Ты что, на нас поставил?

— Серьезно, Нед? — Ну просто послушайте. Мишель с Питером смерили Неда осуждающим взглядом. — В команде декатлона буквально все поставили на то, когда вы сойдетесь, а я не хотел остаться лохом, так что сказал, что до конца года все у вас будет. — Ты поставил на нас? — переспросила Мишель, сведя брови. — Буквально на наши отношения? — И ты решил, что это ок — потому что?.. — Питер угрожающе подступил к Неду. Тот попятился, вскидывая руки. — Да ладно, что тут такого. Безобидная фигня! Я в этом участвовал, только чтобы не остаться в стороне. Нед добродушно покивал, надеясь, что его улыбка раздобрит друзей. Судя по их лицам — не прогорело. — Сколько? — вздернув нос, осведомилась Мишель. О, вот теперь она серьезно пугала. Нед сглотнул и, повесив голову, сделал глубокий вдох, что-то неслышно пробормотав. — Ну так что? — уставившись Неду в лицо, снова спросила Мишель. — Сто долларов. Питер с Мишель завопили, требуя рассказать, зачем он поставил столько денег, почему вообще стал на это спорить, о чем вообще думал, и почему они вообще с ним дружат. Нед глубоко вздохнул, завел глаза и покачал головой. — Ну, ребят, слушайте. Простите, я думал, это для вас раз плюнуть. Вы и так два года друг друга пожираете глазами. Я подумал, что прав, — он посмотрел на залившуюся краской парочку. — Если вы притворитесь, с меня двадцать баксов. — У них поползли на лоб брови. — Разделим выигрыш на троих. Тридцать три процента каждому. Мишель с Питером переглянулись. Мишель заговорила первая. — Окей, что от нас требуется?

***

Вот так все закончилось тем, что они, держась за руки, сидели в огромном автобусе, арендованном старшеклассниками для ежегодного выезда команды декатлона. Они притворились, что не слышат шепотки со стороны, которые становились только громче, например, когда Эмджей положила голову Питеру на плечо или он целовал ее в макушку. (За это она смерила его гневным взглядом и оставалось только надеяться, что никто этого не заметил). Когда они прибыли на место и Флэш заглушил двигатель (вести автобус вызвался он), он повернулся к несчастной парочке и с вызовом на них уставился. — Нерды, так вы встречаетесь или как? Питер опешил. Он не думал, что Флэш все-таки спросит напрямую. План-то состоял в том, чтобы миловаться у всех на виду, чтобы пошли слухи. А через несколько дней официально сообщить всем, что они встречаются. Но Флэш совершенно неожиданно (но не удивительно) спросил об этом в самом начале поездки. Питер взглянул на Эмджей, которая не сводила взгляда с Флэша. А потом она сказала: — А что? Если у тебя нет бойфренда, значит и у меня не должно быть? Флэш поперхнулся воздухом, что-то гневно заворчал, а потом сложил руки на груди и сполз обратно на водительское место, пока остальной автобус тихонько хихикал. (Однажды на вечеринке у Синди Флэш так надрался джин-тоником, что ловил каждого подвернувшегося под руку и жаловался ему, что не осталось на белом свете приличных мужиков и не найти ему бойфренда в этой школе). В общем, кот вышел из мешка. А значит на Питера и Эмджей было постоянно направлено внимание. Всякий раз, когда они держались за руки, всякий раз, когда Эмджей прижималась к нему и шептала на ухо (пусть это и было: «лишь бы деньги того стоили»), всякий раз, когда Питер пытался покормить Эмджей, а она просто закрывала рот и метала в него яростные взгляды. Во время ужина — примерно спустя три часа непрерывного милования — Нед подошел к парочке. Питер кивнул, когда тот сел с ними, а затем Эмджей поинтересовалась: — Как обстоят дела? — Не очень, — Нед тяжело вздохнул. — Некоторые до сих пор вам не верят, потому что так я выиграю. — Ну, они же не ошибаются, — тихо ответил Питер, закатив глаза. Нед схватил его за плечо и страшно на него посмотрел. — О, я знаю это лицо, — Эмджей прищурилась. — Ты опять придумал что-то тупое? А если я откажусь, Лидс? — Ну просто послушайте, — Эмджей застонала, потому что так все и начинается. — Я тут подумал… вам точно поверят, если… э… — Рожай уже, Нед, — Эмджей вскинула брови, потому что если уже Питера достал Нед, значит дело серьезное. — Если вы будете спать в одной палатке. Повисла тишина. Никто не произнес ни слова. Нед смотрел, как эти двое соображают и ждал нужной ему реакции. Но, что удивительно, получил в ответ только молчание. Ни протестов или заявлений, что это уже перебор. Просто ничего. Питер с Эмджей лишь смутились и теперь не смотрели друг на друга вообще. Нед решил дожать. — Вам даже не надо спать в одном спальном мешке. Думаю, будет достаточно, если вы просто зайдете в одну палатку. Можете взять палатку, которую я взял для нас с Питером, она довольно большая. А я возьму твою, Эмджей. Эмджей взглянула на Питера, и он, громко сглотнув, медленно кивнул. А потом Эмджей заговорила. Видимо из них двоих всегда решала она. — Ладно, — а потом она злорадно усмехнулась. — Но я требую больший процент. Нед застонал. — Ладно. Если вы переночуете в одной палатке, каждому по сорок процентов. Она довольно улыбнулась. — Отлично.

***

Когда в двенадцатом часу ночи народ разбрелся по палаткам, в палатке с Питером Паркером оказалась и Мишель. Они показательно отправились под ручку спать, получив в ответ охи-вздохи и вопрошающие шепотки — кто-то спросил Неда, разве не он собирался ночевать с Питером? Питер повернулся набок и затяжно уставился на Мишель. — На что смотришь, дурила? — Ни на что, — он улыбнулся, но не отвернулся, пока она не закатила глаза, борясь с улыбкой. — Думаешь, много на нас поставили? Мишель повернулась набок и задумчиво сморщила нос. — Сотен пять? Нед сам поставил сотню, и Флэш скорее всего тоже ввязался. А он любит сорить деньгами, — на это Питер хохотнул. — На что потратишь выигрыш? — Наверное, куплю что-нибудь тете, — Питеру хотелось порадовать ее, ведь последние три года от него были одни напряги. Мэй вся испереживалась из-за всей истории с Тони и супергероикой. — Вы посмотрите, какой герой, — смешливо фыркнула Мишель и Питер со смехом пихнул ее в плечо. Потом он спросил, что она собирается делать с деньгами, раз уж ржет над ним. Мишель драматично вздохнула и задумчиво потерла подбородок. — Свожу своего бойфренда на классное свидание, — она взлохматила ему волосы. — Ты смотри, я ведь предпочитаю роскошь, — на это Мишель попыталась снова пихнуть его в плечо, но он перехватил ее руку и потянул на себя. Они рассмеялись, но вдруг поняли, что их лица очень близко друг к другу, даром что они в крошечной палатке, а их одноклассники считают, что они тут занимаются непотребствами. — Почему ты решила, что я соглашусь? Мишель облизнула губы. — Я могу быть очень убедительной, если захочу. Они тянули время. Мишель смотрела на губы Питера и он ощущал ее горячее дыхание, думая, почему они по-настоящему не встречаются. Напряжение достигло апогея, а потом чей-то крик снаружи разбил момент, и в воздухе повисло ощущение неловкости. Питер отпустил руку Мишель и она перевернулась. Глубоко вдохнула и широко улыбнулась. — Ты точно согласишься. Он рассмеялся, потому что иначе быть не могло. А потом повернулся на бок и уснул под звук ровного дыхания Мишель. Думать о ней больше, чем о подруге, было опасно и он беспечно пустил это на самотек.

***

Проблема возникла, когда он проснулся ровно в четыре тридцать две утра, потому что Мишель, дрожа, прижалась к нему во сне. И Питер, точнее его тело, отреагировало должным образом. Но головой-то он понимал, что нужно разбудить Мишель и убедиться, что с ней все нормально, потому что дрожит она чересчур. — Эмджей? Она заморгала и застучала зубами. — Твою мать, как же холодно. Она растерла руки и сжалась. Ежегодный выезд команды декатлона проходил в конце октября. И на севере штата Нью-Йорк, где они разбили лагеря, было довольно зябко. Но так как празднование проходило после соревнований, кроме как в октябре ехать не было смысла. И все-таки. — Почему так холодно? — Ты не взяла одежды? Ты же знала, что мы будем в палатках. Питер расстегнул спальник и полез в походную сумку в поисках свитера или кофты, которую можно было бы отдать Мишель. — Эй, я никогда раньше не ездила с палатками, — сказала она, отстукивая зубами. Питер отдал ей свитер, который достался ему в наследство от дяди Бена. Свитер был поношенный и явно большой для Мишель, но это было лучше, чем ничего. Она благодарно кивнула и натянула на себя, но дрожать не перестала. — Господибоже, — вздохнул Питер, роясь в сумке. Но там не оставалось больше ничего существенного, и было непонятно, насколько ей помогут оставшиеся у него запасные футболки. Питер тяжело вздохнул, надеясь, что Мишель поймет, к чему он. Она в ответ застонала и заползла в его спальник, игнорируя его восклик из-за холодных рук, коснувшихся его живота. — Да ты ледяная! — зашипел он, потому что она нарочно ухватилась за его шею — и это было очень подло. — Действительно, зачем одеваться по погоде? — проворчал он, обнимая ее. Мишель довольно вжалась в него всем телом. На какое-то время все стало спокойно, и Питеру стало тепло и уютно. Но потом Мишель кашлянула: — Я понимаю, что это для тебя в новинку, но не слишком ли ты рад застрять в хлипкой палатке холодной осенью? — она едва сдерживала смех. Он застонал, положил голову обратно и попытался заставить свой усталый мозг выдать логичный ответ: — Ну, прости, что не могу контролировать утренний стояк, Эмджей. — Нормальный же ответ, да? — И сделать с ним я ничего не могу. — Ну, почему он такой дурак? Как и ожидалось, она ничего не сказала. Мишель наверняка сейчас уйдет из его спальника, извинится, откажется участвовать в этом дурацком споре и уедет на другой конец страны, чтобы никогда с ним больше не говорить. Он все испортил. — Ну, с этим я вполне могу помочь. Погодите, чего? У Питера было столько вариантов выдать ворох мыслей, образовавшихся в голове, что он смог выдохнуть лишь короткое: — Реально? Ответом ему была ледяная ладонь, легшая на низ живота, и у Питера сбилось дыхание. Мишель не шевелилась, наверное ждала его одобрения или призыва действовать. Так что он обхватил ладонью ей щеку и, погладив большим пальцем, осторожно повернул ее к себе и примкнул к ее губам. Как только губы соприкоснулись, все остальное будто исчезло. Остались только они — голодные до прикосновений. Рука Мишель скользнула Питеру в штаны, и он охнул в поцелуй, прижимая ее к себе. Мишель уверенно запустила руки ему в боксеры и ухватила за член. Питер пискнул, а она сбивчиво принялась водить рукой. Никто его еще там не трогал, и это кружило голову. Так что он поймал Мишель за руку и отодвинул от себя. — Я не хочу кончить раньше тебя. Она ответила коротким смешком. — По статистике я вообще не кончаю.  Несмотря на это, он улыбнулся. Ведь это была Мишель Джонс и он, кажется, по уши в нее влюблен. Она ставила его на место, а он был и рад. — Я всегда страдал синдромом отличника, — усмехнулся он, и она в темноте могла заметить лишь намек на усмешку. Мишель заворчала, закатывая глаза, пусть Питер и не мог этого разглядеть. Но когда он осторожно провел ладонями по ее ребрам и задрал свитер, она поняла, что к чему. Они торопливо стянули друг с друга одежду, скинув сверху на спальник (который уже не выполнял своего прямого назначения). Где-то на периферии мелькнула мысль, что никто из них двоих еще не занимался сексом. (В этом они признались друг другу перед соревнованиями. И это не стало сюрпризом. Ведь они никогда не хотели секса ни с кем, кроме друг друга. Вот только этого они друг другу не сказали). Мишель бы волноваться или переживать, но ведь она была с Питером Паркером, и вряд ли найдется человек, которому она доверяет больше. Так что она разделась, и они оказались голые в этом тесном спальнике. Ей в ногу упирался его стояк, и она сама задевала Питера грудью при каждом вдохе. И они оба дрожали. Но затем Питер положил ладонь ей на щеку и замер. Горячее дыхание смешивалось в узком пространстве и Мишель первая потянулась поцеловать его. Она обхватила его за плечо, а он потянулся вниз по ее животу, замирая у лобка. — Мне нужна твоя помощь, — пробормотал он ей в губы, и она кивнула, переворачиваясь так, чтобы оказаться на спине. Питер лег рядом, приподнявшись на локте. Мишель зарылась рукой у него в волосах и потянула на себя, чтобы он ее поцеловал. Другой рукой она направила его ладонь к клитору, контролируя его движения. Она знала, как ей нравится, и собиралась научить Питера всему. Или чему будет достаточно на сейчас. — Давай, вот так, да. Мишель не сдержала стона. Чужие руки ощущались совсем иначе. Так волнующе. И Питер быстро наловчился. Всего пара минут, и ей уже не нужно было его направлять, он просто сносил ей крышу. Уничтожал. Мишель вцепилась в спальник, другой рукой в голову. Тяжело дыша, она посмотрела на Питера: тот ехидно улыбался. Ну это ненадолго. Она скользнула рукой по его животу и обхватила член. Питер охнул и поперхнулся, но если он всерьез ею занялся, то и она ответит ему не меньшим. — Боже, Мишель, — она, ухмыляясь, перехватила инициативу — огладила головку члена, и Питера встряхнуло. Она надеялась, что неопытность в таких делах ее не подведет. А вот Питер вникал очень резво. Но потом он часто задышал через нос и принялся усердней ласкать ее — пришла ее очередь запрокинуть от удовольствия голову на сумку от спальника, служившую подушкой. Собственные движения стали сбиваться. Питер прихватил губами кожу на горле и Мишель рвано охнула. Она вытащила руку из его трусов и схватилась за его свободную. Сердце часто стучало — такой нежности, теплоты и ласки она не ожидала. Но это же Питер. Ничего удивительного. В животе сладко потянуло и она зарычала, вжимаясь бедрами в чужую руку. Мишель ухватилась за его голову и потянула к себе для поцелуя. На грани подкатывающего оргазма она слабо застонала Питеру в рот. Она крепко вцепилась ему в волосы, двигаясь бедрами навстречу. Когда ее отпустило, она лениво оттолкнула его руку и, глядя на него снизу, вздохнула: — Умоляю, скажи, что тетя Мэй, как стыдно делают все любящие родители, выдала тебе резинку на совершеннолетие, чтобы ты на всякий случай хранил ее в кошельке. Он густо покраснел до самой груди. — В этом нет ничего стыдного. В ответ она усмехнулась, а Питер полез за кошельком в сумку. Мишель не отпускал смех, пока он надевал резинку. Перестала она смеяться, когда он с серьезным лицом навис над ней, упираясь в спальник локтями. Питер наклонился и поцеловал ее. Медленно, неторопливо — не так, как она надеялась: они же вроде трахаться собрались? Но, может, подумала она, это должен быть не просто трах. Потрахаться можно и потом. (Она решила об этом пока не думать. Это же не последний раз. И даже если она это головой понимала, все равно было страшно об этом думать). Она провела рукой по его торсу, прослеживая, как напрягаются мышцы живота. А потом ухватилась за чужие ягодицы, прижимая к себе. Питер что-то нервно забормотал, но к этому она уже привыкла. Что с него взять. — Не смей ограничиваться поцелуями, Паркер. — Какая ты нетерпеливая, — цыкнул он, но подчинился и начал аккуратно входить в нее. Мишель пыталась заставить себя расслабиться и когда получалось, он проталкивался по паре сантиметров за раз. Потом останавливался. Какое-то время спустя он полностью в нее вошел. Ощущения были странные, растягивающие. Но это было нормально. Чувство наполненности странным образом возбуждало. Мишель постучала его по плечу, давая понять, что можно двигаться. Питер начал с коротких толчков, и она обхватила его ногами, сцепляя лодыжки на заднице, и руками за плечи. Питер приподнялся на локтях. Мишель поцеловала его. В лоб, в ухо, нос, скулы, подбородок, губы. Он чертыхнулся и застонал, прижимаясь к ней в обжигающем поцелуе. Мишель снова схватила его за задницу. (Зачем? Потому что ей это понравилось). И крепко сжала обеими руками. Питер пискнул. Мишель прыснула, но Питер прервал ее энергичным толчком. — Боже, Питер, — он улыбнулся и снова ее поцеловал. А затем серьезно взялся за дело. С расстановкой и целенаправленно вбивался в нее, сводя с ума. Это было потрясно. Но потом Питер матернулся и напрягся. Так, они еще успеют в другой раз. Так что Мишель решила сжалиться над ним. — Ты можешь кончить, Питер, — шепнула она ему на ухо, с нежностью взлохмачивая ему волосы. Питер охнул, округляя глаза. — Нет, сначала… Она чмокнула его в губы и он заткнулся. — Мне уже было сегодня хорошо. Не думаю, что ты еще чего-то от меня сегодня добьешься, — она легонько потянула его за волосы. — Делай, как я сказала, лузер. Он совершенно точно собирался возмущаться, так что Мишель решила сыграть грязно. Она с чувством поцеловала его, потом пододвинулось к его уху и прикусила его. Она не видела, как он закатил глаза, так как была занята кое-чем поважнее. — Питер, ты такой горячий, — тот всхлипнул. — Мне никогда не было так хорошо, — он начал сбиваться с ритма. — Ты такой секси, ты же в курсе? Я вся мокрая. Я намокла еще когда почувствовала твой стояк. Прямо тогда. — Эмджей, ну хватит, — выдохнул он. Но ее несло. — О, Питер. Ты такой большой. — Она поцеловала его в щеку. — Боже, ты просто секс-машина. Не могу дождаться следующего раза, — и вот это его реально добило, потому что он замер на несколько секунд. — Я хочу трахаться с тобой ночами напролет. Мне так хорошо. Не могу дождаться попробовать другие позы. Хочу объездить тебя, прижать тебя к кровати и скакать сверху пока… — Твою мать! — он содрогнулся и кончил. Со вздохом упал Мишель на грудь. Она улыбалась, довольная результатом. Питеру понадобилась добрая минута, чтобы отдышаться, приподняться и поглядеть на нее в упор. — Это был удар ниже пояса. Она усмехнулась. — Зато к месту, — Питер тем временем слез с нее, снял резинку и завязал. Он взглянул на Мишель, но та помотала головой. — Я это трогать не буду. Сам выкидывай. Питер застонал, но натянул пижамные штаны, умудрившись при этом не уронить ценный узелок. Он чмокнул Мишель в щеку и только потом выбрался из палатки. Мишель вылезла из потного спальника и достала влажные салфетки. (Потому что она не собиралась в походе есть еду грязными руками, нет уж спасибо). Она как раз успела вытереться, когда Питер вернулся. — На улице пипец холодрыга. — Да ты что, — фыркнула она, натягивая футболку и забираясь в свой спальник. Она держала его открытым, и Питер залез к ней. Устроившись поудобнее, Мишель сделала глубокий вдох. — Я вообще серьезно говорила. Мой первый раз благодаря тебе был просто супер, — она нежно его поцеловала. — И я хотела бы повторить. Питер покраснел. — Я тоже, — он закашлялся. — Я хотел бы повторить. Она рассмеялась. — Без б, Шерлок, — тот ахнул, но она хохотнула, крепко его обняв. — Ты такой милаха. — Ой, заткнись, — он хотел отвернуться, но она поймала его за руку и поцеловала. Это его отвлекло, так что она преспокойно смогла улечься у него на груди и уткнуться носом в шею, переплетаясь с ним ногами. — Давай попробуем теперь нормально поспать. Он поцеловал ее в лоб и они довольно быстро отключились.

***

Пять часов спустя они проснулись, когда кто-то открыл их палатку. Солнце стояло высоко и все остальные уже встали и готовились к походу. Флэш решил собственноручно проверить, сговорились они с Недом или нет. Он потряс палатку и, не дождавшись ответа, заорал: — Подъем, нерды! И открыл. А потом со вздохом ужаса повалился на задницу. К палатке примчался Нед, переживая, что Питер с Мишель, несмотря на их дружбу, все-таки ночью поубивали друг друга. Но когда он заглянул в палатку, то только рассмеялся и подумал: ну наконец-то. Питер лежал в обнимку с Мишель, которая уткнулась ему в плечо, и теперь зашевелилась от посторонних звуков и попыталась прижаться еще сильнее. Питер открыл один глаз, приподнял голову, щурясь на солнце, бившее внутрь открытой палатки. А потом он увидел, как на них глазеют Нед, Флэш, Синди, Абрахам и Салли, и с возмущенным вздохом прижал к себе Мишель и натянул на них двоих спальник. — Ребята, не наглейте! — Простите! — пискнула Синди и молниеносно закрыла палатку, продолжая краснеть и извиняться. Мишель окончательно проснулась и, оглянувшись в задернутой палатке, посмотрела на Питера. Ей немало стоило не рассмеяться. — Видимо, Нед выиграл, — где-то вдалеке фыркнул Флэш. Мишель чмокнула Питера и, прикусив губу, отпрянула. — Теперь пойдешь со мной на свидание, дорк? — он легонько шлепнул ее по заднице и она расхохоталась. Потом притворно ужаснулась: — Королева драмы! — Ой, заткнись, — пробормотал он, прижимая ее к себе и утыкаясь ей в шею. — Дай еще поспать. Она обняла его и, взъерошив ему волосы, с улыбкой чмокнула в макушку. — Спи-спи, соня. Он что-то сонно пробормотал, но она не услышала. Мишель задумчиво гладила его по голове, пока ее саму не сморило. Им потом еще вкушать все прелести похода, вот тогда и поговорят. А сейчас — отдых.