Естественный ход событий

      На следующий день Финн и Инес выглядели еще более уставшими, чем накануне. Видимо, все же перебрали вчера. Тогда можно сказать, Финну повезло, что этот день должен был быть посвящен работе с бумагами, а не с людьми. Что до Инеса, ему оставалась лишь уладить какие-то свои дела перед уходом, его служба продолжится уже внизу. Я смотрела на часы и поняла, что лифт скоро отъедет. Инес не ждал, что его будут провожать, решив, что вчерашнего вечера для прощания вполне хватило, но он ведь и не запрещал приходить, верно? Осталась всего пара минут, но я могу успеть.       Я вскочила со своего места, кинула Финну обещание скоро вернуться и помчалась в зал. Что движет мной? Почему я сорвалась с места? Зачем мне все это? Я не знала и не хотела даже думать об этом. Просто бежала по пустым коридорам к лифту. Когда я открыла дверь в зал, так и застыла на пороге. Что-то сказав друг другу, Инес и Заксен вошли в лифт. Они повернулись лицом ко мне, и командир наконец увидел меня. — Рут? Что вы здесь делаете? — удивленно спросил Инес.       По лицу Заксена скользнуло удивление, но вскоре его тонкие губы расплылись в легкой улыбке. У него такой вид, будто он даже сейчас, не говоря ни слова, насмехается надо мной. Я хотела бы крикнуть им хоть что-то, но не могла пошевелить губами, так и осталась смотреть, как двери лифта медленно скрывают от меня лукавый смеющийся взгляд Заксена.       Когда они уехали, меня будто обдало ледяной водой, я наконец очнулась и двинулась прочь из зала не в силах ответить себе на вопрос: «Что это было?». Сердце колотилось как сумасшедшее. Перед глазами снова встал пронзительный взгляд командира. Я мысленно взвыла, стыдясь импульсивности, что заставила меня примчаться сюда. Как это выглядело со стороны? Что подумал Инес? А Заксен? Кажется, командир знал истинную причину моего прихода. Мне хотелось провалиться сквозь землю от этой неловкой мысли. Лучше бы я вообще не приходила. Хотя кого я обманываю?.. — Куда ты ходила? — послышался голос Финна, я не заметила, как вернулась обратно в кабинет, где мы должны были работать сегодня. — Что с твоим лицом? — А что с моим лицом? — как ни в чем не бывало спросила я.       Финн удивленно посмотрел на меня и покачал головой. Я села на свое место и выдохнула. Нужно срочно создать вид активной деятельности, пока еще кто не заметил моего состояния. Я взяла ручку и склонилась над бумагами. Спустя пару минут Финн подошел ко мне: — Не эти. Эти, — сказал он, сунув мне под нос другую стопку бумаг. — Да, точно, спасибо, — ответила я. — Ты уверена, что все в порядке? — Да, в полном. — Может тебе взять перерыв? — Хм… Да, пожалуй. Я спущусь вниз, возьму кофе. Тебе принести? — Кофе? — удивился напарник. — Может, чай? Ты никогда не берешь кофе. — Да что-то захотелось. Так что, принести?       Он неуверенно кивнул, и я поспешила покинуть кабинет. …       Прошла пара месяцев с ухода Инеса. Мы с Финном начали выходить на вызовы и приступили к расследованиям. Я искренне надеялась, что смогу уйти в работу с головой и забыть о перешептываниях за спиной, о тех взглядах, что без устали кидают на меня горожане. Сколько еще должно пройти времени, прежде чем они оставят меня в покое? И сколько еще мне нужно, чтобы забыть о мысли, что поселил в меня Инес в тот последний вечер? Я противилась как могла, гнала мысли прочь, стоило им вернуться к лифту, к убежищу, вверх по улице к штабу, к кабинету командира. Но всегда проигрывала. Я хотела вернуться так же, как вице-командир. Оставить этот мир навсегда и вернуться вниз, в разрушенные руины, что сейчас стараются воскресить командир и его заместитель.       Я много думала и никогда не решалась озвучить свои мысли Финну. Я не могла сказать, что он выглядел счастливым, но по крайней мере его лицо было расслабленно, и улыбка была почти как прежде, он старательно скрывал произошедшие с ним в убежище перемены. Я пыталась расспросить его, как он жил, будучи Гончей, но Финн всегда уходил от ответа, и я решила, что давить на него вновь было бы совершенно неуместно. Мне казалось, что наши с ним отношения сильно изменились. С одной стороны, они окрепли под тяжестью пережитых тягот, но в то же время я испытывала сложность в выражении своих беспокойств.       Я совсем не та, что прежде, у меня больше не выходило искренне наслаждаться своим предназначением. Я думала, что, избавляясь от преступников, делаю мир лучше. Но что на самом деле? Мир не так мал, как я думала раньше, и сейчас то, что я делаю здесь, наверху, казалось мне совершенно бессмысленным. И наша огромная страна казалась мне теперь до боли тесной, когда за ее пределами простираются такие просторы. Совсем иные законы, правила, порядки. Люди совсем иные. Не лучше и не хуже. Просто другие. Пусть и из Верхнего мира, спуск дал им новые лица. Или же они изначально отличались от остальных? Я даже не могла себе толком ответить, почему так уверенно разделяю людей, но как ни старалась, не могла отделаться от этого ощущения. Моя борьба продолжалась долго и мучительно. Я старалась переубедить себя и уверить в верности выбранного пути, убеждая отказаться от совершенно ужасной затеи. «Мне там не место». «Меня там не ждут». «Я никому не буду нужна». В глубине души живет надежда, что меня примут с распростертыми объятиями, но полезно и правде в глаза посмотреть, как однажды сказал командир. Мое появление там будет совершенно неуместным. И все же… Почему меня так тянет вернуться?..       Возможно, я тянула бы с решением еще дольше, если бы на днях не пришло известие, что скоро мне назначат суженого. Сердце сжалось, все внутри кричало слова протеста, душу рвало на части в порыве сбежать отсюда как можно дальше, только бы не слышать этих слов. Мне найдут мужчину. Меня положат в одну постель с незнакомцем и будут ждать детей. Нет. Нет-нет-нет! Я не хочу! Если раньше я просто старалась не думать об этом, сейчас не могла смириться с этой мыслью. Конечно, я утрировала. Нам дадут время привыкнуть друг к другу, сблизиться. Но рано или поздно это произойдет. В дом придет письмо от Храма с пожеланиями роста нашей прекрасной крепкой семьи. Я узнала все от Финна, он был хорошо осведомлен в подобных вещах, так как в свое время интересовался об этом гораздо больше моего. Все всё знали, лишь я всегда жила в каком-то детском плюшевом мире, так удобно игнорируя все, что меня не радовало. Но те сладкие времена прошли, сейчас, если я не хочу следовать этому закону, мне остается сделать то, чего я хочу на самом деле: вернуться в Нижний мир.       Я колебалась некоторое время, но все же решилась действовать, а потому попросила аудиенции у Святого Юне. Я была уверена в том, что никто не будет препятствовать моему спуску: в Гончие не шли по собственной воле, каждый новый сотрудник был как большой трагедией для Верхнего мира, так и щедрым подарком для убежища. Точнее, мне казалось так. Я не знала истинного положения вещей, но подобное отношение казалось мне верным. Да, меня не станут останавливать. Но хотя бы сейчас я должна позаботиться и о Финне.       Молодая девушка в форме служительницы храма привлекла мое внимание и сказала, что я могу идти. Я не стала медлить и вошла в зал. Это было просторное помещение с огромным столом, во главе которого на высоком стуле восседал Святой Юне. Я поклонилась ему и просила разрешения начать говорить. — Хорошо. Но перед этим сделай одолжение: присядь, — улыбнулся он мне. — Не могу смотреть, как ты мнешься у двери. — П-простите, — смущенно проговорила я, села на ближайший стул и сделала глубокий вдох, успокаиваясь. — Святой Юне, я пришла просить вас о милости. — Вполне ожидаемо, — усмехнулся Святой. — За другим ко мне не обращаются. Чего ты хочешь? — Остановить машину закона для одного человека, — сказала, в почтении опустив голову.       Святой Юне заинтересовался. Я чувствовала, что он с любопытством смотрел на меня и ждал продолжения. Наверное, я перегнула, начала слишком туманно. — Я — полицейский второго ранга, хочу вступить в состав Гончих. — Я знаю, кто ты, и у меня нет интереса препятствовать тебе, — спокойно сказал он. — Что ты хочешь от меня? — Прошу, не отправляйте моего напарника вслед за мной. Он не ответственен за мое решение и не должен страдать из-за него. Но и я больше не вижу в себе сил служить Верхнему миру. — Вот как, — задумчиво протянул Святой Юне. — Не видишь в себе сил? И что же тебя так вымотало? Прошу ответь. И подними, наконец, голову, не с макушкой же мне беседы вести.       Я подняла голову и посмотрела на него. Можно ли мне быть честной? Я не уверена. Передо мной Святой Юне, я не должна сказать того, что может оскорбить его, иначе, кто знает, может я вернусь вниз быстрее и жестче. — Я хочу нести пользу людям. Но чувствую, в Нижнем мире, мне места больше, чем здесь. — Ммм… Не верю. Попробуй еще раз.       Я сглотнула. Так и не научилась убедительно врать? Ужасное упущение с моей стороны. — Отношение горожан душит меня. Я перестала быть для них полицейским, работать с ними, когда во мне видят лишь отброса из Нижнего мира, очень сложно. Прошло много времени, но мне все еще не продохнуть от их грязных предположений. — Могу тебя понять. Раньше подобного не случалось, мало кто знал о прошлом вернувшихся. Или же никто не возвращался? Признаться, я уже и не помню, — усмехнулся Святой Юне. Мне же было не до смеха. — Но это ведь не все? Давай, закончи свое откровение, раз уж начала. — Святой Юне! — я не могла ему перечить, но и правда была слишком опасна для меня. С другой стороны, кажется, он не собирается меня подставлять. — Смелей, — улыбнулся он. — У меня времени полно, но ты, похоже, хочешь покинуть это место как можно скорее. Постарайся уж. — Хорошо, — неуверенно кивнула я. — Внизу… Внизу остался человек… Точнее, много людей, очень важных мне. Здесь у меня не осталось никого, кроме Фин… напарника, но там… — Не отвлекайся, ты начала очень неплохо, — все с той же улыбкой сказал Святой Юне. — Там… остался человек, к которому я испытываю запретные чувства. — Ну вот и все, ты призналась! — воскликнул Святой Юне. — Мне никогда не понять этого, — равнодушно продолжил он.       От смены его настроя по спине пробежал холодок. Я попалась? Теперь он обвинит меня в нарушении закона и снова объявит преступницей? Как же глупо закончить так после всех усилий Финна… Я мысленно ругала себя за излишнюю доверчивость, от которой так и не смогла избавиться. — Расслабься, — спокойный голос Святого развеял мои дурные мысли. — Я правда этого не понимаю, но я же не зверь какой, верно? Твоя забота о напарнике похвальна, к тому же я неплохо повеселился, наблюдая за тобой. Решено! Я выполню твою просьбу. Ты можешь вступить в отряд Гончих. Можешь быть спокойна, я дам распоряжение Каспию, твой напарник, Финн Эвклаз, останется здесь. Я попрошу назначить ему напарника из выпускников училища. Надо будет придумать, как синхронизировать их разницу в опыте в подходящей работе, чтобы обоим было комфортно, — задумчиво протянул он. — Ну, что-нибудь придумаем. Думаю, никто не будет возражать. — Спасибо вам огромное! — в чувствах воскликнула я. — Ой-ой, а ты громче, чем я ожидал, — усмехнулся Святой Юне, закрыв ухо ладонью.       С этим невинным выражением на лице он был ужасно похож на забавляющегося подростка. И все же этот человек и правда позволил мне вернуться, и я больше могу не волноваться о будущем Финна. Я действительно была ужасно счастлива. Святой Юне взял небольшой листок и ручку, что лежали подле его руки, написал пару строк, поставил подпись и печать и протянул мне распоряжение. — Это все? Или ты еще о чем-то хотела попросить? — Все, Святой Юне. Еще раз спасибо! Я пойду. — Ладно-ладно. Хех, мои дети такие чувственные, — махнул он мне рукой. — Удачи там, внизу. Может, однажды еще встретимся. — Да. До свидания, Святой Юне. — Иди уже, — улыбнулся он мне.       Я вышла за дверь и прислонилась к стене. Подняла распоряжение на уровень глаз и удивилась, как просто и быстро все прошло. Всего пара предложений на листке бумаги, и моя мечта исполнена. Не стоит медлить, я должна сказать Финну. Он наверняка не разделит моего восторга, но это уже не важно. Я позаботилась о том, чтобы мое решение не навредило ему, остальное не имеет значения. Лишь бы самой потом не пожалеть. Нет, этого наверняка не случится.       Я вернулась к работе и продолжала выполнять свои обязанности, терпеливо ожидая конца дня. Когда смена была завершена, Финн, как обычно, предложил провести меня до дома. Но мне не хотелось вести важный разговор на улице, среди толпы народу. Не найдя места тише, я предложила ему подняться на стену. Оказывается, для полицейских второго ранга нет никакой проблемы в том, чтобы подняться в башни стен, а оттуда — наружу. Там действительно было тихо: никто не нес караула. Оказавшись наверху я поняла причины. Здесь слишком высоко, даже если вдруг разглядишь нарушение, докричаться до патрульных практически невозможно, а спускаться решить проблему самостоятельно слишком долго, всякий преступник давно умчится прочь. Нападения извне, разумеется, тоже ждать не приходилось. — Зачем мы пришли сюда? — спросил Финн, когда мы остановились у изгороди, смотрящей на площадь перед храмом. — У меня для тебя важные новости. — сказала я и достала из кармана мундира распоряжение Святого Юне, протянула его Финну. — Что это? — спросил напарник, прочитав приказ. — Свидетельство тому, что тебя не отправят вниз вслед за мной. Я собираюсь вернуться в Нижний мир. — Что? Но, Рут, зачем? — мучительно спросил Финн. — Я так хочу. Мне здесь не место. Даже жизнь преступницы внизу мне казалась приятней, чем нынешнее нахождение здесь. Я ухожу. Хотя не стала бы этого делать, если бы Святой Юне не удовлетворил мою просьбу, — призналась я. — Но все в порядке, тебе назначат нового напарника, так что я могу уйти спокойно. — Ты издеваешься надо мной, да? — страдальчески спросил Финн. — Скажи, что это злая шутка. Блин, ты правда ходила к Святому Юне за этим, — протянул он, глянув на печать. — Ты вообще понимаешь, что делаешь? — Надеюсь. Но не могу сказать точно. Я просто следую своему внутреннему зову, вот и все. — И тебя это устраивает? Ты будешь Гончей, — пытался вразумить меня Финн. — Я знаю. — Ты будешь подчиняться Бранденбургу. Сама ведь идешь ему в лапы. Надеешься, он не воспользуется этим? — Воспользуется? Что ты имеешь в виду? — Ты правда думаешь, что он оставит тебя в покое? Первым же делом он наверняка прикажет тебе изрубить какую-нибудь невинную семью. — Но ведь Инес уже сказал… — Что он меняет методы? И ты ему веришь? Первым же делом этот монстр сломает в тебе тебя же. Разрушит человека, опустошит душу. От тебя самой не останется ничего, кроме лица. — Это произошло с тобой, Финн? — Это происходит с каждым, — зло ответил напарник. — Каждый Гончая в том проклятом месте по уши в крови. Инес, я, другие. Все до единого. А владеет этим океаном смерти Бранденбург. Ты хоть понимаешь, куда собираешься вернуться? Спустись туда — никогда не сможешь жить нормальной жизнью. — Я уже не могу, — горько усмехнулась я. — Ты всегда старалась избегать смерти. Но теперь станешь убийцей. — Уже стала.       Финн пораженно уставился на меня. — Один подонок напал на безоружного, требуя денег. Я вмешалась и победила в поединке, но стоило мне расслабиться, он напал вновь. Я не поняла, что случилось со мной в тот момент. Я просто… Подняла на него кинжал и исполосовала всю его грудь. Он непременно умер бы от шока или потери крови, даже если бы Заксен не вешался и не спас меня. Как раз из-за этого я и оказалась тогда у Глиссаде. — Это совсем другое, — раздраженно сказал Финн. — Ты защищала слабого. — И продолжу это делать, — уверенно сказала я. — Я верю Заксену и Инесу. Если они сказали, что убежище будет жить по новым правилам, значит, так и будет. — Рут… Прошу, подумай еще. — Я уже все решила, Финн, — твердо сказала я. — Вскоре мне назначат суженого. Я не собираюсь тянуть дольше. — Так это подвигло тебя уйти так быстро? — пораженно спросил Финн. — Так невыносима мысль замужества? — А тебя все устраивает? Будешь жить с едва знакомой женщиной и плодиться, как ни в чем не бывало? У нас есть возможность избежать этого. — Хах… Считаешь, у нас есть выбор? У тебя — может быть. Мне же не остается ничего, только подчиниться одному из правителей. Ведь та, с кем я хочу быть на самом деле, никогда не будет принадлежать мне, — сказал напарник, сжав пальцами переносицу. — Так ты… Ты все еще любишь меня?.. — Люблю? О нет, Рут, я не люблю. Я не могу жить без тебя. Я не знаю, как вынесу эту жизнь без тебя. Хуже только видеть тебя с другим. А-а-ах, — он устало вздохнул и поднял глаза к небу, — да что не так? В чем я провинился перед этим сраным небосводом?.. Когда уже все это кончится… — Финн закрыл глаза и глубоко вздохнул. — Я… прости, Финн, что не могу тебе помочь. — Знаю. Я знаю. Никто не может мне помочь, верно? Я сам виноват. Слишком долго смотрел на тебя. Любовался. Думал, это ничего, еще немного посмотрю и все. Наслажусь твоим голосом чуть дольше. Но смотри, к чему это привело… Вцепился в тебя как жадный мальчишка, никак не отпущу… Вся моя жизнь превратилась в бесконечные мысли о тебе. Быстрее на работу, путь до твоего дома подлиннее, лишь бы задержаться с тобой подольше… Я уже не вижу и не хочу видеть вокруг ничего и никого, кроме тебя. Я просто болен, да? Мне нужно лекарство от этой зависимости. Не могу. Я просто больше не могу выносить этого, — простонал Финн. — Но это правда уже не любовь. Не мне говорить о любви и чувствах, но твоя привязанность… Действительно далека от любви. Это помешательство. — Помешательство. Верно, — усмехнулся Финн. — Я окончательно повернут. Во мне не осталось ничего от человека. Ни души, ни чувств, только бездна и эта болезнь жрет то, что от меня осталось. — Разве не лучше, если меня больше не будет рядом? — аккуратно спросила я. — Однажды чувства и правда отпустят тебя, ты больше не будешь страдать из-за меня. — Может, да, может, нет. Я уже ничего не хочу. Раньше я мечтал только о том, чтобы провести с тобой остаток своих дней. Но сейчас не останется и этого. Не останется ничего. Зачем я здесь вообще? Зачем ты мне говоришь это все? — Финн, я не хотела причинять тебе столько боли. Но я не могу остаться здесь только для того, чтобы ты мог издали смотреть на меня, ты ведь понимаешь. — Да… Да. Я все знаю, просто… Совладать с собой становится так сложно, сейчас, когда мы говорим начистоту. Я впервые могу высказать тебе все, не скрываясь. Ни страха, ни спешки, — Финн смотрел по сторонам, гонимый тяжелыми мыслями, он ходил вперед-назад, беспокойно жестикулировал рукой и смотрел куда угодно, но только не на меня. — Я начинаю и не могу остановиться. Все, на что хватает моих сил, это на то, чтобы сдержать тело и не броситься на тебя прямо сейчас. Если кинусь обнимать, уже точно не смогу отпустить, я не настолько силен. И правда… Ничего. Ничего во мне не осталось от человека. Даже взгляд мой, даже желания теперь совершенно звериные. Я совершенно пуст как человек. А. Ну да. О чем это я? Я ведь давно уже не человек. Я просто не достоин зваться человеком.       Я разозлилась и подошла к Финну ближе, встала перед ним на носочки и положила ладони на щеки, вынуждая посмотреть мне в глаза. — Ты человек, Финн. Прекрасный человек. Перестань так нагло врать себе и мне. Не используй свои чувства как оправдание инстинктам или слабостям. Я понимаю, тебе сложно. Нет, я даже представить не могу, как тебе тяжело на самом деле, но я верю, что твои мучения не вечны, они обязательно закончатся. Время… расставит все по местам. Если чувства ко мне и правда болезнь, то мой уход однажды излечит тебя. И здесь, наверху, тебе не придется пробуждать в себе животное, коим ты себя называешь. Человек и только человек может выполнить работу, которую делаешь ты. Не убивать, а защищать — вот твоя новая задача. — Не знаю… Но тогда что насчет тебя? Ты готова убивать? — Защищать, Финн. Я тоже буду защищать, — я отпустила его щеки и отошла на шаг назад. — Если мне прикажут издеваться над невинными, я буду сопротивляться изо всех сил. — Но как ты себе это представляешь? — Если понадобится, я постараюсь сама изменить командира, а не позволить ему изменить меня. Только если в лучшую сторону, пожалуй. Мы уже сильно повлияли друг на друга. Думаю, все будет хорошо. — Уверена, что не ошибаешься на его счет? — Да. Я верю ему и верю в него. Не думаю, что он станет издеваться надо мной или еще кем-либо. — Так вот, как выглядит твоя любовь, — грустно усмехнулся Финн. — Слепая вера несмотря ни на что? — Наверное, это только ее начало, — было стыдно признавать свои чувства вслух, но убегать от правды совершенно бессмысленно. Интересно, как я смогу скрывать это от Заксена? Он быстро заметит, если я начну вести себя странно, надо быть осторожной. — Как же я ему завидую, — мучительно выдохнул Финн, запрокинув голову. — Везучий ублюдок.       Я коротко усмехнулась его выражению и мягко улыбнулась: — Однажды тебе повезет гораздо больше. Надеюсь, вся пережитая боль однажды обернется великим счастьем. — Я желаю тебе того же, Рут. Пиши мне хотя бы иногда, чтобы волновался чуть меньше. — Обязательно, — кивнула я. — Ты же знаешь, что от тебя я жду того же? — Конечно, — грустно улыбнулся Финн. — Давай побудем здесь еще немного, — сказал он, облокотившись о стену и смотря на улицы внизу печальными глазами, — не хочу расставаться так просто. — Я же еще не ухожу, — усмехнулась я, но последовала его примеру. — Еще сказать сэру Каспию, заполнить бумаги, закончить все приготовления… Хотя я не знаю, сколько на самом деле времени должно пройти. — Не помню точно, — задумался Финн. — Несколько дней. Может, четыре или пять. У меня есть еще немного времени насладиться твоей компанией. — Верно. Давай пользоваться отведенным нам сроком.       Мы пробыли наверху еще немного, ни о чем не разговаривая, просто разделяя один вечер на двоих. Эта земля и воздух принадлежали лишь нам в тот момент. Незримое волшебство сумерек, объединившее наши души в печали и надежде. Но с уходом старого дня закончилась и магия, мы вернулись к своей работе, больше не возвращаясь к серьезным разговорам. Даже когда Финн провожал меня в Нижний мир, держался как мог и больше не просил остаться, как, впрочем, и сам не собирался идти за мной. Он уже решил, что будет лучше для него, и я целиком и полностью поддерживала его решение остаться. Финну нужно отпустить меня и жить своей жизнью. Надеюсь, его жизнь наладится. Хотя, видя его озаренное светлой улыбкой лицо, я не испытывала никаких сомнений в том, что с моим дорогим напарником все будет хорошо. Я не позволю себе забыть о нем, обязательно буду писать письма. Мы действительно стали ближе за это время, и я была искренне рада, что моим напарником все эти годы был именно Финн.