Neon.

Дождь шквалом обрушивается на землю, никого не жалея на своем пути. Колёсики чемодана стучат по мокрому асфальту на склоне, рука Джехёна соскальзывает с мокрой пластиковой ручки, и его и так не очень уж удачный день теряет последнюю надежду на улучшение. Чемодан скатывается вниз по наклонной, красная ткань становится грязной и влажной. Будь его чемодан пластиковым, — Джехён готов поспорить, — точно бы треснул. Повезло, что сумка на плече все еще держится, а не упала вниз из-за порвавшейся длинной лямки. Жизнь, наверное, так учит его быть благодарным. Джехён возвращается за чемоданом. Отряхнув от грязи, понимает, что сделал только хуже, размазав её по некогда ярко-красной ткани. На руках липкие комочки жижи, камешки и песок, — это даже об спортивные штаны не вытрешь. Над головой небо сияет грозой, и следом до него доносится гром, на мгновение словно поглотивший лагерь-площадку. Капли как бисер, рассыпаются по асфальту сильнее, чем прежде. Джехён хочет пригладить волосы и откинуть челку назад, но грубо матерится себе под зубы, вспоминая, что руки в грязи. Дождь уже с ног до головы намочил его, но, почему-то, не может смыть с рук жижу. Плюнув на всё, парень хватает за ручку чемодан и громко стонет от разочарования, когда проклятое колесико ломается окончательно и отлетает куда-то вниз, по горному склону. — Эй, — Джехён еле слышит сквозь дождь голос, подняв взгляд. — Ты ведь Чон Джехён, верно? Поздравляю с повышением, шифт-лидер. Парень с красно-белыми волосами, улыбаясь, вытирает руки в перчатках влажной салфеткой. На нем белая рубашка, которая крепко затянута портупеей. По бокам на ней зафиксировано оружие, оно болтается на бедрах парня. Его мягкая улыбка выглядит странно вместе с возбужденным взглядом. Джехён не понаслышке знает этого парня. Второй отряд славится своей отбитостью, маниакальными замашками и отсутствием какой-либо морали. Состоял он из адекватных на вид людей, но Джехён, пока был в четвертом отряде, знал их, пересекаясь на тренировке в лагере. Их было пятеро, с приходом Джехёна стало ровное количество. Виною таких изменений послужило увольнение старого тим лида третьего отряда. Ким Доён, который был ночным шифт-лидером — и сегодня стал новым лидером третьего подразделения, — а его место занял Джехён. Команда состоит всегда из лидера, того самого тимлида, двух супервайзеров шифт-лидов: один всегда курирует работу днем, второй — ночью, и обычных служащих, кем только недавно был Чон. Во втором подразделении тимлид Тэён, всегда свежий, чистенький; утренний шифт-лид Вон Юкхэй; опытный хакер и самый младший игрок Ли Донхёк; миловидный стрелок Шотаро и двинутый на голову подрывник Хендери. Теперь с ними Джехён, исполняющий обязанности ночного шифт-лидера, а в напарники ему определили Ли Тэёна. Меньше всего в жизни он хотел бы попасть к ним, но звезды решили иначе. Утром Главный Командующий дал указание о его повышении. Но не успел Чон этому обрадоваться, как начальник продолжил, уточняя, что новая должность ждет в другом отряде. Из-за этого инцидента сегодняшний день начался с переезда в новое общежитие и прощанием с его тим-лидером. В четвертом отряде тим-лидером является Со Ёнхо, который несколько лет назад ретировался к ним из Америки. Это была настоящая душевная связь с первого взгляда, Джехён настолько восхищался им, что не мог поверить, что однажды станет ближе к такому идеальному человеку, завоевав место шифт-лидера. Честно говоря, он даже не смел так думать. Джонни был слишком хорош собой, и Джехён понимал, что до него далеко, однако это лишь мотивировало заниматься чаще и сильнее. Так он стал компаньоном Джонни по утрам в беге, на обеденных тренировках и вечером разделял с товарищем по банке пива. Джехён мечтал однажды стать тем старшим в команде, на которого его идеальный тим-лид смог бы положиться. Но вот он здесь, на территории четвертого подразделения, а перед ним его будущий напарник и тимлид, который не Джонни. Жизнь смешная штука, Джехён никак не может смириться с этим, а Тэён всё никак не может понять, почему этот гад не жмет руку в ответ. — Я возьму, — криво улыбается, выдергивая чемодан из рук нового подопечного. — Не беспокойся, у меня надежные руки. Можешь довериться, ведь нам предстоит долгое путешествие в паре. Джонни всегда говорил, что у Ли Тэёна не всё в порядке с головой. У него сложный характер, он странно строит отношения с людьми, но, как назло, такого выкинуть не могут, потому Тэён мастер. Каждый в лагере знает, что он идет рука об руку с Куном, тимлидом первого подразделения. Этот парень идеальный перфекционист, овладевший лучше всех борьбу с ножом. Для всех до сих пор удивительно, как он умудряется уклоняться от пуль, достигать в прыжке цель и всаживать лезвие ровно в сердце. Два острых резака всегда закреплены на руках, нож запрятан на портупеи сзади, и пистолет, так как Ли готов к тому, что одному уроду удастся когда-нибудь выбить нож из его рук. Сейчас он больше как сувенир, современный амулет, приносящий успех. Если Тэён и вытащит оружие, выстрелив по-настоящему, то их дела плохи. Выстрелы вхолостую не считаются, если он делает это для того, чтобы все начали его слушать. Он никогда не был в числе терпил и ждать, пока все договорят, у него нет времени, поэтому Тэён обожает выбрасывать руку с оружием вверх и стрелять до последнего закрывшегося рта. Джехён как-то застал это вживую на экспресс-собрании четырех подразделений. Когда после сорока минут обсуждения они так и не пришли к решению и начали перекрикивать друг друга, раздался выстрел. Без единой эмоции на лице Тэён смотрел в пустоту перед собой с вытянутой рукой, стреляя в невинный потолок. Ах, да, он также обещал Джонни пробить тому пулей череп, если он не прекратит тянуть к нему грязные руки. Еще одной неприятной чертой является навязчивая ритуальность в этом парне. Как-то раз Сычен пошутил, что если Ли Тэён не вытрет влажной стерилизованной ватой нож, то предпочтет умереть перед врагом, чем спасти себя. Вообще, подобное поведение товарища часто становилось истоком шуток Дун Сычена, когда как Джехён не понимал, каким образом тим-лид каждый раз проходил проверку на вменяемость. Кстати, чемодан, который он выхватил у Джехёна, Тэён обработал салфеткой и только потом взялся за ручку. Старшего тяжело назвать мизофобом или человеком с постоянным бзиком на уборку, потому что купаться в чужой крови после задания ему нормально. Когда-то давно Джехён читал о том, что некоторые люди сублимируют невроз и навязчивые мысли в какие-то физические процессы. Может, его новый тим-лид как раз-таки этот случай. — Ты уже знаешь своих новых соседей? — Тэён резко оборачивает к нему голову и мило улыбается, сощурив глаза. Джехён отрицательно качает головой. — Думаю, Джехён-и они понравятся. Смутившись тому, как прозвучало его имя, Джехён ускоряет шаг и выравнивается с тим-лидом в одну линию. Они уже подходят к новому общежитию. Их жилые комнаты находятся дальше всего от центра зоны, за их домами только большое спортивное поле для тренировок. Комфортные и уютные двухэтажные домики стоят друг напротив друг, создавая впечатление мини-городка. Джехён ранее соседствовал с Джисоном, Джонни и Ютой. Хотелось бы и в переезде обвинить Тэёна, но ему пришлось съехать, потому что новобранец Янян получил первое предупреждение за несоблюдение правил, и, так как парень находится в команде Джонни, руководство выпихнуло Джехёна и отправило туда Яняна, чтобы тим-лиду Со было легче контролировать мелкого: тот пьяным развязал драку на кампусе. Смог увильнуть и отмазаться чудом. Джехён недовольно выдыхает, — трудно быть не расстроенным фактами. Он не кисейная барышня, но всё равно не хотел бы жить с людьми, которые ему не нравятся. Всё это время за ним наблюдает Тэён с улыбкой, как в надоедливых мультфильмах, пялится и так близко находится, что Чон чуть поворачивает вбок, подальше от него. Что с ним не так? Джехён внутренне кричит, чувствуя, как кончики ушей краснеют. — Вау, какие ямочки, — Тэён бегает взглядом по лицу младшего. — Я могу потрогать их? — Нет. — Ну пожалуйста! Тэён похож на обиженного ребенка. Джехён выдает короткий смешок, смотря на то, как тим-лид хмурится и выпячивает губы. — Почему? — Он не унимается. — Потому что, — он решает идти тэёновскими методами и уводит руку от лица. — Нельзя. Говорят, тим-лиду перечить нельзя. — Отлично. Как-то Марк не дал полапать свою задницу, на следующий день пуля от врага прилетела прямо в зад. Постоянно проблемы возникают в аэропорту, ты бы видел, как металлоискатель сходит с ума на уровне его задницы. Невозможный? Пожалуй. — Подожди, я должен был испугаться и дать потрогать ямочки? — Не только ямочки, но и что-то поинтереснее, медовый. Это уже нагло. Джехён любит такое только когда сам адресует кому-то. В конце концов, он же не школьница, которая после подобного заткнется. — Лучше будь осторожным со словами, тим-лид. Меня можно легко вовлечь в не то русло, и тогда твой острый язычок понадобится в чем-то другом. Теперь точно должен заткнуться. Старший хмыкает и так резко оказывается рядом, что Джехён не сразу успевает понять, как Ли проводит кончиком носа по его щеке и жадно втягивает запах кожи. — Ну точно медовый. Тэён облизывает сухие губы и отворачивается, а Джехён предпочитает делать вид, что ничего не слышал. /// На вид общежитие не отличается от студенческого. Такие же темно-зеленые стены, длинные коридоры с дверями, гуляющее эхо в пространстве, скрипучий паркет, потертый у дверей. Легкая влага стоит здесь всю жизнь в каждом блоке из-за сушилок и мокрых вещей на них. Охранник Мино кивает у входа Тэёну, пряча сигарету. Колеса шумно бьются об ступени, кажется, его напарнику наплевать, если выпадут оставшиеся три. Когда они вступают в холл второго этажа, Джехён резко хватает его за руку, но тут быстро опускает её на рукоять чемодана. — Я мог дойти сам, но благодарю, Ли Тэён. Он тормозит старшего, тим-лид не меняется в лице, позволяя забрать чемодан. Тэён поджимает губы и проводит рукой там, куда недавно коснулись. — Отныне я твой хён, — хмыкает Ли, скрывая легкое раздражение за фальшивой улыбкой. Вена на правом виске чуть вздута, Джехёну с трудом верится, что это из-за касания. Старший разворачивается и смотрит в конец коридора: — Твоя комната где-то там? Джехён кивает и совсем не боится новых соседей. — Буду ждать расписания, хён, — Чон вежливо кланяется ему. — С нетерпением жду нашего выхода, Джехён-и. Не желая комментировать, Чон удаляется под хмыканье тимлида, который еще смотрит на него, идущего до комнаты. Повертев головой, Джехён осторожно стучится в приоткрытую дверь. Не услышав протеста, широко раскрывает, и та шумно бьется об стену. Ни души. Под ногами куча грязной обуви, справа двухъярусная кровать, слева дверь в ванную. Если пройти чуть дальше, то узенькая комната будет уже шире, и можно увидеть еще одну двухъярусную кровать, стол, которых не видно у входной двери. По правую сторону, дальше кровати, у двери небольшой холодильник, комнатное большое растение и акустическая гитара. Впереди балкон, ведущий на тренировочное поле и в лес. Джехёна не отпускает странный привкус горящей вони, запах знакомый, но, почему-то, в голове никак не вспоминается. Чтобы как-то избавиться от него, Чон оставляет чемодан, скидывает спортивную сумку с плеча где-то в середине комнаты и открывает окно. Запах летнего дождя быстро заполняет комнату. Звук приоткрывшейся двери извещает, что здесь он не один. Для новенького Джехён ведет себя слишком самоуверенно, устанавливая новые правила в комнате, в которой находится не больше десяти минут. Перед ним оказываются знакомые лица. Бывший коллега с подразделения Джонни — Сычен, и странный парнишка из команды Доёна — Ким Чону. — Господи, Сычен! Рыжеволосый испуганно хватается за бицепсы китайца, на что Дун устало выдыхает и просит Чону завязывать, потому что он устал от этого. Кажется, его сосед собирается обидеться, но как мужик глотает слезы и позволяет Сычену командовать им. — Вымой пока лицо, Чону, — он заводит еле стоявшего на ногах Кима обратно в ванную и в следующую секунду выносит баллон. Веселые соседи у него. — Я рад, что это ты, — китаец обреченно ставит тяжелую штуку на пол, и обнимает нового соседа, старого товарища. — Устал приглядывать за Чону, вечно уносить его куда-то. — Так ты рад не мне, а новой няньке этому типу. — Конечно! Сычен взвывает и садится на пол перед сидящим на подоконнике Дже. Он бы подвинулся или встал, но очень хорошо сидит, да и прохлада с улицы отлично освежает спину, поэтому нет. — Джемин, вечерний шифт-лид, продал какое-то наркотическое дерьмо ему. Пообещал, что, цитирую: «вставит по самые гланды». Джехёну ни капли не жаль, даже становится смешно: — Оу, тогда ему стоило порекомендовать меня. Я уж точно вставил бы по гланды, — Дун закатывает глаза на реплику, а Джехёну внезапно становится грустно, что поленился с утра взять упаковку сигарет.  — Ты слишком высокого о себе мнения Сигареты могли заваляться в сумке. Он спрыгивает и идет рыскать. — Год назад в постели ты говорил по-другому, — победно улыбается, ощутив под рукой квадратную упаковку. — Это было давно и неправда, — Сычен не отказывается от предложенных сигарет. — Это продолжалось год и было правдой. После секса Джехён часто по утрам угощал сигаретами. Он курил очень нервно и быстро, буквально выбегал из комнаты, проговаривая что-то про желание забыть о существовании Дун Сычена. Джехён пользовался им, а китаец в ответ. — Было бы неловко, если бы ты еще жил в той комнате, — Чон вытряхивает пепел, выдыхая в окно дым. Сычен громко мычит, не выпуская сигарету изо рта. Джехён настигает ровесника, выталкивая того на открытый балкон. Тот прижимается задом к холодному ограждению. Футболка задралась, оголенная поясница касается металла, и Дун судорожно выдыхает почти ему в рот, их останавливают только сигареты. Джехён осторожно сталкивает кончики сигарет и внимательно смотрит, как китаец затягивается, перенимая чужое пламя. Воздух легко щекочет, капли с верхнего балкона падают на сигареты, те по-змеиному шипят в ответ. — Забавно, что никто не знает о твоей игривой стороне. Джехён хочет сказать, что Сычен тоже не знает его. Никто не знает его настоящего. — Забавно, о ней не знаешь и ты. Тяжелый кашель из ванной напоминает о третьем соседе. Резко возникшее напряжение с шагом назад рассеивается, Джехён первым направляется в ванную, брезгливо пинает дверь и, не заходя внутрь, смотрит на лежащего у туалета парня. Сигарету приходится потушить. — Живой? Чону размазывает слезы по лицу. — Я чуть не умер. — Ну, не умер же. Вспоминается тот самый баллон, который в начале Сычен выносил из ванны. Его мысли словно наперед читает китаец, словно у них есть какая-то невидимая связь. — Не смотри ты так, — Дун закрывает собой баллон, складывая руки на груди. — Кислород помог прийти ему в сознание. — Он мог умереть при неправильной дозе, — Чон заходит внутрь и поднимает вспотевшее тело соседа. Его руки изляпаны в слизи, видимо пытался самостоятельно вырвать. — Ну, не умер же. Сычен пожимает плечами, Джехён коротко кивает головой и бросает тушку на ближайшую кровать, угадав ее хозяина. Бедняга трясется, поэтому Чон накидывает его одеялом и как-то невесело выдыхает, чувствуя накатившиеся усталость и раздражение. Вспоминаются глупые дни, когда он еще в академии тащил на спине пьяных друзей, облевавших его с ног до головы. Он с Сыченом заканчивали одну академию, после поддерживали крепкую связь на первом курсе подготовительного лагеря. К середине второго курса они перестали общаться. В академии Дун не знал корейского, и Джехён оказался тем самым бадди, за которым закрепили иностранного ученика. По итогу он научил не только корейскому, но и заглатывать до конца. У него не было конкретной цели затащить Сычена в постель или сделать из него секс-друга, но в один момент друг слишком привлекательно закусывал кончик карандаша за учебным материалом на последнем году академии. Так и укрепилось их общение: утром они ходили на занятия, как одноклассники; в обед поедали уличную еду, как лучшие друзья; вечером Сычен срывал голос, как его партнер. На втором курсе Джехён устал от однообразия, а Дун нашел кого-то поинтереснее в романтическом плане. Вода из-под крана под сильным напором обливает Джехёна, он тихо матерится и опускает ручку вниз. Сычен облокачивается об дверной проем, пальцы его босых ног поджимаются от соприкосновения с холодной и влажной плиткой. Джехён тщательно моет руки с мылом и шипит, когда теплая вода касается заживающей раны. Бинты на ладони туго обтягивают кожу и не хотят отклеиваться. Он никогда не отличался аккуратностью и плавностью движений. Сжав зубы, Чон резко тянет на себя ткань и слышит, как громко отрывается засохшая корочка, из-под которой по-новой хлещет кровь. Порез глубокий, но врачи сказали, что обойдется без швов. Бледно-розовое мясо заливается краснотой, которую тут же струей воды он смывает, не особо переживая о боли. Подняв голову, игнорирует довольное лицо друга позади, увлеченно рассматривая свое и насвистывая песню одноглазой Элли из Убить Билла. Кровь чуть приостанавливается, поэтому он сразу же трясет руками, убирая лишнюю влагу, и проводит по волосам, зачесывая их назад. Не обращая внимания на друга, Джехён обходит его как мешающую мебель, и выходит из комнаты. Сычен тут же идет заинтересовано за ним. А еще он хорошо знает Чона, поэтому находит быстро запрятанный свежий бинт, но не отдает так легко. Гораздо интереснее смотреть за кружащим по комнате соседом, который не перестает свистеть. Джехён не глупый, он почти в следующую же секунду выдергивает молча бинт, — скотина даже не спрашивает разрешения. Разворачивается, игнорирует стул и раздвигает двери балкона, будто бы любуясь хорошей погодой. По памяти заматывает ладонь и даже не смотрит на нее, — ему и не нужно, потому что проворачивают они подобное каждый день. У Чона проблема с ловкостью и оценкой способностей, иногда не успевает увернуться, иногда мнит себя сильнейшим, оттуда и вечные побои. — Кто в общежитии курирует? — Наконец, смотрит на Сычена. — Сяоджун, второкурсник. — Тот мелкий и ловкий паренек, переехавший из китайского филиала? — Да, которому Кун писал сюда рекомендательное письмо. Ох, он припоминает такого. На вид очень скромный, каждое утро обходит общежитие на наличие нарушителей, высматривает бычки на навесе и пытается по их местоположению выявить комнату. Джехён умнее: он бросает их в пустую бутылку, а когда ее нет, в сторону соседней комнаты. Из чего он приходит к выводу, что: — Он безобидный. — Только его жалобы идут напрямую Куну, они соседи. — Дун смеется с лица удивленного Чона. Китаец падает на кровать со спящим Чону, услышав чужое дыхание — расслабляется. Живой. — В общежитии больше мест не осталось? Кун всегда один жил, ему еле дали разрешение, пока остальные тим-лиды делят, — Джехён трет неприятное мокрое пятно на футболке. Глупо было выбивать место, чтобы потом его отобрали. — А теперь послушай: Кун сам предложил жить ему с ним! — Сычен радостно поднимает руки над головой, Чону тут же во сне обнимает китайца и бормочет о жаренной свинине. У Джехёна одна и единственная мысль: точно спят друг с другом. — Они трахаются. — Для этого необязательно съезжаться. Нам не мешало это, хотя жили в разных блоках. Китаец скидывает руки Чону с себя и садится в кровати. — Не вопрос, они трахаются и, возможно, не могу быть уверен, — Джехён показывает пальцами «на донышке». — Совсем чуть-чуть любят друг друга. — Либо они не делают ничего из перечисленного, — Дун подходит рядом и садится на подоконник. — Вот тебя перевели в команду Тэёна, никто же не считает, что вы любовники. — Правильно, потому что Ли Тэён социопат и мечтает зарезать каждого, имея под кроватью запрятанные куклы вуду. Он мог сегодня вогнать в меня пару игл, но это не будет мешать ему называть меня «Джехён-и», понимаешь? — Джехён-и? — Верно, почти, как Сычен-и. — Нет, он так не зовет меня. Обычно — исполняющий обязанности Дун Сычен. Может, он как раз-таки тебя и хочет? Сычен взрывается от смеха, видя помрачневше-пустое лицо Джехёна. Чон демонстративно отворачивается и снова наблюдает за природой, в душе ненавидя китайца, потому что его дурацкий язык говорит ересь, а это застревает в джехёновой голове яркими картинками и аудио-сопровождением. — Не мрачней так, пожалуйста, — Дун каким-то образом оказывается рядом, кладет руки на напряженные плечи Джехёна и массирует их. Джехён резко выдыхает через нос и закрывает глаза. Массаж не отвлекает, а темнота окунает в воображение. Почему-то перед глазами маячит Ли Тэён с кошачьими ушами, бубенчиком на шее, ладони в перчатках-лапках на щеках, он смотрит на него взглядом влюбленной Юны Гасай с приоткрытым ротиком. Красный свет освещает его, мягкая кожа блестит, словно блестками осыпанная. Он говорит: «люблю», а затем нежно сносит топором голову. Джехён разминает плечи и скидывает чужие руки, вертя головой, чтобы избавиться от картины. Достаточно фантазий. — Неужели совсем чуть-чуть не возбуждает? — Сычен обнимает за шею его, чуть ли не висит на нем. Он проводит рукой по волосам, зачесывая назад, и вздыхает тяжело. Выглядит как родитель, что устал объяснять ребенку, как пишется буква в прописи. — Он тим-лид, мой напарник, а также я, пока что, не замечал кинков у себя, — Джехён немного лукавит на последнем: котёнок Ён еще машет хвостиком перед глазами. — Я позвоню, если ночью проснусь со стояком из-за него. Китаец поднимает палец вверх и, наконец, отходит от него. Рука неприятно ноет, видимо, он перестарался. Разжав-сжав кулак, Джехён оборачивается на шуршание постельного белья. Ким Чону садится на кровати и не сразу понимает, где он оказался, и кто такой в их комнате. Зато он слышал разговор, и, пусть Джехён не понимает, что это за пацан и откуда он взялся, Ким считает своим долгом высказаться. — Ты не сказал «нет». Чону, пришедший в себя, сонно зевает и встает к холодильнику, шаркая тапочками. Тонко подмеченная правда не уходит без слов, Сычен смеется с милого гнезда на голове соседа. — Чон Джехён, — он протягивает руку, с которой только недавно смывал пот и слизь соседа. Газировка щелкает и приятно жужжит, Ким тут же губами припадает к жестянке и слизывает пенку, не дав ей вылиться. — Знаю тебя, — краем футболки вытирает рот и тыкает указательным, остальными сжимая бутылку. — Ты же этот, шифт-лид ночной с недавних пор. Как тебе, милашка, Ли Тэён? Однажды он чуть не отрезал мне ухо, когда я не в ту секунду подорвал мину. Отрыжка где-то рядом с ухом звучит, и Джехён брезгливо отходит, но длинная рука Чону успевает обнять его за плечи. — Если не уберешь руку, то мне придется это сделать за него, — и Ким тут же с улыбкой убирает, мирно поднимая обе вверх. Сообразительность — конёк Чону. Прозвище, данное новому шифт-лиду после его пьяного танца на столе, будет здесь уместно. — Расслабься, Майкл Джедон, я тебя понял, — и он уже нравится Джехёну. В целом, они находят общий язык. О Чону много нового он узнает позже. Например, второкурсник часто нервничает, на заданиях его руки трясутся, в связи с чем часто промахивается. Считает себя позором всей их организации, потому что перфекционист дела Ким Доён (тим-лид Чону) находит изъян даже в том, как его подопечный дышит. Не жалуется, потому что боится, что могут перевести к Ли Тэёну, который на общей миссии чуть не убил паренька за косяк. Относительно нормальный, Джехёну он нравится. В их комнате всегда много еды благодаря соседу: Ким заедает стресс, оставаясь худым. Может, дело в метаболизме, может, ему стоит реже курить. Как-то так начинается его первый день в новом общежитии. Впереди ждёт ночь, — сегодня по плану тренировки в лесной зоне, если не будет вызовов.