Солнце

      

Ты пришёл в мою жизнь с рассветом, забрав тьму и озарив теплым пламенем. Хотела бы и я, как Солнце, забрать все, что причиняет тебе боль…

      

      

— Лале, нет!

      Лео резко распахивает глаза, ощущая, как на подкорке сознания все ещё звучит звонкий девичий голос. Его сердце колотится как сумасшедшее, забившись в горло тугим комом, с каждым ударом все четче высекая в голове паническую мысль: что-то должно случиться. Что-то уже случилось.       

— … Аслан!

      По щеке скользит что-то мокрое и Лео неожиданно осознает, что плачет. Собственные пальцы грубо утирают лицо, непрошено вторгаясь в голову с воспоминаниями о нежных маленьких ладошках, шаловливо и заинтересованно гуляющих по линии скул. Её смех переливистыми колокольчиками растворяется в темноте комнаты, и мужчина выпутывается из-под одеяла, опуская босые ноги на промерзший камень, чувствуя, как воздух в легких воспламеняется, не позволяя сделать лишнего вздоха.       Его легкие горят так же, когда он видит её маленькое, хрупкое тело, распростертое на земле. Темные глаза, всегда околдовывающие, распахнуты и устремлены в небо, застеленное мириадами далеких звезд. Алая кровь, что пропитывает его собственную тунику, с каждой каплей отбирая жизнь, чужеродно смотрится на её вишневых губах и мраморной коже.       Лео падает на колени, затерявшись в видениях, и зарывается пальцами в рыхлую землю, усыпанную острыми камнями. Он не чувствует собственной боли и запаха смерти, въевшегося под кожу многие годы назад — с походами и сражениями (на деле появившимся ещё раньше, в детстве, что он не помнит). Все что он чувствует — глухую пустоту и тьму, растекающуюся по его проклятой душе без её света.       

Не успел. Не защитил.

      Холодные стены замка сужаются, а десятки забытых голосов шепотом путаются в голове, превращаясь в военный марш и свист рассекающий воздух стали. Опираясь рукой на камни, мужчина накидывает на себя вещи и бросается прочь по длинному коридору, преследуемый собственным голосом твердящем о долге, что превращается во властные приказы темноглазого юноши, одетого в кафтан расшитый золотом.       Он выбегает на террасу и с первым глотком карпатского воздуха впивается руками в голову, не в силах скрыться от душераздирающего вопля друга, пронесшегося сквозь столетия. Перед глазами темнеет, и Лео тяжело опирается о стол, пронзенный болью насквозь.       Там его ноги подкашиваются, и он падает наземь рядом с девушкой, касаясь холодными губами её пальцев. Зовущий мёртвый голос друга и брата, подоспевшего мгновением позже, преследует даже за гранью.

— Аслан!

      Здесь Лео чувствует, как на лице, зажигая веснушки и путаясь лучами в волосах, играет восходящее солнце. Своими прикосновениями оно освещает тьму в сознании и уносит морок горьких нечужих воспоминаний, запахом сладких тюльпанов принося успокоение и забвение.       Ночь мирно отступает с румынских гор, унося с собой ошибки, как мудрый старик, пряча их в созвездиях между прошлым и будущим, даруя место новому дню и надежде.

Ты уже моё Солнце, Лале. Просто… не прекращай светить.