Пустынные джунгли города мёртвых людей

             Думать не было сил. Мозг отказывался воспринимать происходящее. Из окна вагона поезда, в котором Я находился, за окном, по которому стекали капли минувшего дождя, виднелись выжженные дотла деревья, земля полностью была чёрной, изредка проступала рыжая трава, тотчас норовящая лизнуть своими языками хоть что-нибудь уцелевшее, словно пламя.        Путь был неблизкий. Я направлялся в город мёртвых. Так называли ту малую часть земли, что была изолирована от всего мира. В тех краях себе нашли пристанище люди, отречённые от своего прошлого, жертвующие настоящим и будущим. Мне не удавалось туда попадать ранее, и я совсем не имел представления о том, что может меня ждать за чертой уцелевшего мира, на той стороне. Я знал несколько историй от бывавших там бандитов, которые стремились туда за кровожадностью, упоением чувства жестокости, беззаботности и богатства. Им ничего не стоило убивать, в том числе своих товарищей. Это были люди, не имеющие никаких моральных норм. Ценность для них была лишь материальной, а свобода действий и возможность вершить чужие судьбы только подстрекали их отправиться туда.        Со слов тех самых бандитов я узнал, что происходящее там, внутри города мёртвых, является весьма странный быт. Кто-то сбивался в группы и уничтожал всех, кто встречается на пути. Некоторые люди, попадающие туда, становились одиночками. Их интересовали другие цели, но они редко рассказывали кому-либо об этом. Некоторые вещи внутри этих земель не поддавались объяснению. Уж непонятно, бредни сумасшедших, или реальность, но ходил слух, что там мышление и время работали иначе, чем в остальном всеми привычном мире. У животных, кажется, если я не ошибаюсь, имелись телепатические навыки, разрушающие психику всех, на кого они воздействовали по своей воле со временем. Правда ли это? Надеюсь, мне удастся узнать!        Проехав полпути, минуя четыре станции, я встал со своего места, размяв тело. Взглянув в зеркало, я принялся разглядывать себя в нём, находящемся на двери моего купе. В путь я подготовился основательно. На мне были надеты мешковатые штаны цвета хаки, толстый темно-зеленый свитер, поверх которого обвисал плащ кремового цвета, издали походивший на цвет ольхи - древесины, заготовленной из деревьев рода Ольха. Ноги же были обуты в жесткие ботинки коричневого цвета, с не менее толстой и твёрдой подошвой, что при попадании света на них отдавали легким блеском, а я лишь тем временем удивлялся своей силе воли, что бы не почистить в очередной раз. На голове была серая шапка, ничем не примечательная и не выделяющаяся на первый взгляд, но сбоку был пришит скрытый кармашек, предназначенный для сигарет, вместимостью до 5 штук в ряд. Я очень любил курить, особенно с тяжелых на мой взгляд ситуациях, но делал это не так часто, поэтому мне бы с лихвой хватало 5 сигарет на время моего пребывания в городе мёртвых. Лицо же прикрывал бафф черного цвета. Кисти моих рук, вдоль и поперёк изувеченные рубцами, шрамами и ожогами прикрывали кожаные перчатки с обрезанными кончиками пальцев, такие ещё любят надевать мотоциклисты, для сохранения кожи рук от сильного ветра, и лучшего сцепления ладоней с ручками руля. Во внутреннем кармане плаща также лежали очки, стекла которых являлись противоударными. Мне ещё не выпадала возможность воспользоваться ими, но в том месте, куда я направлялся, по моему мнению, у оных тот час выпала бы такая возможность.        После недолгого рассматривания своего отражения в зеркале, я уселся обратно на свое место, и решил проверить вещмешок. Открыв его, я принялся разглядывать содержимое. Две палки копчёной колбасы, три пачки крекеров, пять упаковок таблеток для очистки воды, связка из десяти блистеров активированного угля, два шприц-тюбика морфина, а так же десять ампул его же. В боковом кармашке лежало три пустых шприца и комплект из пятнадцати стерильных игл, предназначавшихся как раз для использования вместе со шприцом. В соседнем кармане лежало три коробка охотничьих спичек, и там же находилась леска, предназначение которой я ещё не мог знать, но её наличие меня сполна удовлетворяло и успокаивало. На дне вещмешка в ряд лежали 4 небольших бутылки свежей воды, объёмом в семьсот миллилитров. Бутылки были прикрыты одним махровым полотенцем чёрного цвета, а по бокам были распиханы перевязочные пакеты и бинты общим количеством шести штук. На внешней стороне вещмешка был прикреплен небольшой значок, изображавший манго. Закончив инвентаризацию, я сложил всё на свои места, и, допивая чай, готовился к скорому прибытию...        В моё купе вбежала проводница, и, разбудив, стала прогонять, объяснив это тем, что она не желает, как и все остальные сотрудники поезда и вагона, подолгу находиться на конечной станции, в связи с отвращением, как к пассажирам, так и тем, кто находился в городе мёртвых. Наспех накинув плащ, плотно затянув ботинки и надев остальные элементы своего гардероба, я накинул вещмешок на спину, и направился к выходу. На выходе из вагона меня окликнула проводница, и, замешкавшись, вручила мне штык-нож в коричневом кожаном чехле, что мог крепиться на пояс. Она объяснила это тем, что я выгляжу уж слишком не сноровисто, и данное оружие хоть как-то поможет мне освоиться первое время в отчужденных краях. Поблагодарив и заглянув в её глаза, я увидел слёзы. Не мог подумать, что та самая проводница, выгонявшая меня из купе несколько минут назад, плачет, смотря прямо на меня. Это очень тронуло, но я не хотел узнавать, что именно послужило причиной её плача, развернулся и направился прямо к контрольно-пропускному пункту по вымощенной дорожке из камня.        Окружение пугало. С первых секунд в глаза бросились торчащие из земли рельсы, предназначавшиеся для остановки нападения или тарана по моему мнению. Рядом с ними в землю были вбиты и обложены камнями деревянные колья, на которые были надеты головы животных и, скорее всего, пары человек. Разобрать было сложно, ведь вороны давно исклевали до дыр их черепа. Сразу за вбитыми рельсами на огромные километры простирался бетонный забор, на вершине которого, внимательно разглядывая новоприбывших, стояли часовые, снаряженные с ног до головы дорогостоящей экипировкой и оборудованием, державшие в руках модифицированные штурмовые винтовки разных наименований: от отечественных до зарубежных. В пяти метрах от контрольно-пропускного пункта стояла водоразборная колонка, у которой столпилось три человека, ни чуть не хуже экипированные, чем оные часовые. Подойдя чуть ближе, я смог расслышать, о чём говорит, скорее всего, группа друзей, прибывших сюда вместе. Их было четверо. Они обсуждали план дальнейших действий и, что меня так напугало, способы изощренных убийств. Скорее, это как раз те самые бандиты, которые любили приезжать в город мёртвых.        Добравшись до постового, я обернулся, чтобы взглянуть последний раз на поезд, и оглянуть окружающую меня природу. Состав уже отбывал, а из локомотива, толкавшего его, донесся один протяжный гудок. Я последний раз окинул взглядом почерневшие деревья, над которыми кружили стаи жаждущих плоти хищных птиц. Внезапно, я разглядел человека, очень похожего на меня, из-за схожей с моей экипировкой. Он шагал неуверенно, озираясь по сторонам, и иногда что-то записывал в блокнот. Такой же новичок, как и я, наверное. Когда он снял шапку, я увидел длинные волосы русого цвета, развивающиеся на ветру. Это была девушка. Моему удивлению не было предела. Что могла забыть в этих местах женщина? Не важно, это её выбор, каждый прокладывает свой путь и линию жизни. Наспех закрепив в своей памяти увиденное, я развернулся к постовому, и подошел к нему. Это была, возможно, последняя станция в моей жизни...        После регистрации, проведя инструктаж и озвучив свод негласных правил, всех нас погрузили в четыре автозака, вместимость каждого из которых составляла 7 человек, вкололи снотворное, и повезли уже по территории города мёртвых навстречу жестокости, убийствам, судьбе! Почти заснув, я прокрутил в голове свод правил, что озвучил инструктор. Они гласили: нельзя употреблять в пищу человеческое мясо, отрезать заживо головы врагов, сжигать строения, присутствующие на территории, а так же насиловать живых или мертвых. Оставшихся правил я уже не мог вспомнить, сознание погружалось во тьму. Интересно, кто-нибудь будет их соблюдать?