Часть 1
22 января 2021 г., 17:22
Чуя — босс Портовой Мафии вот уже год, за это время дела Мафии пошли в гору, они определенно стали добиваться большего успеха, чем было при Мори. О Мори Чуя говорить не любил, об этом знали все. Что случилось, то случилось. Чуя ни секунды не жалел о содеянном, это был лишь вопрос времени, когда лидерство перейдет в его руки.
Дела у них шли действительно хорошо, в ряды Мафии прибыло большое количество верных делу людей. Чуя делал своё дело хорошо, его уважали, его боялись. Это его устраивало. Вообще его не слишком волновало, что подумают люди, потому что он просто жил так, как считал нужным — ему уже давно не пятнадцать, он уже давно не потерянный ребенок. Но он все так же предан своему делу, даже если теперь это дело работало на него.
Возвращение Дазая было лишь вопросом времени, но когда он всё-таки объявился, внутри что-то ёкнуло. Он не обратил на это особого внимания, делая вид, что всё так и должно быть. Принимать Дазая или не принимать вопрос даже не стоял, в глубине души Чуя прекрасно знал какой вердикт уже вынесен. Вердикт им обоим.
— На колени, Осаму, — голос Чуи звучит уверено и властно, он ни капли не сомневается в своих действиях. Дазай даже не опустился, он просто рухнул на колени, склонив голову. — Кому теперь ты служишь?
Секунд тридцать в помещении весит тишина и это самые долгие тридцать секунд в жизни Накахары.
— Тебе. — спокойно отвечает Дазай, так как будто происходящее — не нечто из ряда вон выбивающееся, так как будто он присягал на верность Чуе каждый день. Как будто он никуда не уходил.
— Ты ведь понимаешь, что новое предательство я тебе не прощу. — Он и старое не хотел бы прощать, но простил ровно в ту же секунду, когда ему донесли о возвращении Осаму.
— Понимаю. — Со всей серьезностью отвечает Дазай. Он больше не уйдет.
Чуя наклоняется и хватает Дазая за подбородок. Его бесит. Бесит то, как он ему всё простил, так не должно было быть. Эта страница его жизни должна была быть запечатана, закрыта, стёрта, но вот он сидит в своем кресле, держа Дазая за лицо и долго всматриваясь, как будто ища какие-то новые черты для себя, ища ответы на вопросы, которые он никогда не получит.
Это самый неподходящий момент для того, чтобы испытывать щемящую нежность, которую ощущает сейчас Чуя. Он зол. На Осаму, на себя, на весь мир. Дазай бросил его, он ушёл. Но он же и вернулся. И для Чуи это было сродни возвращению из мертвых.
Дазай тянется ближе, Чуя прекрасно понимает, чего тот ищет, поэтому он первый сокращает расстояние и целует.
— Что, так и оставишь меня стоять на коленях? — спрашивает Дазай, после того, как они разрывают поцелуй.
— Тебе полезно, — бросает Чуя, перед тем как начать новый поцелуй. От него все ещё исходит аура власти и уверенности в себе, чем Дазай действительно наслаждается. Такого Чую он ещё не видел.
Чуя расстегивает ширинку штанов, Дазай не смеет прикоснуться к нему, он знает, что не заслуживает этого второго шанса. И всё-таки Чуя ему его дает.
— Ну, так что? — Чуя опускает руку на трусы. — Мне долго ждать?
Дазай смотрит прямо в глаза, затем усмехается, но не ему сегодня вести. Он послушно тянется к белью Чуи, утыкается в него лицом, замирает на секунду, а затем помогает Чуе снять и трусы. Он берёт член во всю длину, скользя языком, продолжает сосать, больше не касаясь его руками. Просто не смея.
Чуя стонет, закусив губу, он рукой касается щеки Дазая, нежно поглаживая ее, но Дазай слишком увлечен и даже не замечает этого, но через пару секунд до него доходит и он жмётся к руке Чуи, безмолвно умоляя о большем. Накахара касается волос Дазая, продолжая гладить и стараясь не стонать. Он правда старается, но потом задает себе всего один вопрос: «А зачем?» и прекращает это делать.
Дазай продолжает сосать, и вновь смотрит в глаза Чуи. Раньше тот слишком смущался от такого. Но не сейчас. Сейчас он уверенно встречает взгляд и не стремится его отвести. Чуя достигает пика, и Дазай отстраняется, в его взгляде скользит удовольствие.
С молчаливого разрешения Чуи Дазай доводит себя рукой до разрядки. Они так и не разрывают зрительный контакт.
***
Руки Дазая связаны, на его глазах лента, он чувствует неуверенность, но он доверяет человеку, который находится в одной с ним комнате. Доверяет несмотря на всё. Он не задумывается над тем зачем и почему, он просто доверяет и всё. Он доверяет Чуе. Руки Чуи скользят по телу Дазая, он всё ещё полон чувств, которые он так и не озвучил когда-то. Не собирается он озвучивать их и сейчас. Не время и не место. Хотя они находятся в апартаментах Чуи, где всё дорого-богато, Дазая волнует только сам Чуя. Он обездвижен, но его рот свободен, так что он шепчет имя Чуи, выгибаясь и стремясь получить всё больше прикосновений, всё больше внимания. Чуя дарит ему такие желанные касания, они всё больше чувствуют, как оба тонут от происходящего. «Знаешь, я так соскучился» — отдается набатом — приговором — у них в головах. Чуя берет в руки презерватив, открывает его, изо всех сил сдерживая дрожь во всем теле. Он натягивает презерватив на член Дазая, но не спешит делать что-то дальше. — Чуя, — шепчет — молится — Осаму. Чуя прижимается всем телом к Дазаю, его руки скользят по груди, касаются губ, замирают на секунду, а потом словно нехотя отрываются. — Тебе придется подождать, — Чуя дотягивается до смазки, все ещё прикасаясь к Дазаю телом, он аккуратно вводит себе один палец. Разрабатывать себя после такого большого перерыва странно, и Чуя никогда не признается Дазаю, что у него никого не было — много чести ему такое знать, ещё выдумает себе что-нибудь. Осаму послушно ждет, по звукам пытаясь понять, что происходит. Когда до него доходит, Чуя вставляет уже третий палец. — Чёрт, — ругается Накахара, он слишком сильно возбужден, слишком потерян для действительности. Для верности он наносит смазку ещё и на презрватив, чтобы уменьшить дискомфорт. Дазай удивительно молчалив, он как будто боится спугнуть всё происходящее, боится опять это потерять. Он действительно не готов ещё раз потерять Чую. Даже если он никогда ему этого не скажет. Чуя делает глубокий вздох, седлает бедра Дазая, просовывает руку и вставляет в себя член Дазая, медленно на него насаживаясь. — Чуя, Чуя, Чуя, — шепчет его имя Осаму, находясь как будто бы в полузабытье, он больше всего на свете хотел бы касаться Чую, тот как будто читая его мысли, тянется и властно целует его в губы. Чуя начинает двигаться, привыкая к ощущениям и всё больше теряя остатки самообладания. Дазай чувствует, как его сердце пожирает нежность. Чуя чувствует тоже самое. Это то, о чем они ещё долго будут молчать. Но когда-нибудь, не сейчас, им придется поговорить. Потому что они оба в этом нуждаются. Потому что они оба этого заслуживают. Но всё это потом, а сейчас Чуя касается собственного члена, продолжая двигаться вверх-вниз, ловя каждый стон, который срывается с губ Осаму. Дазай хочет касаться руками тела Чуи, он просто молится всем богам, в которых готов в этот момент поверить, лишь бы происходящее не заканчивалось подольше, лишь бы происходящее повторилось. Дазай кончает первым, Чуя стонет и присоединяется к нему. Аккуратно слезая, Чуя тянется к рукам Дазая, развязывая их. Ленту никто из них не снимает. Осаму тянется и обнимает Чую, и так и замирает, не решаясь двигаться, он всё ещё ничего не видит, но ему это и не нужно, ему достаточно просто быть рядом. Чуе не нужно слышать слова о любви, чтобы знать, что он умрёт за Дазая. Дазаю не нужно слышать признания в любви, чтобы знать, что он будет жить ради Чуи. Чуя обнимает Дазая в ответ. И всё встает на свои места.
