His personal therapy

Когда Чайлд чувствует легкое, почти невесомое прикосновение к своей щеке, сознание с опозданием возвращается в испещренное ссадинами и кровоподтеками тело. Он открывает слипшиеся от собственной крови, которая неприятно застыла на волосах, глаза, плывущим взглядом находя очертания знакомой фигуры над собой. Свет слишком яркий, бьет по восприятию, в висках вспыхивает боль, распространяясь по каждой косточке в теле, которые и без того ныли далеко не в приятном смысле. — Сяншэн. И все же он находит в себе силы улыбнуться. Такое случается не впервые. Ну подрался, ну досталось ему от путешественника, кто же знал, что тот тоже будет с сюрпризом в виде двух стихий. Сейчас ему хочется только одного — спать. Но мужчина рядом вновь протягивает руку и касается, на этот раз его лба, нежным движением пальцев убирая растрепанную челку с прикрытых глаз. Маска пошла трещинами еще во время боя, а затем и вовсе раскололась, оставив на память об этом глубокую царапину на правой скуле, из которой тут же скользнула вдоль виска тонкая струйка крови, стоило только немного поморщиться. Ему бы совершенно не хотелось, чтобы Чжун Ли видел его в таком непрезентабельном виде. — Что ты здесь делаешь? — голос уже вернулся к своему обычному состоянию, в отличие от тела, до сих пор скованного Глазом Порчи. Ему было откровенно лень шевелиться, особенно когда конечности были такими тяжелыми. — Думаю, тебе нужна помощь, Чайлд. Парень тут же хрипло рассмеялся, впрочем, сразу после этого закашлявшись, как только к горлу подступил ком с привкусом крови. Он так много времени провел с этим человеком, что даже с закрытыми глазами мог отчетливо себе представить, как аккуратные тонкие брови едва заметно сошлись к переносице, образуя небольшую морщинку, которую, если честно, ему так и хотелось постоянно разгладить большим пальцем. — Со мной все будет в порядке, сяншэн. А тебе стоит быть осторожнее. Я ведь могу подумать, что ты волнуешься за меня. Ответом ему была тишина, но Чжун Ли не ушел, даже не поднялся на ноги, оставаясь все так же близко. Затем Тарталья услышал тихий вздох, будто он был проблемным ребенком, за которым не уследили. Разбитые губы снова невольно растянулись в нежной улыбке, а потом наступила темнота. Мягкая, обволакивающая и спокойная, на удивление теплая. Прямо как чужие колени, которые он почувствовал на краю сознания под своей головой. Он наконец-то смог отдохнуть, зная, что сейчас его сон больше никто не потревожит, ведь Чжун Ли рядом и останется там до тех пор, пока Чайлд снова не откроет глаза.

***

— Чжун Ли? Легкий ветерок скользнул по его щекам, приятно охлаждая ссадины на них и содранную кожу на костяшках пальцев. Он с трудом поднял одну руку, поднося ее к лицу и проходясь по нему ладонью, чтобы немного привести себя в чувство. Как долго он так провалялся? Приняв сидячее положение и немного поморщившись от боли в боку, парень перевел взгляд из-под потрепанной челки на человека рядом с собой, тут же отыскивая в почти светящейся янтарем радужке серьезность, не присущую ей в обычное время. — Ты снова подрался, Аякс. О боже, этот тон. Он слишком хорошо знал его. Констатация факта и больше ничего — ни порицаний, ни вопросов, ни ругательств, но у него сразу же появилось необъяснимое желание виновато завилять хвостом, будто нашкодивший в отсутствие хозяина пес. — Но они.. — Я знаю, ты затеял драку первым, — ответил Чжун Ли уже немного мягче, но все с той же интонацией разочарованного родителя, из-за которой Аякс испытал укол совершенно, казалось бы, не присущего ему чувства вины. Оправдываться перед мужчиной у него тоже никогда не получалось, поэтому тихий вздох был единственным ответом, прежде чем Чжун Ли протянул руку и накрыл ладонью его скулу, вызывая тем самым удивленный взгляд. Большой палец прошелся по свежему синяку на подбородке, а затем слишком нежно, в сочетании с предыдущим «отчитыванием», — если эту пару предложений, мгновенно приструнивших Чайлда, можно было вообще так назвать — провел по запекшейся крови в уголке губ. На этот раз ему довольно сильно досталось, несмотря на то, что победителем все равно в итоге оказался он — парень предпочитал игнорировать тот факт, что после драки позорно отключился прямо на заднем дворе универа. Ему хотелось похвастаться этой победой, словно рыцарь перед своим принцем о подвигах, но он вовремя прикусил язык, подумав, что, вероятно, Чжун Ли не слишком обрадуется. Однако слов бы у него все равно не хватило ни на одно конструктивное предложение, потому что единственное, о чем он мог сейчас думать, это несколько сантиметров, которые разделяли их лица. — Чжун Ли. Немой вопрос в глазах напротив. — Могу я поцеловать тебя? Кажется, уголки чужих губ изогнулись в легкой улыбке, от которой у Тартальи сердце в груди зашлось бешеным ритмом, вызывая целый шторм из неприкрытых чувств. Они волнами одно за другим захлестывали его грудную клетку, отчего даже стало немного трудно дышать. — Как только залечишь свои раны. «А?» Он моргнул, думая, что наверное ослышался. Подождите, Чжун Ли ему не отказал? Он был уверен, что откажет, ведь даже не всерьез произнес эту глупую фразу, просто, кажется, заработал легкое сотрясение, что вскружило ему голову. Алые лучи закатного солнца отражались в янтарных глазах, окрашивая их в волшебный персиковый оттенок, скользили по бледной мраморной коже, вызывая нестерпимое желание повторить их путь губами, уткнуться лицом в приоткрытую шею, что виднелась из-под воротника белой рубашки, и оставить на ней свои собственные следы. Он был готов дать этому человеку свою присягу, клятву верности, стать для него самым преданным рыцарем, защищать его, любить его, ласкать и баловать так много, как это было возможно. Все эти мысли и чувства вскипели в его груди буквально за одно мгновение, и он не сдержался, в порыве этого возбуждения хватая Чжун Ли за руку, которая все еще касалась его лица, и притягивая к себе в объятия. Свободную ладонь он положил на тонкую талию, прижимая ближе. — Я не могу ждать так долго. Голос от волнения вышел слишком хриплым, но Чайлда это уже абсолютно не волновало, когда он кожей почувствовал чужое дыхание, переплетающееся с его собственным. Мужчина и не сопротивлялся вовсе, позволив ему заключить себя в объятия. На мгновение он перестал слышать все звуки вокруг них — ни цикад, ни шума машин на дороге, ни криков студентов, которые поздно возвращались домой. Существовали только два бездонных золотых омута, что собирались поглотить, испить, высушить, а затем заново наполнить сам океан, существовали только руки с тонкими красивыми пальцами, покоящиеся на его плечах и в его волосах, тепло бедер на его бедрах и пьянящий аромат цветов. Чайлд не знал их названия, но вдыхал полной грудью, жадно зарывшись носом в каштановые волосы. Цветы - кажется, лилии - легкий морской бриз, мята, и что-то еще. Что-то далекое и высокое, будто разряженный воздух в горах. Надышишься им, и голова закружится. — Слишком долго. Повторил Тарталья, вновь ловя чужой взгляд, а потом подался вперед и накрыл мягкие, податливые губы своими, вовлекая мужчину в долгий поцелуй, от которого внутри все перевернулось, и приятно закололо в кончиках пальцев. Он не мог позволить себе держаться на расстоянии от этого.. эфемерного, нереального, очаровательного и возбуждающего ни на мгновение дольше. Чжун Ли был для него самым лучшим лекарством.