Oathbound

— Я избавился от крысы. Это было единственное объяснение, которое дал Эджи, вернувшись в их спальню в предрассветные часы утра, и поразив Санса, когда он ворвался в дверь без скрытности и осторожности. Судья мгновенно понял, что произошло. Оно шептало и осуждало, оседая расплавленным жаром в костях Санса, напоминая ему о многих грехах этого монстра. Зрачки адского огня встретились с глазницами низкорослого скелета, без сомнения, задутыми и далекими от его вездесущей ноши. В комнате было холоднее, чем в Сноудине во время снежной бури, аура Эджи превратилась в безумие, предупреждение всему, что было высшим хищником на охоте. Санс молча наблюдал, как его муж прошествовал сквозь темноту в ванную, захлопнул дверь и включил свет. Словно марионетка в руках недоброго кукольника, скелет соскользнул с кровати и последовал за ним, приоткрыв дверь. Освещённый, словно светом самого зала суда, король стоял посреди ванной, его движения были отрывистыми и резкими, когда он срывал с себя плащ и доспехи. Пыль облепила его, обесцветив то немногое, что когда-то носила его одежда, — мрачные останки были серыми, как пепел догоревшего костра. Почувствовав присутствие Санса, его инстинкты насторожились и Эджи обернулся, а его фигура напряглась в предупреждении. — Я не намерен выслушивать твоё осуждение, Судья. Он говорил с той же горечью и злобой, что и перед их свадьбой. Там, где Санс привык видеть короля, стоял военачальник. — Советую тебе оставить меня в покое и вернуться в постель, — продолжал он, бросая на пол испачканные перчатки, — Сегодня я не буду спать, — когда Санс ничего не предпринял, аура Эджи снова вспыхнула угрозой, — Я сказал я- — Я услышал вас в первый раз, милорд, — вмешался Санс, прежде чем приказ проскользнул сквозь зубы собеседника, — Вам… Вам нужна моя помощь? –…Нет. Он сглотнул, — Ты хочешь, чтобы я помог? Эджи уже обнажил торс, но остановился на поясе, глаза сузились до кошачьих щелочек, едва заметное свечение дрожало так же, как и у Рэда в тот день, когда он напал на брата в прихожей, — Не играй со мной, Судья. Ты не будешь наслаждаться результатами. Судья. Это было ехидное, горькое слово, которое он буквально выплюнул ему в лицо. — И что ты будешь делать? Сдувать с меня пыль? — Я не могу доверить тебе защищать себя, – голос Рэда эхом отдавался в голове Санса, как мантра. Их тренировки по рукопашному и ножевому бою продолжались и после этого дня. Каждый раз он атаковал его словесными колкостями, которые ранили глубже, чем любой кинжал. Именно, живчик! Подходи и получи свою месть, халявный уровень. Возможно, он все еще был чересчур чувствителен после провокации Рэда. Или, может быть, необузданный голос Эджи врубил выключатель в его голове. Но он не стал прятаться обратно в постель. Либо его муж набросится на него, либо нет. (Почему он испытывает его? Это было так глупо — давить и давить, не получая ничего, кроме страданий.) Санс выдержал взгляд короля, бесстрастный, когда тот сорвал с него ремень и бросил его в груду металла и ткани с грохотом и лязгом, — Есть вещи и похуже, — процедил Эджи сквозь зубы, — Или ты считаешь меня неспособным? Нарисуй мне злодея. — Тогда сделай это. Эджи зарычал и вернулся к раздеванию, как будто его одежда лично оскорбила его. Когда Санс прошел немного дальше в ванную, из пола между ними торчала одинокая синяя кость — яркий знак остановки, если он когда-либо видел его. Он включил душ: — Тебе здесь нечего делать, — однако Сансу не было приказано уходить. –…А если я тоже хочу принять душ? Предложение было пустым, риторическим контрастом по сравнению с тем, когда они вместе принимали ванну. Санс не собирался приближаться к Эджи так близко, как сейчас. Однако то, что король сказал дальше, ударило сильнее, чем пощечина. — Я не собираюсь трахать тебя сегодня. Иди спать. Сейчас же. Верно… потому что это было всё, чего он стоил. Его единственная цель. Санс выскользнул из ванной и забрался в кровать, Дельтаруна горела от интенсивности команды. Он был Судьей, как красноречиво напомнил ему Эджи, а Судья не может ослушаться прямого приказа своего короля.