Сын бога

Посольство Рияда отправилось на свою планету спустя два дня. Спорить с матерью означало навлечь на себя неприятности не только в этот день, но и в будущем, Мадлен могла доставать долго и потом испортить своим вмешательством что-то для Марселя важное. Так что он потел в зале, задыхался, но не отказывался. Полуголые качки¸ пыхтевшие вокруг, не шли ни в какое сравнение с Итерри. Внезапно Марси начал видеть разницу в мускулистых телах: мышцы нагов функциональны и потому красивы, а надутые типы вроде его тренера выглядят совсем иначе, даже если на первый взгляд это не бросается в глаза. Идена Марсель искренне ненавидел за его омерзительно высокомерное поведение в зале. Боже, чувак словно впервые открыл, что не все люди оснащены идеальными телами. Более того, не все стремятся ограничить себя в удовольствиях ради того, чтобы их заиметь. Не меньше раздражала Минди в обтягивающих леггинсах и майке, из которой вываливалась грудь, без умолку щебетавшая над ухом. Она прямо поливала Идена своими медовыми речами и терлась вокруг него накачанной задницей. Ускользнуть после тренировки незаметно у Марселя не вышло, оказывается, после того как ты битый час корячился на тренажерах, надо еще растягиваться и взгромождаться на беговую дорожку. Ко всем удовольствиям в зале появилась мать, но она хотя бы молчала и не комментировала убитый вид Марси. Днем Марсель ходил гулять в парк на станции, где инженеры создали прекрасную иллюзию неба. Они с Минди родились на планете и видели настоящее небо, пока мать не пошла вверх по карьерной лестнице и семья не стала мотаться по станциям, разбросанным по всему изученному космосу и призванным представлять конфедерацию. Теперь, когда Марселю становилось тоскливо, ему отчаянно не хватало неба, а он скучал. Странно привязываться к тому, с кем перепихнулся дважды и потанцевал пару часов в клубе. Но Марси и скучал не только по Итерри. Он лежал в траве и думал о возможностях: заниматься любовью без попыток прикрыться или выключить свет, болтать обо всем, чтобы собеседник не связывал тебя мысленно с мадам послом, чувствовать себя желанным. Еще в предложении Итерри было настоящее солнце и сиреневые луны, пространство и воздух, и наверняка ветер. После приглашения нага, Марсель вообще стал думать о том, чтобы переехать со станции. Скорее всего, дом в Солнечной системе он себе позволить не сможет. После того, как колыбель человечества очистили от скопившейся за века грязи, цены на недвижимость там взлетели. Но жилых и комфортных планет достаточно, чтобы Марсель не рвался именно домой. Осторожные расспросы по поводу посольств на другие планеты заставили мать воодушевиться, и она тут же вписала Марселя на обещанные курсы междупланетной этики и расширенные, о населении конфедерации и приграничных зон. Минди смогла отговориться работой, а ему ничего не оставалось, как зубрить. По вечерам в клубе Марсель угрюмо потягивал коктейли и даже не пытался снять кого-нибудь, не хотелось портить воспоминания о Светлейшем и божественном любовнике. То ли сговорчивость Марселя повлияла на мать, то ли его нелепые телодвижения в зале, но его в конце концов стали меньше шпынять. К концу срока, который Марселю выделили на поиски работы, мать вызвала его в посольство. Посыльный поймал прямо на улице, по дороге на курсы: – Господин Лариве, подождите, мистер Лариве! – Да. – Мадам Лариве-Риван просит, чтобы вы подошли в ее кабинет. – Хорошо, я пообедаю и подойду, – Марсель двинулся в сторону сквера, но клерк потянул его за рукав. – Пожалуйста, когда мадам посол просит подойти – это означает немедленно. – Я знаю, – со вздохом Марсель сдался умоляющему взгляду. – Передайте маме, что я уже иду. – Пожалуйста, у меня еще груда писем, – клерк улыбнулся, но не отпустил рукав Лариме. – А вы милый и совсем на нее не похожи. – Вы заигрываете? – Нет, я бы не посмел, – парень подмигнул и побежал дальше, но за пару шагов обернулся. – Если что, посольские собираются в «Глэдис». – Я понял. Улыбка явно была глуповатой, но Марсель никак не мог от нее избавиться. Ну да, мать это быстро исправит, раз вызывает, значит, ждут неприятности. Посольство на станции Мадлен обустроила как собственную квартиру. Или это их дом так давно стал продолжением посольства, что они даже не представляли, что может быть по-другому. Марсель шел по коридору к маминому кабинету, раскланиваясь с сотрудниками. Секретарь Адам сидел у двери, как цепной пес, а личная помощница, как обычно, где-то моталась. Едва заметив Марселя, Адам защелкал кнопками по комму, предупреждая мадам посла. – Входите, господин Лариве. Она ждет. – Что-то случилось? – Марсель знал, что ответа не получит, но вроде бы для поддержания разговора вопрос подходящий. – Проходите уже, – дежурно улыбнулся Адам, не отрываясь от монитора. – Сами знаете, у госпожи Мадлен дорога каждая минута. – Да, знаю, спасибо, Адам. В заставленном зеленью кабинете улыбка Марселя погасла сама собой, легкомысленное выражение лица матерью не приветствовалось. Впрочем, сегодня она была в настроении, даже улыбалась, как раньше, в детстве. – Ты в последнее время меня не огорчаешь, Марсель. Хорошо бы начать тебе доверять, как Минди, – озабоченная складка на лбу Мадлен никак не хотела разглаживаться. – Я могу тебе доверять? – Конечно, – Марсель кивнул и остался стоять. – Конечно, я постараюсь оправдать… – Да-да, ты стараешься, – ей самой не нравилась эта идея, но подписание контракта на Рияде зашло в тупик, и Мадлен понимала, что придется отправлять сына. – Ты стараешься. Садись, для тебя есть место в семейном деле. – Я слушаю. – Помнишь посольство из Рияда и наши планы на шахты с волюмитом? – Дождавшись очередного кивка, Мадлен продолжила. – Нужен представитель семьи. Раз уж большой куш от правительственного контракта идет в наш карман, ты будешь нас представлять на Рияде. Если согласен, конечно. – На Рияде? – Возникло сразу столько мыслей, что Марсель растерялся. Он-то ожидал, что придется просить, выбирал момент, слушал, не проскользнет ли информация, а тут мама сама предлагает. – Я не настаиваю, если не хочешь, можешь не ехать, – Мадлен отмахнулась. – Встретимся вечером. – Я поеду. Что от меня понадобится? Я должен изучить наши договоры. – Пока нужно твое присутствие. Во всяком случае, пока не откроются шахты и не начнутся стабильные поставки. Будешь проверять документы, вести общий надзор и аудит. Если заметишь проблемы, свяжешься со мной. – Хорошо, там уже есть наши спутники? Я смогу подключить комм? – Марсель старался сидеть спокойно и рассуждать логично, доверие матери окрыляло его почти так же, как будущая встреча с Итерри. Он даже не понимал, что вызывает больше эмоций: наверное, все же близость с матерью, ее теплое и одновременно доверительное отношение, такое непривычное, что даже мурашки по коже шли. – Нет, комм подключить не удастся, не сразу. Связь будет в представительстве и в общем офисе шахт. Спутник пока один, и связь по комму может быть очень нестабильна, только в определенное время. – Да, я примерно понимаю, – кивнув, наверное, в сотый раз, Марсель поднялся. – Что-то еще? Когда готовиться к отъезду? – Адам передаст тебе бумаги. Шатл отправится послезавтра, – Мадлен мягко улыбнулась. – Приходи на ужин сегодня. – Хорошо, мама. А зал и лекции… – Можешь не ходить, займись бумагами, запроси информацию по Рияду. – Хорошо. До вечера. – До вечера. О Рияде Марсель знал уже все, что можно было прочесть, или прослушать, или просмотреть. Так что он просто занялся документами, изучая финансовую сторону работы. Внимательно читать пока не получалось, мысленно Марсель уже собирал сумку и старательно прогонял призрак смеющегося красавца-нага. Даже если окажется, что Итерри его забыл и вообще сильно преувеличил свой интерес, оставались остальные плюсы жизни на нормальной планете. Два дня пронеслись быстро. Марсель думал, что будет наоборот, что пропадет сон и время будет мучительно тянуться. Но он едва успел перебрать и сложить вещи, что уж говорить о том, что в деле горной добычи разобраться с наскока не удалось. Пришлось скопировать всю нужную информацию и даже пару учебников в память комма. Прощальный ужин с семьей прошел так мило, что Марселю казалось, будто его дорогих родственников подменили. Даже ни одной шуточки по поводу лишнего веса, способного исполнить роль стратегического запаса для пустыни, никто не отпустил. Настроение, как и всегда, задавала мать, и Марселю казалось, что она что-то недоговаривает. Но вызывать мадам посла на разговор, если та не собиралась говорить ничего по интересующему тебя вопросу, бесполезно. На этом прогорел не один дипломат, а уж Марси против нее совсем желторотый. В день отъезда Минди и Джереми провели его до станционного порта и даже повисли на шее. Почти впервые Марсель радовался, что не один ребенок в семье. На шатле стандартно предложили режим покоя, и учитывая недельный полет и исключительно полезные грузы в качестве компании, Марси предпочел поспать. *** Рассвет над Риядом был особенно прекрасен из космоса. Марсель проснулся, когда корабль проходил верхние разреженные слои атмосферы. Внизу уже расстилались песчаные желтые и терракотовые моря, перемежавшиеся синим и розовым. Марсель уже читал, что в некоторых водоемах Рияда из-за большой концентрации соли водился только один вид микроводорослей, они и окрашивали воду в цвет рассветного неба. Конечно, обилие соленых водоемов вместо пресных – это проблема, но Марси тогда думал только о красоте пейзажа. Когда шатл опустился ниже, редкие зеленые точки расползлись в кляксы, вокруг которых, как россыпь детского конструктора, проявились кубики домов. Посадочную площадку оборудовали на некотором расстоянии от Таифа, столицы Кафа-Рияд. Марсель ступил на горячий песок и зажмурился, атмосфера так разительно отличалась от привычного воздуха станции со всеми системами климат-контроля, что кружила голову, как выпитый залпом стакан виски. – Господин Лариме! – Джо, второй пилот, толкнул Марселя локтем. – Идите туда, к ящерам. Наш местный консул… – Консул? – удивленно поднял брови Марсель. – Не смейтесь, в Кафа-Рияде крохотное посольство, а в Эр-Рияде вообще два человека, но ему важен статус. – Хорошо, значит господин консул, – Марсель точно не собирался об этом спорить, а вот ящеры его удивили, хотя он читал о ездовых животных на Рияде. – Вообще-то автомобили тут тоже уже есть, но господин Патель решил развлечь вас экзотикой, – хлопнув посольского сынка по плечу, Джо вернулся к своей работе, им еще разгрузкой заниматься. Пока доехали до города, Марсель успел пропитаться потом и проникнуться симпатией к Александру Пателю. Местный консул совсем не походил на госпожу посла, он был искренне влюблен в Рияд и рассказывал по дороге то, чего не было в статьях. К разговору о делах не спешил переходить и Марсель, он смотрел, как песок пылит под лапами ящеров, и любовался на приближающийся город. Выбеленные домики слепили на солнце, королевский дворец не выделялся цветом, зато возвышался над городом вычурными башенками. Высокий шпиль главного собора устремлялся в небо, но и ему не удавалось спорить величественностью с большим вулканом, который защищал Таиф от южного высушивающего ветра. Местное население ютилось вокруг оазисов, и Таиф вырос возле самого крупного. Небольшая горная гряда с вулканом заставляла ветры, которые неслись с океана, оставлять тут влагу и не позволяла злым секущим ветрам с континента выдувать все живое. Фактически от океана до Таифа Кафа-Рияд представлял собой полупустыню. Вокруг шелестела низкая трава, стрекотали многочисленные насекомые, шуршали змеи и мелкие зверьки, – конечно, эти звуки появлялись скорее в воображении Марселя, а в реальности только голос Александра рассказывал, почему следует предпочитать высокие ботинки, а не удобные тканевые мокасины. *** Посольство конфедерации размещалось на тихой улочке, недалеко от Королевского дворца. Яркая сочная зелень оазиса контрастировала с пустыней за стенами Таифа. Комнаты Марси понравились. Он фыркнул, глядя на пробежавшую по стене спальни ящерицу, с громким хрустом сожравшую какое-то забившееся в угол под потолком насекомое. Сунул, не разбирая, в шкаф сумки, надел высокие ботинки, которые ему вручили в первую очередь – у местного сотрудника, Джона Бейтса, оказался такой же размер и неношеная пара. Внизу уже собирались остальные: Александр созвал всех познакомиться с новичком, и рассиживаться времени не было. Кроме известных уже Александра и Джона, Марселя встретили Рован Мегре и Патрисия Дилан. Рован как раз занимался шахтами вместе с отсутствующим сегодня Филом и готов был в любой момент показать Марселю хоть сметы, хоть шахты, хоть чертежи, хоть протоколы переговоров. Но того, откровенно говоря, больше интересовала Пэтти Дилан, которая отвечала за гуманитарное представительство, помогала бедным и сироткам-нагам, а также тесно сотрудничала с храмом и местными жрецами. Марсель не очень представлял, насколько сложно встретиться с Итерри. Резиденция Светлейшего сына Бога пряталась в самом жерле вулкана. По праздникам Светлейший со свитой спускался в храм или во дворец, остальное время живое божество нагов сидело в вулкане, как в крепости. Иногда к нему допускали просителей, а в иные дни раскрывали ворота для всех паломников. – Так что, сразу за дела, или хотите погулять по городу? – Пэтти заметила его интерес сразу и решила немного поощрить симпатичного парня. В конце концов, невинный флирт может скрасить пребывание на Рияде. – С удовольствием осмотрюсь, – кивнул Марсель. – Тогда можем идти, пообедаем в городе. Таиф походил на город-сад, волшебный и экзотичный. В то же время дома строились на любом свободном кусочке земли, так что заросли перемежались узкими и тесными улочками. Нагини в ярких одеждах сбивались в кучи и громко обсуждали новости, сплетничали, нянчили детей. Местный народ оказался громогласным и темпераментным. Пока Пэтти вела Марселя к храмовой площади, они услышали минимум три скандала, и им на голову чуть не выплеснула помои какая-то разозленная матрона. – Это из-за ваших глаз, они очень темные, а здесь это считается дурным знаком, – объяснила Пэтти. – Можно я буду говорить вам ты? – Можно, простите, что сам не предложил, – Марсель смутился. – И что мне делать? – Ну, местные привыкнут, или благословение Светлейшего Итерри решит проблему. – Я как раз хотел спросить… Сбившись на полуслове Марсель замер: местный храм выглядел как часть компьютерной игры. Казалось, здание не может быть настолько хрупким и кружевным и, в то же время, таким высоким. Общество на Рияде сильно отставало в техническом плане, и все же теперь Марсель понимал, что сильно недооценивал местных. – Так что ты хотел спросить? – насладившись реакцией новичка, Патрисия прервала паузу. – Да, храм великолепен, королевский дворец тоже. – А резиденция Светлейшего? – Мы там не были, – Пэтти развела руками. – Он божество, а мы чужаки. Алекс был в вулкане однажды, но только в первый раз, когда требовалось разрешение на наше присутствие тут. – То есть, если я захочу поговорить со Светлейшим Итерри, то не смогу этого сделать? А если подать запрос, или как там это делается? – о трудностях Марсель не подумал, его наг, кажется, неприступнее, чем королевская семья. – А зачем вам говорить с принцем-жрецом? – Мы встречались на празднике, однажды, – Марсель двинулся, желая обойти вокруг храма. – Он показался мне интересным. А почему принц-жрец? – Ну, он рожден от королевы, – местная религия и легенды как раз были коньком Патрисии, являясь специалистом по фольклору, она обожала собирать истории и находить закономерности в историях, которые рассказывают в разных частях галактики. – Поэтому он принц, хотя тут считается, что король не участвовал в его зачатии. Четвертый ребенок королевы должен родиться от бога. Королеву запирают в одной из башен в вулкане и дают пить настой, который стимулирует созревание яйца. Когда подходит срок, она несет неоплодотворенное яйцо, и терракотовые жрецы закапывают его в священной пустыне по ту сторону гор. – Ого, я слышал, многие рептилии закапывают яйца в песок, но не думал, что разумные виды так делают. – Конечно, нет, – Пэтти погладила по темной головке подбежавшего нажонка и присела возле него на корточки, роясь в сумке в поисках конфет. Через минуту ее и Марселя обступила маленькая галдящая толпа, и пообещав, что конфет хватит всем, они двинулись в ближайшую лавку сладостей. – В отдаленных деревнях может быть, но в Таифе предпочитают инкубаторы, не полагаясь на случайности. Если Великий Сугаар, покровительствующий земле и небесам, старший из богов, оплодотворит яйцо, то в положенное время маленький сын бога пробивает скорлупу и появляется на свет. – Можно я продолжу? – девчушка потянула чужеземку за рукав. – А ты купишь конфеты. – Хорошо, Элия, расскажи Марселю о Светлейшем сыне Бога, я сейчас вернусь. Марсель с детворой присели под раскидистым деревом. И чинно расправив юбки, малышка продолжила рассказ, подражая Патрисии: – Когда рождается сын Сугаара, празднует земля и небо, животные дают небывалый приплод, а дождь льет не менее трех дней. Монахи забирают младенца и воспитывают в вулкане, пока он не войдет в силу. Маленький сын Бога не может ступать на землю, не освященную специально, иначе там, где прикоснется кончик его хвоста, поднимется новый вулкан. А еще пока он не изольет сперму в первый раз, ему нельзя есть дважды из одной посуды, вернее, нельзя прикасаться к его посуде. Слишком неуправляема его святая сила, и никто не может предсказать, что случится с нагом, случайно воспользовавшимся посудой сына Сугааты. – А еще он не ложится с девушками, а то из оплодотворенного им яйца на землю появится Черный Тусаага, внук Сугааты, и уничтожит мир, – добавил первый малыш-наг. – Будет бой на небе и на земле. Сын Сугааты не равен ему по силе, но его внук превзойдет обоих и захочет править сам. – Опасно, так что же, Светлейший сын Бога тоже монах? Как его жрецы? – не хотелось прощаться с надеждами, но если на Рияде все так серьезно, то Марсель начинал беспокоиться. Хотя Итерри явно опытный любовник, значит не все так плохо. – Х-ха, – мелкие наги сдержано хмыкали, а девчонки смеялись в ладошку. – Спроси об этом старого сводника Ура. – Мама уши надерет, если узнает, что ты непочтительно говорил о слуге Светлейшего. – Все равно он сводня, терракотовый сводня, и смотрит масляными глазами, что тот хозяин борделя, – упрямо мотнул головой мальчишка. – А вот и Патрисия! Дети облепили Пэтти, а Марсель смотрел на них и понимал, насколько плохо он знал жизнь вне своего мира. Эти малыши вылезли из инкубатора сразу после рождения, а Мадлен держала его в инкубаторе до последнего времени. Лавка сладостей стояла на самом краю рынка. Вот здесь уже, в отличие от городских улиц, хватало не только нагов, но и людей-крабов в роговых наростах, и еще каких-то вполне антропоморфных туземцев. Марсель смотрел на эту кашу из тел, животных и товаров. Яркие кричащие цвета, запахи, доносящиеся отовсюду, гомон на местном наречии. Марсель выходил в космос, не раз выходил, и у него никогда не кружилась голова. А теперь он сидел под деревом в тени и боялся пошевелиться, слабость накатывала волнами, и вместе с ней тошнота. Патрисия делила конфеты, выслушивала детские откровения и не обращала внимания на его состояние. – Вам нехорошо? – участливо спросил монах, склонившись над пришельцем. – Все нормально, – кивнул Марсель, но никак не мог сфокусироваться на терракотовом пятне. – Марсель, ты как? – Ну, вот, мы ему уже не нужны. Позаботьтесь о нем, госпожа Дилан. Кажется, последний скрипучий голос Марсель знал, хотя и не мог вспомнить. – Помогите мне довести его до посольства, или пусть полежит в храме, пока ему не станет лучше. С Марселем оставили парочку, рассказывавшую о сыне Сугааты. Они болтали над ухом, в храме царила прохлада и нежный аромат риядских благовоний. Похожий на мрамор камень приятно холодил даже сквозь циновку. До сих пор Марсель не осознавал, настолько бедно он жил, словно рыбка в целлофановом пакете. Потом мать выпустила его из пакета в аквариум. А он-то самоуверенно думал, что знает, что такое плавать в океане. Но первая же набежавшая волна сбила его с ног и закружила в водовороте, а мальки, выросшие в куда менее тепличных условиях, еще и присматривали за глупой взрослой рыбой. – Вам уже лучше? Патрисия сказала, чтобы мы нашли ее, – Элия внимательно смотрела на пришельца круглыми желтыми глазами. А ее юный спутник убежал, как только увидел, что он очнулся. – Нет, не нужно, я вернусь домой сам, – поднявшись и присев на циновке, Марсель осмотрелся. Резьба по камню и сложные тени от солнца – единственное украшение, но другое казалось бы лишним в лаконичном и воздушном храме среди зелени и песков. – Патрисия сказала, что ты непривычный к нашей погоде и… – малышка задумалась. – К тяжести, ну, к тому, как наша планета притягивает к себе. А как она притягивает? Вас она притянула аж из неба? – Да, меня очень тянуло на вашу планету. Но Патрисию все равно звать не надо, пора привыкать. – Надо, чтобы тебя благословил Светлейший Итерри. Он тебя примет, тогда и Рияд примет. И еще бабушка говорит, что светлейший Итерри самый красивый из всех сынов Сугааты. – А много она видела сынов бога? – Бабушка очень старая, – пожала плечами Элия. – А они меняются. Иногда быстро. – Почему? – Молодой жеребец всегда сильнее старого. Дальше объяснять змейка не стала, жизнь в небе интересовала ее больше богов. Дальше Марсель развлекал Элию, пока они шли к посольству. Девочка напоминала ему Итерри. Сегодня он видел множество нагов разных возрастов и мастей, но именно малышка Элия напомнила ему желтоглазого любовника. Она выпросила зеленый браслетик из бисера, сплетенный Минди, когда они только приехали на станцию. Сестра тогда выплетала их десятками, и у Марселя сохранилась целая горсть, один он привез с собой. Патрисия вернулась ближе к вечеру, рассказ об Элии ее только позабавил. За ней ползало столько хвостиков с тех пор, как конфедерация открыла на Рияде свое посольство, что она лучше остальных понимала, как легко дети фиксируются на любом, кто проявляет к ним внимание. Возможность попасть на аудиенцию к Светлейшему сыну Сугааты тоже обсуждали. В резиденцию в вулкане не допускали чужаков, чаще всего Светлейший Итерри спускался в центральный храм или Дворцовую часовню. Именно Дворцовая часовня использовалась для переговоров, когда требовалось участие сына Сугааты. С королем встретиться куда как проще: можно записаться на аудиенцию, можно провести праздник у вдовствующей королевы, именно она предоставляла свой дворец для торжеств посольства. И это ее муж первым пошел на контакт с конфедерацией. Еще можно написать приветственное письмо, добавить к нему рекомендательные, и подождать, пока не призовут на встречу или прием в Соленый дворец. Выбрали последний вариант как самый правильный: не годится сыну посла конфедерации обивать пороги правителя какой-то отсталой планетки на периферии. После ужина Марсель упал на постель, руки и лицо горели, пришлось подняться и нанести заживляющий бальзам, а еще крем от солнца откопать со дна сумки и поставить на видном месте. Хотя чего там, за один день он так обгорел, что теперь о защите не забудет. От перегрева и солнечных ожогов немного лихорадило, зато работал кондиционер. Только теперь Марсель понял, почему посольство выбрало такой скромный особняк. Солнца для выработки энергии хватало с лихвой, но охладить до комфортного состояния особняк все равно проще, чем какой-нибудь дворец. Но сидеть все время в комфортной прохладе своих комнат Марси ни в коем случае не собирался. Он понимал, что мать послала его исключительно как свою тень без особых прав и полномочий. Просто чтобы не забывали, что за всей добычей волюмита стоит госпожа Лариве-Риван. Поначалу Марсель готов был работать, но, изучив верительные грамоты, выписанные матерью, понял, как ошибался насчет ее доверия. А раз так, то совесть его чиста, и можно наслаждаться путешествием, планетой и возможной встречей с Итерри, пока мать не решит сунуть его обратно в тесный аквариум. Ответ из королевского дворца и приглашение на прием грянули неожиданно, не оставляя времени для подготовки. В любом случае, стандартный гардероб сына посла включал в себя отличную тройку и обязательный смокинг, так что собраться вроде бы не проблема. Порадовавшись, что наконец сошла краснота, Марсель осмотрел себя в зеркало: бабочка безукоризненна, отросшие волосы перестали торчать, а смокинг сидел идеально. Вниз он спустился вполне довольный собой, а там его ждали четыре ухмыляющиеся рожи. Фил, как обычно, сбежал в пустыню к шахтам, оставляя коллегам представительские функции. Рован передал ухмыляющемуся Джону купюру. – Что не так? – растерянно переспросил Марсель, оглядев коллег в простых светлых рубашках. Вопреки ожиданию, ни одного пиджака на спинках стульев не наблюдалось. – У нас будет новичок в собственном соку к ужину, – засмеялся Джон. – Нет, нет, не переодевайся. В первый раз ты как раз будешь достаточно эффектным. Первый раз важен. – К тому же у нас уже истекает время запланированного опоздания, – добавила Патрисия. На ней было легкомысленно легкое платье. – У нас есть запланированное время опоздания? – Марсель не мог сердиться на местных коллег. Представил, как нелепо выглядит в своем парадном черном смокинге, и не смог сердиться. Зато Пэтти завидовал, хорошо быть девушкой, можно носить шелка, легкие и одинаково уместные в любой обстановке. – Значит, мне ехать так? – Езжай, новичок, – проиграл Рован специально, было бы не так смешно, если бы никто не поставил против смокинга. – А завтра пойдем по местным портным, закажем рубашку из местной паутинки по нашему крою. – Ладно, все насмеялись? – Александр поднялся со стула. – Выезжаем. В городе посольские предпочитали пользоваться автомобилем, старенькой, зато рабочей лошадкой. Последней выходила Патрисия, но Марсель заметил хвостик, подол платья и пучок выгоревших песочных волос за живой изгородью. Он задержался и выудил из кустов Элию. Змейка стала его постоянной спутницей, упрямо утверждая, что госпожа Патрисия приказала присматривать. – Ты что тут делаешь? Хочешь прокатиться во дворец? – А можно? – пискнула Элия. – Не знаю, – Марсель посмотрел на старшего. – Александр, можно покатать ребенка? – Покатай, – садясь на переднее место, безразлично заметил Алекс. – Только до моста. – Пойдем, Эли. Хотя места сзади было предостаточно, Элия влезла на колени Марселю, свернув хвост кольцами. Она критически осмотрела костюм со смокингом и заметила, что черный мало кому идет.