Что значит "Солнышко?"

      Моя рука дёргается от ее резкого прикосновения, которое, даже несмотря на свою некую грубость, кажется мне желанным. Давненько я не чувствовала такого внимания, наверное, от того, что некоторое время назад мы потерялись в своем общении, и она, будучи девушкой, что легко может потерять свой интерес произнесла: «Давай помедлим». И я не желала с ней спорить, отвечала ей на все капризы и похоти только положительным ответом и делала все, что будет произнесено её бархатистым голосом. — Вик, слушай, мне тут Солнышко написала, — произносит она, смотря в телефон, и я удивляюсь. — Что значит «Солнышко»? — спрашиваю я, слегка приподнимаясь и пытаясь найти в этих голубых глазах хоть каплю правды.       Да, примем тот факт, что она мне не врала, просто я пытаюсь заранее понять: придумывает она сейчас или говорит искренне и без неких раздумий.       А она поднимает бровь и смотрит на меня вопросительно и непонятно, от чего я начинаю сомневаться в своих словах, думать, что расслышала что-то не то, может в бреду услышала, а точнее говоря, представила. Додумала из-за своей привязанности к ней что-то, заставляющее ревновать. Я запуталась. — Ну та, я тебе про нее говорила, — протягивает она, дёргая мою руку от того, что не может объяснить всей сути дела.       Я задумываюсь, погружаюсь в свои мысли и начинаю обдумывать все события и разговоры, связанные с ней, предметом и созданием моего обожания, взгляд которого заставляет пропускать удар сердца и слышать только лишь его эхо, отдающееся болью в сознании. Не могу ничего путного вспомнить и окончательно сажусь на кровати, рядом с ней, в попытках что-то понять.

Может я случайно уснула? И это все — мое сновидение?

      Нет, быть такого не может. Возможно у меня амнезия, да только все ранее произошедшее я помню, а эта некая «Солнышко» вышла из головы во всех смыслах.       Поправляя на себе радужный свитер, я перевожу на сидящую рядом взгляд. Она же смотрит в экран своего Айфона и улыбается какой-то, видимо приятной, переписке.       Что-то резко в моей голове всплывает. Словно переход в видео под быструю музыку. — А, Солнышко… Это же та, в которую ты влюблена, верно? — спрашиваю наконец я, а после лицо младшей вспыхивает, и она смотрит мне прямо в глаза, сводя брови к переносице. — Просто привязана!       Да, конечно, кому бы она лапшу на уши вешала. Сама по себе знаю, что такое привязанность, а что любовь, причем не ложная любовь, а настоящая. Даже несмотря на то, что мне всего лишь пятнадцать, я испытала все из перечисленного списка. И ее смущение сейчас понимаю, а свою ревность, которую, как казалось мне раньше поборола, не одобряю. — Ладно, ладно, пусть будет привязана, — извлекаю я, будто насмешку, но моё лицо также остаётся беспристрастным.       Даже будучи спокойной на вид, внутри меня разгорается ревность. Хочется схватить ее, повалить на кровать и забить на то, что у нас есть разница в возрасте, да и плюс, мы не достигли совершеннолетия. Если бы я так сделала, то можно ли сказать, что я пометила бы ее и сделала своей? В любой момент она может уйти, и даже если мы с ней сможем слиться в половом акте, то это не значит, что она — моя кукла. Эта мысль расстраивает меня. — Так чё она пишет? — спрашиваю я.       Она прикусывает губу — это действие я вижу, и оно почему-то заставляет меня почувствовать волну наслаждения, будем говорить менее пошло. — Да просто так написала, — на ее лице растягивается умильная улыбка.       Она даже не представляет, что я чувствую. Безответственную любовь, которая чуть ли не доводит меня до суицида. Хочется схватиться за виски, чуть ли не рвать себе волосы на голове, итак коротко подстриженные, и плакать, да что там это мягкое и слабое слово «плакать», реветь! Причем реветь не просто, а навзрыд. — Ясно, — протягиваю я слегка грустно и опускаю взгляд. — Мне моё солнышко тоже недавно писала, — вру я, ведь мое солнышко просто банально сидит рядом. — Я рада за тебя, — извлекает она, с улыбкой посмотрев на меня.

Дрянь…

      Даже ведь не спросит, кто такая, откуда, сколько лет, как выглядит, почему я в нее влюблена и что писала мною названная «солнышко».       Ревность одолевает меня через край, и я отвожу голову в сторону, чувствуя, как перед глазами возникает пелена из слез. А она смотрит в телефон, от чего мне ещё сильнее обидно.       Она понимает, что я плачу только тогда, когда я вытираю рукавом слезу, которая плывет, как кораблик, вниз по щеке. — Эй, Вик, все хорошо? — спрашивает она. Ложит руку мне на плечо и смотрит обеспокоенно, так, что я даже на секунду поверила во взаимность. — А? — прикидываюсь, что не расслышала. И когда она повторяет вопрос, говорю: — Да, конечно, все хорошо. — Она тебе что-то плохое написала? — спрашивает, а я, как лошара не могу нормально понять, про кого моя любимая бестия ведёт речь. — Кто? — спрашиваю я. — Солнышко. — Какое ещё солнышко?       Она смотрит на меня, как на дуру. И я сразу не понимаю, почему такой взгляд устремлён на меня. — Ааа, солнышко. Типа того.       Шмыгаю носом и вновь вытираю слезы. — Но ты не вникай, все кошерно, — показываю пальцами знак «окей» и фальшивенько улыбаюсь перекошеной улыбкой.       Она же с чего-то вдруг меня обнимает. Редко мы так. Несколько лет дружим, а объятия можно пересчитать по пальцам. — А...с чего ты вдруг? — спрашиваю я, явно недоумевая. — Вика, не порть момент, — отчеканивает она, и больше я не решаюсь спросить что-то у неё.       Какое-то время я даже не могу ее, мое солнышко и предмет воздыханий, обнять, потому что мне кажется, что в любой момент, как для нее свойственно, она отпрянет, но этого не происходит. Что меня несказанно радует.