смотрел на свою медсестру не мигая, больше у нее не получится солгать. Он собирался быть начеку. – Как много тех, кто приходит за болью, а не за медицинской помощью? Почему так получается? – Процентов десять всех обращений – не больше. В общем, мазохистов больше, но не все приходят за воздействием. Люди болеют и травмируются независимо от предпочтений, – он не уйдет, поняла Далила и расслабилась. Самен будет счастлив, если желающих воздействия нижних возьмет на себя Хейм. – В одной песне с Земли, галактика Млечный путь, поется что-то вроде, в примерном переводе: статистика говорит, что там, где женщин десять, там мужчин не больше девяти. – Романтизация математических подсчетов – это мило, но почему я должен подыгрывать? Вы не ответили, – на руку Лоренсу легли большие покрытые волосами пальцы, Урс привлек внимание и улыбнулся. – Вы чувствуете это желание, доктор Хейм? Чем больше вы отказываетесь, тем больше оно ест вас изнутри. Пока вы не понимаете, чего хотите, то оно не более чем внутреннее беспокойство, нарастающее медленно, но неотвратимо. Когда знаешь, что принесло бы тебе успокоение, еще хуже, потому что кажется – освобождение совсем рядом, но если нет человека, готового его дать, ты чувствуешь себя еще более ничтожным, – Урс чувствовал себя беспомощным, хотел бы он в полной мере передать свои эмоции. – Вы видели Бибо, доктор Хейм. Он только и говорит о вас, все говорят: «Наконец у нас настоящий Доктор, готовый пользовать своих пациентов». Вам благодарны, вы за две недели сделали себе имя как врач и как Верх, вас считают благословением божьим. Потому случился такой ажиотаж, люди хотели вас видеть, поверить, что вы не выдумка, не преувеличение. Простите, не умею красиво говорить. – Все ты умеешь, Урс, – а вот что Далила умела хорошо, это отпускать. – Начал говорить, говори до конца. Мое разрешение на любое решение у тебя есть. – Если вы не будете уходить, – Урс благодарно кивнул госпоже и опустился перед доктором Хеймом на одно колено. – Я хотел просить, чтобы вы стали моим Верхним, док. Пожалуйста, обещайте хотя бы подумать. – Вы загоняете меня в угол, – большой волосатый мужик в дополнение к практике – соблазнительное предложение, и Лоренс не собирался от него отказываться. Вернее, от Урса не собирался отказываться, а с остальным он решил разобраться, вникнуть, а потом решать. Неожиданно за внимание Лоренса с Урсом стал соперничать Бибо. Оба мужчины были в его вкусе: большие широкоплечие, разве что Урс весь покрыт густой коричневой порослью. А Бибо слишком часто травмировал себя сам, его кожу покрывали уродливые шрамы. Он вообще считал себя уродом, и неудачи в личной жизни списывал на внешность. Лоренс просто принял этот вызов: работал над телом каморрианина, удалял келоид из тканей, рассекал и сшивал заново, тонким косметическим швом. Бибо стал частым гостем в медцентре, цвел и пах, если подобное определение подходило работяге с очистной станции. А Урс просто взял на себя заботу о быте Лоренса, о его сне, одежде, алкоголе. Он не требовал много, хотел служить, хотел быть связанным и покорным, боль его интересовала, постольку поскольку должна была удовлетворять Верха, но не становилась навязчивым желанием. С Бибо Лоренсу было интереснее, хотя сдерживать его капризный характер утомляло. Но и Урс медленно становился частью его жизни, приятной, необременяющей, сексуальной и желанной частью. Учитывая, что Лоренс остался в Медцентре, не меняя принципиально подход к работе, скучать не приходилось. Зато он перестал бороться с собой, не без помощи миссис Далы, которая спокойно объясняла и не забывала указать на то, как пациент переносит боль. Урс рассказывал о правилах и безопасности в Теме, уточнял какие стали неписаными, но обязательными для ищущих удовлетворения в Медцентре или Церкви. И самое интересное, Лоренс действительно заметил, как уменьшается его внутреннее напряжение. Стоило понять, что в боли нет ничего плохого или страшного, а для кого-то она желанное удовольствие. Стоило позволить себе наслаждаться умением причинять боль по собственному желанию и так же легко исцелять от нее, как Лоренс освободился от страха и зависимости. Он перестал контролировать себя, вместо того, чтобы прислушиваться к пациентам и их потребностям. Жизнь могла бы казаться суетной, но вполне удовлетворительной, если бы Бибо и Урс не сцепились при всех. Урс долго молча игнорировал навязчивые приставания Бибо и его вызывающий вид, пока все так же молча, не вступая в полемику, не врезал тому в челюсть. Лоренс как раз был в душе, и его вытащил Самен, умоляя закончить этот затянувшийся сериал и или укротить своих нижних, или оставить кого-то одного. – Так, прекратили оба! – громко сказал Лоренс. Мужчины мутузили друг друга, и пришлось повторить громче. – Урс, Бибо, сейчас же перестаньте. Ваше поведение позорит и вас обоих, и меня. Урс отреагировал первым. Он остановился и попытался подняться, тогда этим воспользовался Бибо, пнув его с ноги в живот. Чувствуя, будто влезает между двумя буйными носорогами, Лоренс все же схватил Бибо за запястье: – Убирайся, Бибо. Уйди из центра, сейчас же. С миссис Далой Хейм проводил много времени, и сейчас ее голос звучал, будто она стояла рядом. «Неужели вы не видите разницу между человеком, умеющим и любящим покоряться именно вам, и мазохистом, для которого важнее воздействие, чем тот, кто его причиняет?» – говорила мысленная миссис Дала. С ней можно было спорить, доказывать, что Бибо тоже привязался, иначе не ссорился бы с Урсом. Но мгновенная реакция Урса на приказ склонила чашу весов на его сторону. Чтобы успокоиться, Лоренс достал пробирку с порошком и глубоко вдохнул, потом помог нижнему подняться. – Спасибо, док. Простите, я не хотел вас позорить, – Урс тяжело вздохнул и склонился перед Верхним. – Простите, я пойму, если вы меня прогоните. – Не прогоню, успокойся. – Я к вам просился, но это не означает, что вы что-то мне должны. – Хочешь выпить? – Лоренс хлопнул Урса по плечу. – Пойдем, я обработаю ссадины заодно. – Можете не церемониться, док, – довольно прогудел Урс, понимая, кто остался с главным призом. – Или если... все, что хотите, док. – Я знаю, Урс. Я знаю. Контракт закончился еще год назад. Лоренсу казалось, что он никогда не выспится в этом чертовом месте. Раньше он мечтал о карьере, о месте в крутой клинике, о том, чтобы имя Хейм имело вес в медицине. Сейчас мечты были проще: о восьми часах сна, о выходных, посвященных безделью и сексу. Приходилось признать две вещи: больные никогда не заканчиваются, но и без него за день ничего не рухнет. Так что умыкнув Урса и его старый кар, Лоренс решился поехать к ближнему озеру в двух часах езды от их городка. В серебристых водах Иниоваспи отражалось небо, близость к очистной станции и заводу дарила фантастические по цветам и странным эффектам закаты. А самое главное бунгало вокруг озера сдавались по относительно доступной цене. Играть в веревочки Лоренс так и не полюбил, для бандажа предпочитал крепкие и практичные широкие ремни. Скрутив Урса в сложную для негибкого псайкла позу он уютно устроился на крыльце и рассматривал открывающийся вид и покорного нижнего. – Я взял хорошего вина, позже выпьем. – Да, буду рад, – коротко ответил Урс, ему даже дышать было трудно, ремни врезались в тело при малейшем движении. Казалось, руки вывернутся из суставов, но квалификация дока позволяла довериться ему, расслабиться и наслаждаться напряжением мышц. Док так хорошо знал Урса и его возможности, позволял ему балансировать на грани с невыносимой болью. Урс сам не знал больше кайфа он чувствовал от напряжении и боли или от безграничного доверия и любви к своему верху. Сегодня Лоренс не спешил, сосредоточился на Урсе, подтягивал ремни и доводил позу до совершенства. Да и ласкать нижнего интереснее, если он отчаянно желает прикосновений, но не может за ними дотянуться. Лоренс открыл бутылку и плеснул на Урса. На его крупном теле было достаточно изгибов, чтобы вино собиралось в небольшие лужицы и оставалось кровавой росой на волосах. Слизывать оказалось не так вкусно, как себе представлял Лоренс, довольно противно, если честно. Вот и пришлось заканчивать и отправлять Урса в душ. Благо тому и так хватило, он блаженно улыбался и урчал себе под нос какую-то песенку. Потом они занимались неторопливым сексом, растягивая удовольствие и наслаждаясь компанией друг друга и тем, что никто не ломится в дверь в самый ответственный момент. Еще через пару часов Лоренс распластался под Урсом и блаженно стонал. Массаж псайкл делал божественно, прорабатывал каждую мышцу и справлялся куда лучше миорелаксантов. Лоренс никак не мог доказать любовнику, что не гадость какую-то нюхает, а просто из-за чувствительного желудка предпочитает аэрозольные или порошковые формы лекарств. А из-за специфической психосоматики, его спина прямо таки каменела, особенно после тяжелых операций. Хотя массаж такое приятное дело, что Лоренс напрашивался на него, несмотря на то, что миорелаксанты нормально справлялись, а в нагрузку шло ворчание Урса. И закаты над озером Иниоваспи вживую выглядели куда круче, чем в рекламных проспектах. Лоренсу даже досадно было, что он интересовал Урса намного больше закатов. Пскайл уткнулся лицом ему в колени, обнял и тоже замер, блаженствуя от этого момента близости. – Я не думал, что кто-то станет мне близким до такой степени, – Урс взял ладонь дока и поднес к губам. – И до сих пор не спросил, почему не меняется твой цвет волос? – Мы активировали цвета в волосяном фолликуле, чтобы не приходилось закрашивать корни. Теперь растет то, что растет, на краску не реагирует, на активацию цвета и подавно, – рассмеялся Хейм, вообще-то он полагал, что его будут доставать вопросами по поводу волос и смеяться за спиной. Но оказалось, людям плевать на чужие странности гораздо сильнее, чем думают мнительные молодые врачи. – Я не подхожу тебе, нам не о чем говорить, – слава богам, обременять Лоренса своим присутствием долго, Урс не собирался. – Но я никому так не доверял. – Ох, Урс, люди или подходят друг другу или нет. И если подходят, то плевать на различия, важно совсем другое. А говорить можно о вкусе еды, форме облака и о желаниях, – прозвучало высокопарно, Лоренс смутился и быстро добавил. – Ну, я так думаю. – Ты можешь сделать для меня кое-что необычное? Возможно, я попрошу больше, чем ты можешь мне дать... – Я постараюсь дать, – Лоренс улыбнулся. – Ты тоже для меня очень дорог. – Помоги мне умереть, Лоренс. Скоро моя нервная система подвергнется разрушению: невыносимые боли, паралич, потом медленное умирание мозга, по мере того, как паразиты будут пожирать нервные клетки. – Я смогу тебя вылечить, – с сомнением произнес Хейм. В мыслях слова паразит, псайкл и нервная система объединялись в нечто неприятное и определенно тревожное – в диагноз, который Лоренс категорически отказывался вспоминать. – Я свяжусь с Академией, мы что-то придумаем. – Доктор Лойдбальд привез меня на Каморру не только потому, что я нижний. Он наблюдал меня с момента заражения, надеялся, что сможет вылечить и запатентует лекарство. Испробовал множество вариантов, несколько раз чуть не убил меня, но твари во мне оказались более живучими, чем я. Доктор смог замедлить их жизнедеятельность, но они не спешили и... – Урс улыбнулся. Все заканчивалось, ему повезло, что можно завершить жизнь на такой счастливой ноте. – Если ты не сможешь, я попрошу госпожу Далилу. – Я хочу видеть записи доктора Лойдбальда, если он вел системные исследования, то оставил записи, – спокойствие Урса заражало, и Лоренс не мог впадать панику. Он выстраивал план действий, а самое ужасное – параллельно с вариантами лечения, вполне представлял, какими веществами убил бы любовника. – И если окажется, что Лойдбальд испробовал все варианты, что шансов нет... Но мы же постараемся, да? – Я дотянул почти до последнего, док. Долго ждать не выйдет, – Урс поднялся и разлил вино в бокалы. – За легкую смерть. – За легкую смерть, – принял тост Лоренс. Он врач, готов бороться за жизнь пациента, готов жертвовать временем, личной жизнью, готов рисковать, но если смерть берет свое, если побеждает, то пусть приходит тихо и незаметно, как сон. Центральный космопорт Каморры обрушился на Лоренса Хейма шумом тысяч двигателей и добрым десятком наречий всеобщего. Он шел словно оглушенный всей этой толкотней и чувствовал себя селюком, впервые попавшим на ярмарку. Вселенная манила бесконечным множеством миров и иллюзией богатого выбора. И Лоренс собирался принять любое предложение, которое позволит ему уехать с Каморры. Урс ушел к своим предкам неделю назад. Лоренс проводил его так далеко, как только мог себе позволить живой человек, передал из своих объятий прямо в объятия небытия. Иногда необходима умственная анестезия, чтобы не страдать за всех: за детей, их матерей, за сестру Далу, за хороших парней, которые попадают в говняные условия, за Урса. Если сопереживать слишком сильно, то можно упасть настолько глубоко, что выбраться уже не получится, а Лоренс собирался выбраться. Он просто шел и спрашивал у ребят, тусующихся возле припаркованных кораблей, не нужен ли им в экипаж врач. – Нам нужен, – сказал кто-то за спиной Лоренса, и он медленно обернулся. Мужчина, похожий на него как старший брат или кузен, улыбнулся открыто и приветливо. – Вы капитан? – Нет, я капеллан, отец Ривс к вашим услугам. Но я знаю, что нужно кэпу, – отец Ривс заинтересованно рассматривал молодого мужчину. – У вас точно есть опыт? Выглядите как студент. – Доктор Лоренс Хейм. Моя специализация терапия и общая хирургия, три года практики главным врачом в муниципальном Медцентре ВН-2, – Хейм криво улыбнулся и добавил. – А еще я садист с развитыми задатками доминанта. Вдруг вам это важно. – Это Каморра, вам стоит внести эти данные в свое резюме, доктор, – протянул ладонь для рукопожатия отец Ривс. – Вы определенно понравитесь капитану и сойдетесь с кораблем. – Это хорошо, – с кораблем так с кораблем, Лоренс не удивлялся. Миссис Дала хотела, чтобы после смерти ее разум перенесли в компьютер капсулы первичной диагностики и регенерации, ужасный вероятно был бы симбиоз, учитывая характер медсестры Соу. Почему бы компьютеру корабля не содержать чей-то разум? – Куда мне подойти? – Я провожу, прошу вас. Космический челнок, подходящий для перевозки пассажиров и грузов средних габаритов, нес на своем корпусе эмблему, вполне узнаваемую для любого тематика. Лоренс на мгновение замер, прежде чем ступить на трап корабля. Урсу понравилась бы такая неприкрытая демонстрация предпочтений команды. Но Урса не было, впереди Лоренса ждал полет в неизвестность. А потом погасло солнце.