После рассвета

Сегодня был знаменательный день.

      Да, кажется всё, как было на своих местах, так и осталось, просто переместилось со вчерашнего дня на другой, и началось по новой; яркие лучи солнца, бьющие прямо в глаза через полупрозрачные тюли, звон назойливого будильника с прикроватной тумбочки, ещё теплая постель с другой стороны и запах кофе волнами разносящийся по воздуху из комнаты в комнату. Типичное утро, такое, словно бы сошло со страниц романа, но нет, Антон уже привык к тому факту что это реальность, и был неимоверно счастлив.

Но как мы сказали раннее, это необычный день.

      — Тош, давай вставай, нам через пару часов надо отчаливать в ресторан, — чуть прикрикнул Арсений с кухни, из-за чего шатену пришлось напоследок, будто прощаясь подтянуться на уютной постели и пощеголять босыми ступнями по паркету.       — Доброе утро, Арс, — проговорил он, как только оказался на кухне и уткнулся носом, в чужую бледную шею усыпанную родинками.       Брюнет, почувствовав это нежное прикосновение, обернулся, всматриваясь в зелёные глаза, его же голубые омуты мелко бегали из стороны в сторону. Они светились счастьем и нетерпением.       — Ты можешь в это поверить? — Тихий радостный шёпот сквозил неверием и одновременно восторгом. Антон даже подумал, что будь это сказано на полтона громче, то об их счастье услышал бы весь квартал.       — С тобой — да.       Он снова прикоснулся холодным носом, только уже к щеке, запуская по нежной коже табун маленьких мурашей. Заигрывая повёл им по чуть вниз, вдоль скулы, а сам в этот момент нырнул не менее ледяными от недавнего пробуждения пальцами под чужую футболку, оглаживая сильные мышцы спины. Антон закрыл глаза, наугад тычась в чужие губы, по крайней мере желая по ним попасть, но в какой-то момент почувствовал легкий, будто бы отеческий «чмок» в лоб, а потом был нещадно, но нежно, отодвинут теплой рукой.       — Побереги до церемонии, милый. — На этот «укор» шатен лишь шутливо надулся и отвернулся, а на деле же лишь незаметно украл чашку чая, которая одиноко стояла на краю стола, видимо ожидая его, и направился обратно в спальню.

проснись

      Идея провести празднование по стандарту — в ресторане с кучей разномастного народу, Антону не нравилась от слова «совсем», а Арсений не мог не учесть этот факт, тем более в такой день. Однако забронированная терраса с белым шатром на берегу моря в Италии с рельефными эстетичными столиками и списком гостей, в которые входили лишь их семьи и очень близкие друзья — всё это превзошло его ожидания. А от Попова другого ожидать не стоило. Парень это знал, однако когда рассказал другим — пришлось помогать поднимать челюсть с пола, и это не единичная реакция.       Антон чувствовал себя принцессой и, вообще, был не против. Если только с Арсением — это единственное условие.       Начало было запланировано на четыре вечера, чтобы всё случилось ровно во время заката.       Они оба романтики — ничего не поделать, это их стезя. Однако, несмотря на их планы, народ начал постепенно прибывать уже половине, но парням это было даже на руку, появилось лишнее время пообщаться со всеми лично.       Особенно тяжело Антону дался разговор с отцом Арсения, тот был до сих недоволен выбором сына, однако также яро хотел поучаствовать в личной жизни сына. Поэтому вовремя всего их разношёрстного диалога, пока рядом стоял Попов, он лишь кидал на двухметрового парня раздражённые и расфокусированные взгляды.       Шастун после этого не выдержал, сорвался, закурил прямо за углом, прячась за длинным угловым куском белой ткани, немного нервно выдыхая, прокручивая слова брюнета, сказанные сегодня утром.       — «Ты можешь в это поверить?» Могу, но с трудом, Арс. С большим трудом. Не могло мне так повезти. Просто не могло.

Но повезло.

      Оказавшись рядом с Поповым, который явно учуял табачный отголосок запах, на что слегка поморщился, он уловил его взгляд. Волнуется. Больше обычного. Антон тоже волновался. Больше обычного. До спёртого дыхания.       Он ухватился своими ледяными пальцами за его горячую, немного мокрую ладошку, и повёл его в сторону сцены, а если быть точнее, за неё. Только оказавшись в запланированном месте они прильнули к другу, обоюдно молча поражаясь загнавшимся сердцам, что уже отбивали скерцо отбойными молоточками, которые отдавался даже в глазах слабой пульсацией.       До церемонии осталось меньше одной трети часа. Они потратили друг на друга каждую секунду этого бесценного времени, хоть и понимали, что таких мгновений в их жизни перевалит за миллиард.       Услышав то, как Попов тихо зовёт его, он зажмурился, а затем распахнул глаза, впитывая всю светотень на родном голубоглазом лице, красочный жёлто-зелёный ландшафт окружающий его со всех сторон, морской воздух, что лёгкой вьюшкой копошил его кудри и заполнял всё клетки его тела.

Всё.

      Он хотел запомнить этот момент.       — Уже?       — Да?       Стоять друг напротив друга в официальных костюмах непривычно, но сейчас как-то не до этого. Глаза-в-глаза, вдох-выдох — всё одновременно, даже, казалось, сердце бьётся в едином ритме.

Одно на двоих. Одна жизнь на двоих. Одна любовь.

-       Согласен ли ты, Арсений Сергеевич Попов стать моим законным супругом?       — Полностью и безоговорочно. Согласен ли ты, Антон Андреевич Шастун, взять моё сердце себе навсегда?       Глаза заслезились, а белоснежная добрая улыбка напротив, лишь сильнее натянулась от счастья, заметив эти мокрые кругляшки по краям глаз.       — Я…

Проснись!

***

      Серый потолок, показавшийся перед распахнутыми глазами и застывшими в них слезами, никак не приводил в чувства, лишь через силу заставил сердце снова идти ровно, и спокойно распускать старую, случайно затронутую, ноющую боль по телу, вместе с одной и той же мыслью, которая вертелась в его голове:

— «А ведь всё могло быть так…»