«Поднимем ставки» или что-то большее, «чем»

Их любовь отбивала искрами, так, что до белых кругов перед глазами, до крепко сжатых от удовольствия челюстей. До опухших губ, до дрожи и сладкого покалывания в кончиках пальцев. Джисон таял, когда хён уделял ему и его телу всё своё внимание и время. Когда старший почти что вгрызался в тонкую шею, оставлял следы и багровые отметки. Когда крепкие руки подхватывали под бедра, а губы вновь и вновь томно сцеловывали выступающие капельки пота, а потом с сильным и мучительным желанием встречались с джисоновыми. Звучит замечательно, не так ведь? Нет. Самое большее, что у них было — это подобные игры и жаркие и манящие, но чаще нежные поцелуи. Иногда Джисон желал высказаться насчёт игр своего парня по типу «возбудить и не дать». Или возбудить, немного поиграться и всё равно сбежать. Их пламя разгоралось сильнее, полыхая внутри, разжигая и заставляя желать. Джисон желал и хотел воплотить свои сны и фантазии в реальность. Минхо тоже желал. Минхо берёг, защищал и боялся ранить своего малыша который в своей беловолосой голове ярко представлял, как, буквально что, скачет на Минхо. И нет, Хан мог бы подумать, что Ли изменяет или просто не видит Джи привлекательным, мол, поэтому Хо и останавливался, но ведь это действительно не было таким, сам Джисон был в этом уверен. Томные взгляды, которые сверлили и раздевали блондина. Требовательные касания, поглаживания упругих бедер, или те же поцелуи и укусы. Всё это свидетельствовало о взаимном желании. Но до младшего никак не доходило, почему же его парень всё время останавливался.

* * *

Время близилось к трём часам дня. Солнце выжигало на светлой коже едва заметные узоры, а Джисон только ярко улыбался, смотря в небо через окно. Он любил жаркую погоду, но больше он любил горячего Минхо. Хан хмурит свои брови, заглядывая в телефон. На губах перекатывается персиковый — как и Джисон, по словам Минхо — чупа-чупс, и блондин открывает Kakao-Talk, где уже мелькал чат с его другом. «Сынмо: Чтож, верный мой игнорщик, который и не уделит ни минуты своему другу, ни одного сообщения не отправит… Угадай, Джисон-и, чем я сегодня занимался?» Хан шикает себе под нос, мол, опять это сынминово «игнорщик». «Вы: Через эти три района, через два телефона, Сынмин, я чувствую, как от тебя несет довольством и… радостью? Воу, чувак, это точно связанно с Хенджем. Угадал?» «Сынмо: da. :D» — Ужас, невыносимый, — с улыбкой выдает Хан. Он закатывает глаза и ждёт следующего сообщения. «Сынмо: Я тебе сейчас скину одно фото, а ты только не говори, что фу или мерзость, как сказал мне Хенджин. Ок?» Проходят несколько мгновений, и Сынмин отправляет файл Джисону. «Сынмо: Изображение» Картинка с ярким текстом гласила, что невинности в Сынмине, наверное, нет от слова совсем. "Доведите своего партнёра до оргазма либо с помощью своего языка — можете либо шептать что-то, либо действовать. Либо с помощью БДСМ-игрушек." И, казалось бы, в задании нет, ну, ничего такого, но: — Фу, мерзость, — его брови прыгают, будто это не он вовсе каждый день в ванной фантазировал про своего парня.

* * *

Проходит первая ночь после той сынминовой фотографии. Джисон просыпается с тяжёлым дыханием, жаром в штанах и бубнящим во сне Минхо, который мило дул губы, ворочаясь под джисоновым боком. — Ну, это заебись как неприкольно, — сквозь зубы цедит младший и направляется в душ. Проходит вторая ночь и всё повторяется. Но в этот раз вместо одного длительного минета, от которого Минхо громко стонал и хватал Джи за волосы, насилуя ханов рот, был ещё и совместный поход в душ, где Джисон был прижат к влажной душевой кабинке. — Но это всего лишь грёбаный сон, — и вновь поход в душ, собственная рука на члене, а хотелось бы ладонь Минхо; опять сам, без желанного Минхо. И вновь плохое настроение, ибо Минхо всё так же тихо сопел, не обращая внимания, что его футболка была задрана чуть ли не до шеи — вот и страдай, Хан Джисон. Третья ночь. Джисон подскакивает в постели, всеми силами пытаясь привести дыхание в норму. Ли был таким властным, что от него чуть ли челюсть не сводило. Невидимые руки, которые во сне казались очень даже реальными, всё ещё касались джисонова тела, оставляя горячие следы. И Хан до жжения в груди хочет, чтобы это было не фантазией, а реальностью. Томный и возбуждённый взгляд въедается в спящего хёна, чьи губы блестели от лунного цвета. Джисон кусает щеку изнутри, сжимает свои кулаки; он пытается держаться и не наброситься на Ли. Потому что тот, для начала, спит. Потому что потом Ли будет злиться. — Была не была… Джисон облизывается, подползая к своему парню, окидывая того взглядом и, вопреки своему возбуждению, поправляя на чужих ногах одеяло, чтобы старший не замёрз. Хан опять облизывается, радуясь, что Ли сейчас спит на спине и что чужие руки раскиданы по сторонам. И Джисон будет честен, если скажет, что безумно хотел сжимать те руки в своих, восседая на минховом членеых коленях. Представлять невыносимо. Любые картинки кажутся такими реальными, что пульс блондина скачет не хлеще, чем сам парень в своих фантазиях. Джисон наклоняется, переставляя одну руку через голову Ли и нависая над ним. Младший едва заметно касается полных и манящих губ, сминая их. Проходит несколько секунд, Хан отпрянул в попытках всмотреться в лицо спящего, и да, тот всё ещё спал. Джисон коротко проходится языком по любимым губам, а потом чуть сползает вниз, прильнув к шее любимого. Он слышит тихий скулеж и ненавистное «ну нет, Хани, давай потом», которое старший даже во сне смог сказать. От этого желание останавливаться пропадает совсем, и Джи оставляет несколько отметок на шее парня. После этого он сразу задерживает дыхание, откидывая одеяло с Минхо в сторону и садясь прямо на пах старшего. — Пошла жара, — хмыкает светловолосый, но в голове мелькает четкое «не жара, а пиздец», и Джисон закатывает на это глаза. Раз за разом, не прекращая, младший начинает тереться о пах старшего, прикрыв свой рот рукой, чтобы не застонать. Но удержаться не получается, и он, откинув назад голову, громко хнычет имя возлюбленного. — Хани… — пара глаз впивается в это зрелище, пока руки Ли переместились на бедра Хана, вжимая в своё уже заметное возбуждение. — Боже, хён, — он вновь хнычет, понимая, что его поймали с поличным. Но не замечая злости в глазах напротив и надеясь, что сейчас он сможет достичь желаемого, Джисон озвучивает то, что так давно хотел. — Минхо, я хочу так же, но без одежды. Пожалуйста. Минхо сглатывает вязкую слюну, наблюдая за таким Джисоном. Старший приподнимается на локтях, прикасаясь своим торсом джисонового. — Джисон, чего ты еще сейчас хочешь? — на лице появляется едкая ухмылка, за которую светловолосый цепляется глазами, и облизывает свои губы. — Поцеловать, — тихий скулеж, парень вновь двигает своими бедрами, — поцеловать тебя хочу. Хо усмехается сильней, зарываясь одной рукой в чужие кудри и притягивая лицо Джи ближе к себе. Он сразу мажет губами по родным джисоновым, вихрем врываясь в его рот, а после отодвигается, заставляя младшего захныкать. Ли прикрывает глаза, опуская руку на поясницу юноши, от чего тот прогибается, тянет на себя и падает в постель, прижимая к себе Хана. — Минхо… Джисон вспотевшие ладони на скулы парня опускает, поглаживая и целуя в пухлые губы. Он охает и распахивает свои глаза, когда они меняются позициями, и уже Минхо нависает над ним, покрывая лицо, розовеющие скулы и шею поцелуями, иногда покусывая и всасывая кожу. В ответ по его спине пробегаются пальцы блондина, царапая ноготками кожу через ткань домашней футболки, и монотонное «Минхо, Минхо, Минхо», в попытках ускорить процесс. Хо опаляет горячим дыханием губы младшего, заставляя изогнуться под ним и прильнуть всем телом, выдыхая стон в ухо. Ли обхватывает губами мочку уха Джисона, посасывая и посылая по его телу тысячи электрических разрядов. — О… Хён, молю, — фраза рвано и слегка хрипло вырывается с его груди, а после парня мгновенно передёргивает, ибо Минхо успевает запустить ладонь под чужую одежду, щипая твердеющий ханов сосок, а после сразу ведёт рукой вниз, под домашние штаны юноши. — Даже белья нет, Хан, — выносит свой вердикт Ли, на его губах мелькает самодовольная ухмылка. В ответ щеки младшего алеют, а глаза прикрываются в млеющем удовольствии от касаний. — Боже, да возьми же меня, — отчаянный вопль срывается с его губ, взамен — только хриплый смех. Старший касается пальцами влажной головки, давя на ту большим пальцем, и сразу в его плечи впиваются тонкие пальцы светловолосого. Младший начинает извиваться под Ли, двигая бедрами навстречу, но Хо не позволяет насладиться, убирая пальцы из чужих штанов. Старший подносит пальцы к родным губам, и Джисон сразу их берет в плен своих губ, начиная облизывать, прикрывая веки, будто в его рту самая сладкая конфета. Он стонет, вздрагивая и запуская пальцы ещё глубже в свой рот, отчего те касаются его горла, пока Минхо изумлённо наблюдал за блондином. После этого он вытягивает пальцы, мельком смотря, как слюна скатывается по подбородку Джи, и сразу впечатывается в его губы, врываясь и вылизывая рот юноши, а пальцы вновь опускает в чужие штаны, ведя между джисоновых ягодиц и отмечая в голове, что обязательно нужно бы его зацеловать. Там. Неожиданно для себя, Минхо осознает, что совсем не заметил, как и когда Джисон успел его уложить на спину; как младший сел на его бедра — так же, как и тогда, когда Ли проснулся. Он не заметил, когда его успели раздеть. И сейчас Джисон потянулся к тумбочке, выуживая оттуда маленькую бутылку лубриканта. — То есть, — его брови вновь вскакивают, — у нас всё это время была тут смазка? Джисон? — Ой, — младший самодовольно усмехается, видя замешательство в омутах Хо, — меньше спать нужно было, хён. И в этот раз глаза закатывает Минхо. Блондин тянется к ладошке Ли, целует кратко костяшки, а после с невинной улыбкой выливает какую-то часть смазки на длинные пальцы. Минхо сглатывает, осознавая, что он сейчас должен сделать. И тогда, когда Джи приподнимается, — его подозрения подтверждаются. Распределив смазку по пальцам старшего, Хан тянет его ладонь ближе к себе, задевая холодными пальцами свои ягодицы и скуля от приятного холода. Минхо вновь впадает в ступор, когда три его пальца свободно входят в блондина. — Джисон, твою мать, — он шикает, но пальцы вводит глубже, размазывая лубрикант по гладким стеночкам, а после остаток распределяет на своём возбуждении. Джисон на нём и в его руках крупно дрожит, извиваясь и не прекращая облизываться. Выглядит младший больше чем развратно, и Минхо будет честен, признаваясь, что теперь он точно осознает, чего ему не хватало. Джисон в его руках прекрасный, требовательный и нежный одновременно, он изящный и с искрами и желанием в помутневших от ожидания глазах. Но блондин действует уж слишком самостоятельно, что немного задевает гордость Минхо, лежащего под ним. Минхо заламывает брови на переносице, перехватывая руки Джисона в свою одну, вторая ладонь ложится на поясницу тонсена, притягивая ближе к себе, и Ли резко впивается в его губы, ловя стон своим ртом. Поцелуи затягиваются, становясь медленными и влажными, пока старший гладил, сжимал, иногда покусывая и облизывая шею, грудь и бедра светловолосого, на которых уже остались следы от его пальцев. Хо ловил губами скулеж и стоны любимого. Подхватив под бедра, ловя очередное «боже, Минхо» губами и улыбаясь в ответ, тот несёт парня в ванную. Когда Джисон был прижат спиной к прозрачной стенке душа, а по его телу стекали ручейки из воды, Минхо натыкается на его удивленный взгляд. — Ты разговариваешь во сне, сладкий. И то, что ты был моим в ванной, я знал тоже. Хан отводит смущенный взгляд в сторону, а после утыкается лицом и пылающими щеками в грудь Ли. — Быстрее, Хо, а то я только от твоих фразочек кончу или, наоборот, свяжу тебя и буду скакать до тех пор, пока ты не упадешь в обморок от потери всех сил. Минхо с хриплым смехом вжимается губами в тонкую шею юноши, вновь беря светловолосого под бедра руками, отчего тот сразу обвивает ногами крепкий торс Ли. Старший дразнится, когда едва касается головкой пульсирующего входа, получая укус в плечо. Мужчина резко толкается, входя полностью, и младший в его руках выгибается, распахивая глаза и открывая в немом стоне рот. Он так давно мечтал почувствовать такую заполненность. Его хён начинает двигаться, сразу наращивая быстрый темп, от которого их дыхание сбивается к чертям. Но целоваться они не прекращают, делая это, вопреки быстрым толчкам, неспешно и растягивая удовольствие.

* * *

Хан дрожащими пальцами отправляет сообщение Сынмину, написав единственное «спасибо, ты мою задницу спас». Ким кидает только недоумевающий смайлик, явно не понимая, каким образом и в каком плане он принял участие в «помощи». Секунда и сынминовы щеки заливаются алым цветом, когда Хан кидает фото его истерзанных ключиц, а Минхо с ухмылкой стоит в дверном проёме, все ещё не желая отвлекать любимого, хоть они уже и опаздывают на работу, коей являлось преподавательство в университете. 20.01.2021 [15:32] 22.01.2021 [14:12]