Ты ждал

Ты ждал. Из самоцветных каверн – истерзанных острыми жестокими гранями; с вокзала рогачей – шатающихся от безумной тряски и навсегда оставивших части рассудка во мгле запутанных коридоров; с Перевала Короля – падающих в фонтаны собственной гемолимфы с переломанными лапами и размозжёнными панцирями; из колодца… …из колодца, впрочем, ты никогда и никого не ждал. Не надеялся. Ты ждал – и скамейка подле тебя понемногу начинала уставать, облекаясь печальной сухой почернью и измождённо креня к стылой пыльной земле неумолимо сгибающиеся ножки; а фонарь обрастал изнутри чем-то серым и склизким – и светлячки в нём беспомощно жались друг к дружке в маленький комочек, изо всех неизвестно откуда взявшихся сил трепыхая тоненькими крылышками. Ты ждал. Вечными сумерками в замершем-отмершем-вымершем Грязьмуте не было ни единого хоть немного живого звука. И ты порой пытался издавать их сам, тихо ворча или пытаясь убаюкать одинокий город… Но однажды разучился говорить. Твой рот забила горькая пыль, сковала скользкая плесень и иссушил колючий ветер – медленно-медленно, тихо и незаметно, пока ты глядел в сизо-серое никуда, впервые в жизни мечтая о чьём-нибудь звонком голосе; пока ты уверял себя в том, что всё это – не один глупый неудачный день, который почему-то никак не кончится; пока… …ты ждал. Кого именно, ты позабыл много позже, когда истрепался плащ, а глаза занесло песком – ярко-рыжим, острым и горячим: повернуть бы голову да посмотреть, откуда перемены – а шея окаменела, став единым монолитом с заскорузлым потрескавшимся панцирем; моргнуть бы да очнуться – но зачем нужно зрение, когда смотришь и смотришь, а видишь всё одно: выщербленные камни, гора панцирей и дорога, по которой никто и никогда уже не пройдёт? Вспомнить бы имя, коим нарекли тебя когда-то – но зачем нужно имя, которое некому произносить? Вспомнить бы, кто ты – но зачем нужна память, если она уж давно угасла? Знать бы, зачем ты стоял здесь – ибо не стоишь больше: врос в землю и в то, что некогда было городом, фонарём было да скамейкой, пока не осыпалось, не разбилось и не заржавело. Знать бы, зачем – ты... …ты? До последнего и до изнеможения, смиренно и отчаянно, с Перевала и из пещер, живыми и мёртвыми… Ты ждал. Но никто не пришёл, кроме пыли, ветров и старости. …и чего-то ещё. Знать бы – да только вот… Было б уже кому.