А что было раньше?

      —Классная татуировка, ботаник. —Стэн игриво посмотрел на Форда, который сел на кровать обнажённой спиной к брату. —Я и не знал, что Мэйбл умеет бить татушки, ха-ха-ха!       —Очень смешно, Стэнли.—презрительный взгляд учёного мягко перешёл на своего близнеца, который приподнялся на локтях и смеялся, издевательски, но, всё-таки, с особой любовью и добротой к брату.       Неубранная комната Стэна успокаивалась от бурной ночи, тусклый свет из окна падал на пол, предвещая необыкновенной красоты восход солнца. По всем углам валялись грязные носки, майки, неудивительно, что детям сюда вход был запрещён. Ещё недавно единственный посетитель этой комнаты был Стэнли, но лето Гравити Фолз подходило к концу, а вместе с этим в дверь Хижины Чудес постучали неожиданные перемены.       Стэн и Форд лежали на кровати в комнате первого. Стэн расположился у стены, чуть выше своего брата, который прижался всем голым телом к близнецу и обнимал его за такие же голые рёбра. Что здесь произошло? Именно то, о чём подумал читатель, только предыстория у этого события не самая счастливая, как может показаться на первый взгляд.       —Так... Откуда у тебя эта татуировка? —Поинтересовался Стэн, всё ещё приподнимаясь на кровати.       —Сделал её... В другом измерении. —Форд заметно напрягся, притуплённо глядя в пол, стараясь не показывать краску своего лица. —Ты думал, я просто так ношу свитер с горлом в тридцатиградусную жару? Я же не идиот.—учёный приложил руку к шее, где распологалась его вытатуированная звезда. —Это была моя худшая ошибка в жизни.       —Даже хуже машины поцелуев? —Стэн приподнял бровь, и, ухмыляясь, стал провожать взглядом брата, который встал и начал натягивать свой красный свитер.       —Ты придурок, Стэнли! —отозвался полуголый Форд. —Я стеснялся тебе рассказывать об этом, даже купил тональный крем и всё замазал, но, видимо, визажист из меня не очень.       —Серьёзно? —округлил глаза Стэнли, при этом улыбаясь как ребёнок. —Я заметил... Кхм... Вчера вечером, что у тебя какое-то бежевое пятно на шее, но даже не подозревал, что под этим слоем штукатурки запрятана такая прелесть, ха-ха!       —Блин, заткнись. Я никогда не понимал, как женщины выбирают косметику точно под тон кожи, я блин не чёртов художник!       —Не переживай, братишка зато ты теперь ещё больше похож на прекрасную принцессу. А я буду твоим принцем, который спасёт тебя от злого дракона. —Стэнли Поднялся с кровати. Совершенно нагой, он подошёл к Форду, максимально тихо, чтобы не спугнуть и так зашуганного братца, нежно обнял того за талию, мягко прижимаясь к тёплому телу, и поцеловал в шею, на которой уже много лет красуется глупый рисунок с такой же глупой надписью.       Это было более сорока лет назад в Нью-Джерси. Яркое прибрежное солнце только вставало из-за горизонта, ослепляя немногочисленный народ, который уже давно не спал, рыбаки например. Море не колебалось. Чайки уже во всю летали и пытались найти какое никакое продовольствие. С ясной погодой контрастировал тихий покой, который царил в доме семьи Пайнс. Утро, около восьми часов утра, близнецы должны выходить в школу, иначе они снова опоздают. Стэнли уже давно встал и был одет, а то время как Форд нежился в своей кровати в одних трусах. Шестопал не спал, он просто размышлял о том, как тяжело будет подняться с постели, ведь из-за очень интересной книги, прикрыть глаза удалось лишь на четыре с небольшим часа. Вообще, привычка почти не спать одолела Форда совсем недавно, и привыкнуть тот, увы, пока не успел. Шестопал просто не хотел ложиться в кровать, мысли и на минуту не давали шанса расслабиться. Каждое утро проходило одинаково для Форда: мучающий оглушающий звон будильника, ослепляющий свет люстры в комнате близнецов, потирание сонных глаз, зевок, сожаление о том, что снова не удалось уснуть ночью.       Слышатся тяжёлые быстрые шаги—Стэн врывается в комнату к спящему брату, с силой толкая дверь, так что она ударяется о стену и Форд мог поклясться, что послышался треск стекла, вставленного посередине двери.       —Шестопал! Ты совсем с ума сошёл?! Мы же в школу опоздаем и снова из-за тебя! —Стэн кричал, кое-как пытаясь справиться с собственным гневом. Лицо его выражало кучу эмоций, в частности, недоумение и негодование. Подойдя к двухъярусной кровати, Стэн посмотрел на кусочек белого одеяла, свисающий с бортика кровати брата.       —Сколько времени? —без энтузиазма промямлил Форд, широко зевнув перед этим.       —Уже десять минут девятого, ты хоть знаешь, сколько ты уже лежишь? —с мрачным диком спросил Стэн. —Я уже успел переделать кучу дел, пока ты спал.       —Поесть, сходить отлить и списать у меня алгебру это не дела, Стэнли. И я не спал, а просто лежал и думал.—Форд понимал, что он и вправду перегнул палку, проведя столько времени, валяясь без дела в кровати "Теперь мы точно опоздаем, и всё из-за меня. Я идиот... ": думал шестопал, стараясь при этом держаться хладнокровно, без единого намёка на тревожность.       —Хорошо, я встаю, извини, сегодня я лягу пораньше и не буду ничего читать.—вялым тоном проговорил Форд, поднимаясь и двигаясь к ступенькам, исходящим от края его кровати, ведь Форд спал на верхнем ярусе. Спускаясь вниз, мальчик чуть не упал—тело ещё не успело проснуться от плохого сна, руки дрожали. Глаза видели ещё хуже, чем обычно, что-то давило на веки и они закрывались, и всё перед собой мутнело. Но даже с плохим зрением и усталым взглядом, Форд заметил, что брат сегодня оделся в белую футболку, которая всё обтягивала и подчёркивала его рельефную накачанную грудь.       —К Карле после школы, полагаю? —ехидно спросил Форд, устремляя с лестницы свою ухмылку на Стэна.       —А вот и не угадал, умник. —Пайнс горделиво задрал голову к верху и прикрыл глаза, пытаясь изобразить своё не формальное превосходство над братом и надменное самодовольство.—Сегодня Карла придёт сюда.       От таких заявлений, у уже медленно одевающегося Форда отвисла челюсть.       —А-а-а... Как? Прямо в дом, что-ли? —шестопал, как будто, привидение увидел, его руки задрожали, а голос всеми силами старался не выдавать свою хриплость от ужаса. —А вдруг родители придут, что ты будешь делать? Да и я в это время буду дома.—Форд звучал очень странно, произнося эти слова, невооружённым глазом было видно, что что-то тревожило его, но что именно—непонятно. Неужели в двадцатом веке симпатичному юноше нельзя привести домой не менее симпатичную девушку. Возраст уже такой, семнадцать лет—это когда ты ещё не врозслый, но уже и не ребёнок, то есть повидал многое, но далеко не всё. Стэн давно "повзрослел":водил красивых девочек домой, выпивал, но на этом список его новых привычек закончился. Форд же на самом деле очень изменился:стал ответственным, умным, сам заботился о себе, но остался таким же застенчивым и неловким, как и пять, и десять лет назад. Стэнли же был инфантильным. Многочисленные школьные драки, нежелание заниматься обычными домашними делами, плохая учёба—всё это заставляло родителей близнецов Пайнс недолюбливать своего "неправильного" сына.       Стэн вмиг порозовел, изучая добродушную улыбку, какой обладал только он, хоть и не часто показывал её. Пайнс начал направлять свои медленные и осторожные шаги к брату, который слегка смутился от такого расклада событий. Подойдя к Форду, Стэн обнял его, тесно соприкасаясь своей грудью с его мягким торсом. Форд не ожидал такого, так что его руки сделали испуганный жест в воздухе, после чего всё тело застыл в ожидании новых действий.       —Эх... Шестопал, ты что, ревнуешь? —мужественный подбородок Стэнли лежал на плече его брата, ещё немного, и Форд схватил бы инфаркт от того, как сильно стучало его сердце.       —Эм...—шестопал задумался на пару секунд, поэтому не сразу осознал, что ему задали такой глупый вопрос.—Эй! Ещё чего! Ты и вправду идиот, Стэнли! —Форд резко отстранился от брата, который уже звонко смеялся, согнувшись и зажимая руками круглый живот. Стэн всегда был очень радикален в выражении своих эмоций и чувств:если было весело, то от Пайнса исходил такой хохот, что на другом конце земли можно было понять, что где-то происходит что-то забавное. Однако плакать мальчик себе никогда не позволял. Стэн слишком сильно был зациклен на том, как он выглядит перед остальными, перед девочками, в основном, поэтому он старался оставаться мужчиной и не давать своим чувственным позывам овладевать своим разумом. По этой причине близнец пользовался популярностью среди девушек, ведь хулигану, да ещё и к тому же брутальному бунтарю, трудно было отказать.       Девять утра, близнецы Пайнс приехали в школу, стоял погожий октябрьский денёк.