Винсент

Просто мы сегодня Оказались похожи, Вопреки любым гороскопам Земли; На одну пошиты, прости господи, рожу, По одним следам для чего-то пошли. ©Канцлер Ги — Ты не мой герой

***

      Винсент номер раз, Винсент номер два. Винсент Аллен и Винсент Бишеп. Бишоп? Бишёб? Неужели нельзя найти фамилию попроще?       Винсент. Да, это их имя, одно и тоже, но звучит совсем по разному. Неужели их и правда объединяет только имя? — Хах, как безвкусно, — Бишеп откинулся чуть назад и отхлебнул тёмного пива- заколоть своего сына отвёрткой. И ты должен быть мной? — Племянника, — совсем коротко поправил Аллен, ему совсем не хочется об этом говорить. — Ну племянника и племянника, какая разница? Ты ещё скажи, что не хотел этого делать, — парень гортанно засмеялся, — такое ничтожество.       Мужчина тяжело вздохнул. Бишеп был как надоедливый призрак, вечно крутится вокруг, привлекает к себе внимание и никому не даёт даже кофе выпить спокойно. Надоедливое привидение, жестокое, не думающее о последствиях. Только вот Бешепу все сходило с рук, что бы он не сделал: кражи, вандализм, избиения, убийства, изнасилования. Соверши он преступление против всего человечества, волосок бы не упал с его головы. Аллену бы хотелось иметь такую удачу, но его доля — искуплять вину за свои ошибки. Снова и снова. Из истории в историю. У них было ещё кое-что общее кроме имён — кровь на руках, и много. — Слезь со стола уже, в доме достаточно стульев, — отстраненно бросил Аллен, складывая грязную посуду в раковину. — Не то что? — игриво спросил Бишеп, — нарисуешь карикатуру на меня? Или что-то поинтереснее? — Я бы ответил, но тебе мои идеи кажутся недостаточно оригинальными, поэтому придумай себе наказание сам, — Аллен пустую жестяную банку из рук парня, — или набери Ричарда, он точно что-нибудь придумает.       Ричард — лучший друг Аллена. Самовлюбленный, эксцентричный, через чур эмоциональный и с пунктиком на Шекспира, но все же лучший друг. У Бишепа друзей не было; были знакомые (случайные и не очень), связи, в основном полезные, куча людей, которая желала ему смерти и Скотт. У Аллена Скотта не было, но зато была болтливая секретарша Франческа, к которой он испытывал от силы дружескую симпатию. — Ещё чего, — фыркнул Бишеп, — сколько ты собираешься прятаться за своим богатеньким дружком?       Аллен не прячется, он просто устал. — Его общество тебя всегда привлекало больше чем моё. — У нас всего лишь схожие интересы, с тобой-то вообще не о чем говорить. Ты скучный как полено, — Бишеп закинул ногу на ногу и демонстративно отвернулся — И все же ты пришёл, — с улыбкой заметил Аллен       Бишеп часто приходил, просто приходил, без малейшего намёка на предупреждение, иногда перемазанный в чей-то крови. А Аллен никогда не задавал вопросы и никогда не прогонял. Он уже знал, что парня есть только два варианта: он и Скотт. Вот только последний вызовет полицию если Бишеп к нему так завалится.       Всё это было бессмысленно.       Но они продолжали это делать потому что. Винсенту одиноко. Им обоим одиноко по-разному, и общество друг друга не сильно это меняет. Но ощущается это одиночество не так удушливо, когда они вдвоём.       Вот так и выходит, что им приходится терпеть друг друга по собственной же вине. — Да ну тебя к черту, — парень спрыгнул со стола (наконец-то) и размял шею, — дай хоть тосты пожарить. — Уже три часа ночи, какие ещё тосты? — Аллен подавил в себе лёгкий смешок, такой который бывает у взрослых, когда они слышат забавную ерунду из уст ребёнка. — Французские, — хмуро уточнил парень.       Французские тосты — единственное, что Бишеп умел сносно готовить. И все почему-то решили, что он их сильно любит. — Может тогда лучше горячие бутерброды? — предложил мужчина.       Ему было совсем не сложно говорить и если бы на дворе не была ночь, то он бы приготовил, что-нибудь более похожее на нормальный ужин. Готовка его успокаивала. — Можно и их, — он Бишеп пожал плечами, — Но не думай, что я буду считать тебя меньшим ничтожеством, если ты будешь иногда мне готовить. — Есть хоть кто-то, кого ты не считаешь ничтожеством? — Тебе об этом знать не обязательно.       У Бишепа все совсем плохо. Не в материальном смысле, но в душевном. Возможно ему стоило бы сходить к психологу, психотерапевту, психиатру. Только вот список диагнозов не влезет в медицинскую карту. Всё плохо, но он как-то живёт. С навязчивыми мыслями, с бессонницей, с мигренями, с порезами на руках и ребрах, с неутолимой жаждой, с удушающим одиночеством, без причины вставать по утрам. Живёт и прячет все это за улыбкой, вот только через его нервный, сумасшедший оскал все видно.       Винсент не хочет драматизировать. Он не хочет говорить, что с ним что-то не так, он не хочет внимания, не хочет давить на факт, что его сознание медленно гниёт, что он делает вещи, ненормальные вещи, совсем больные вещи. И это его убивает.       Аллен живёт с чувством вины. Он испортил жизнь всем, кто ему дорог. Возможно поэтому он называет такую сволочь как Ричард своим лучшим другом, его не жалко. Это так эгоистично и мерзко. Аллен ненавидит себя. Он удивлён почему остальные не ненавидят его. Почему никто не желает ему смерти? Почему? Ведь он сам себе желает, только вот смелости не хватает даже взять в руки нож. — Включить твой тупой сериал? — отвлеченно спросил Бишеп, без цели копаясь в планшете под шкворчание масла. — И вовсе он не тупой, — возразил Аллен,       Бишеп недовольно фыркнул — Для безмозглых домохозяек — да, как тебя только не работу взяли. — У тебя две судимости, но тебя ведь взяли с детьми работать, — Аллен сморщился, когда масло брызнуло ему на руку. Готовка успокаивала его во всех случаях кроме тех, когда приходилось жарить сосиски. — Я работаю не с детьми, а с кучей металла, которая их развлекает. — И эту же кучу металла ты использовал, чтобы прятать трупы, — он переложил готовую половинку сосиски на хлеб. — Ты меня шантажировать пытаешься или что? — Бишеп раздраженно вскинул бровь. — Ты забавный когда злишься. — Твой сериал все равно говно.       Подумаешь какая-то мелодрама на четырнадцать сезонов. Аллен даже не знал откуда у него тяга к подобным творениям кинематографа. Возможно потому что когда-то давно когда он ещё был совсем ребёнком, то почти каждый день по вечерам смотрел что-то подобное с матерью. Сюжет там всегда был очень глупый и запутанный, но почему-то всегда было интересно. Он правда скучает по такому. Хотя, если выражаться точнее, он скучает по матери. Сколько лет прошло с тех пор как он перестал общаться со своей семьёй?       У Бишепа семьи не было, он вырос в детдоме и кажется никогда не ощущал ни любви, ни заботы. Его представление об отношениях любого рода является гротескной пародией на реальность. Он не умеет выражать симпатию правильно, а любая привязанность порождает одержимость. Бишеп никому не доверяет и так боится потерять те крохотные осколки симпатии, что делает все возможное, чтобы сделать каждого человека, который их проявляет своим. И не важно что для этого потребуется.       Винсент не хочет никого терять, он уже потерял достаточно. Иногда он готов убить всех кто ему дорог только для того, чтобы они никогда не оставили его. Потому что даже вечность в окружении утопленных в формалине трупов лучше одиночества. — Поцелуй меня, — просит, нет, требует Бишеп как-то очень внезапно. — Нет, — не отводя взгляда от экрана, ответил Аллен. — Ну тебе сложно что-ли? — обиженно протянул парень, — мне ску-учно. Один раз не пидорас, помнишь? — Нет, — повторил мужчина — Ты что хранишь верность своей бывшей жене? — Бишеп повис на его плече, — или ещё хуже той своей первой любви, которая бросила тебя одного с ребёнком? — Эстер меня не бросала, — не выражая ни единой эмоции Аллен легко скинул парня с себя, — она умерла. — Ах, да, умерла, — драматично повторил Бишеп, — покончив с собой самым гламурным способом, который можно только придумать. И конечно же оставила тебе слезодавительную записку о том, что всегда будет любить тебя. Она просто хотела, чтобы ты ненавидел себя и не хотела брать на себя ответственность. — Ты никогда её не знал, почему ты так думаешь? — Ты никогда не знал как я целуюсь. — И надо тебе все время вести себя как шлюха? — мужчина повернулся к Бишепу.       Тот гладит его по щеке, зарывается пальцами в густые мягкие волосы: — Я просто развлекаюсь, но если у тебя пунктик на это, то могу и как шлюха, — он улыбнулся. — Заканчивай уже этот цирк, — Аллен схватил его за запястье — манжет рубашки пропитался кровью незаживших порезов — и оттянул руку Бишепа от своего лица, — что ты скажешь Скотту?       Парень наклонился к его уху так близко, почти касаясь губами и с ухмылкой напевно прошептал, обжигая дыханием: — А мы ему не скажем.       Это был пустой поцелуй. В нем было все то, что есть в чувственных поцелуях из романов: переплетение языков, укусы, сжатая ткань чужой одежды, эти моменты в которые ты забываешь дышать и от которых кружиться голова, и длился он казалось ужасно долго. Но это был одной из тех глупостей, которые ты делаешь по ночам потому что слишком устал, чтобы думать рационально. Ни Аллен, ни Бишеп не думали друг о друге в этот момент, вероятно они даже не думали ни о чем, что было связано с поцелуями. Не было этого сладко душного, щемящего в груди чувства, не было ничего, кроме самого поцелуя. Даже если бы они и пытались выжать друг из друга это странное тепло, они бы не ощутили ни одной эмоции.       Пустая трата времени. В конце концов они не во вкусе друг друга. Аллен любит высоких улыбчивых блондинок, Бишеп — серьёзных брюнеток в очках. Винсенту нравятся зелёные глаза. Как жаль, что ни у одного из них нет ни единой черты из списка.