Your Leg, My Arm (Твоя нога, моя рука)

Куроо и Кенма делятся друг с другом вещами. Это простой факт об их жизни. Иногда это странный факт, особенно если узнать, до чего иногда все доходит, но, тем не менее, факт. И их друзья настолько привыкли к их перепалкам, что даже не обращают внимания. Не то чтобы они не пялились в первые несколько раз.

***

Все началось довольно просто, небрежная фраза, легкое движение. Несколько лет назад от этого можно было бы отмахнуться как от чего-то, присущего маленьким несмышленым детям. Но они были в старших классах, поэтому вся команда глазела на них. Очень сильно. — Чувак… Ты же в курсе, что это косвенный поцелуй. Яку со всей силы ударил Ямамото по затылку. Куроо не обратил на них внимания и просто вернул синюю пластиковую бутылку с водой Кенме, который играл свою роль тихого первогодки, и взял бутылку, не отрываясь от своего айфона.

***

Обмен одеждой тоже был вполне нормальным, поскольку все знали, что они были друзьями детства и наверняка делали это тысячу раз. Поэтому никто ничего не сказал, когда Кенма появился в толстовке Куроо (рукава закрывали его руки, и она доходила до бедер), или когда кто-то заметил, как Куроо стягивал всем хорошо известные (и отвратительные) носки с Губкой Бобом, принадлежащие Кенме. ( — Но разве это не то, что обычно делают парочки? Я имею в виду, моя сестра иногда носит рубашку своего парня и- — Ямамото, заткнись, или, клянусь Богом, я засуну твои штаны тебе в глотку. — Да, мам… — И что это было? — Ничего, Яку-сан. — Так и думал.) Однако то, что Кенма носил ярко-желтые боксеры, было ненормальным. Точнее, ярко-желтые боксеры, которые Куроо носил несколько дней назад и из-за которых его безжалостно задразнили. (Поддразнивания прекратились после нескольких милых угроз удвоить — или утроить, в случае Ямамото — их тренировки.) — Это просто чертовски жутко, чувак. Яку страдальчески вздохнул и отряхнул руки. Он не обратил внимания на Ямамото, который отпрыгнул к шкафчикам. — Он никогда не учится… (Куроо и Кенма закрыли глаза на акт насилия, происходящий прямо под носом. Младший бросил на Куроо угрюмый взгляд, натягивая штаны. — Я же говорил тебе, что они уродливые. — Эй, это ведь ты их надел, разве нет? — Только потому, что ты надел мои. — Ой, да ладно тебе… чем они хуже твоих носков? — С Губкой Бобом что-то не так? — Ладно, ладно. Никто не трогает твоего Губку. Или носки. Блиин.)

***

Ямамото мимоходом упомянул это. Просто легкая мысль после того инцидента с боксерами. — Они почти как парочка, — заявил Ямамото с набитым ртом (Кай отодвинулся подальше, чтобы избежать отвратительных брызг яичницы с беконом). — Не успеешь оглянуться, как они будут готовить друг другу бенто. Яку сделал ему выговор за отвратительные манеры за столом хорошо поставленным ударом в живот. Но, как оказалось, Ямамото был прав. — Что-то не так, Кенма? — Спросил Яку, наблюдая, как Кенма застывает, подняв крышку коробки с завтраком. Команда впервые обедала на крыше полным составом, включая капитана и сеттера, которые, казалось, исчезали каждый раз, когда звенел звонок. — …Нет, — недовольное выражение лица полностью противоречило его словам. Остальная часть команды была озадачена — Кенма никогда не показывал ничего, кроме незаинтересованности, — но Куроо появился как раз вовремя. — Розовый в желтый горошек? — Недоверчиво спросил Ямамото, указывая на коробку Куроо. Капитан закатил глаза и плюхнулся рядом с Кенмой. — Мама, — проворчал он. Затем он заметил своего наполовину светловолосвого друга, который все еще не отрывал глаз от обеда. — Что, опять? Кенма ничего не ответил, только фыркнул и подтолкнул коробку к Куроо. Темноволосый подросток взял её и протянул Кенме свою с легкостью, которая наводила на мысль, что это происходило не в первый раз. — Неблагодарный, — пробормотал Куроо, запихивая в рот брокколи и морковь. — Некоторые люди голодают, знаешь? И тебе будет полезно съесть несколько овощей. — Я съел всю твою рыбу, — заметил Кенма, развязывая желто-розовую ткань вокруг бенто Куроо. Он открыл коробку и поморщился. — Капуста, — проворчал он, выковыривая её палочками. — Она вкусная, — Куроо сделал ударение на последнем слове, оскорбленный отвращением Кенмы. Тем не менее, он наклонился и взял всю капусту. Затем он вернулся к своей еде — к еде Кенмы, неважно — остановившись на половине укуса. — Рика-сан должна прекратить постоянно добавлять лосося. — Во-первых, это мой обед. И как бы в доказательство этого Кенма забрал кусочки лосося и переложил в коробку, которую держал в руках. — Фу, — Куроо больше ничего не сказал, и они оба вернулись к выбору нелюбимых частей обеда и обмену ими. Команда пялилась. Очень сильно. Снова. — Твою ж мать. — Ямамото… Вздох. — И как долго это продолжается? — Не знаю, не считал. — Но он, наверное, был прав…

***

Подобные вещи случаются много раз в течение года, и взгляды и разинутые рты уменьшались, прежде чем полностью исчезли. Или, по крайней мере, так было до тех пор, пока не начался новый учебный год и не появились новые первогодки. — Йе-хуу! Мой первый тренировочный сбор! Ямамото смотрел на прыгающего первогодку и самопровозглашённого эйса с явным раздражением. — Эй, заткнись, ладно? Некоторые из нас вообще-то пытаются спать. — Всего девять, семпай, — легко ответил Лев. — Слишком рано для сна. — Но не тогда, когда нам вставать в шесть, — заметил Яку, проходя мимо со свертком одеял в руках. — Держи, раздай их всем. — Но Яку-сан… — Хайба, это была не просьба. Слова сопровождались пустым взглядом, который нервировал полукровку. — Ладно... — Первогодка удивился этому странному ощущению, которое он испытывал при разговоре с парнем. Будто с мамой поговорил. Остальная часть команды раскатала футоны, и только тогда, когда они закончили, вошли Куроо и Кенма, принявшие душ последними. Никто не прокомментировал слишком большую рубашку на Кенме, а на первогодок, которые даже не успели и рта раскрыть, были брошены предупреждающие взгляды. Ярко-желтые носки с Губкой на Куроо так же были проигнорированы. — О, вы быстро, — небрежно прокомментировал Куроо, плюхаясь на футон у стены. Не было ни слова благодарности, но никто их и не ждал. Кенма последовал примеру своего друга и устроился в ногах, экран телефона ярко мигал, когда он непрерывно постукивал по нему. И тут Лев кое-что понял. — Эй, Яку-сан, — позвал он. — Нам не хватает футона. Инуока поднял глаза от своей сумки, в которой рылся. — А? Да ни за что! Они дали столько, сколько мы просили. Я сам проверил! Яку, однако, казался невозмутимым, когда обвел взглядом комнату, мысленно подсчитывая количество людей и спальные мешки. — Нет, — объявил он, после того, как закончил. — Все верно. — Но… — Яку снова впился взглядом во Льва, но тот закончил. — У Кенмы-сана нет футона! — Кенма? — Яку моргнул, разрывая зрительный контакт. — А-а-а, я просто решил не заморачиваться. Все первогодки выглядели смущенными, но семпаи только покачали головами. — Увидите, — сказал Кай, махнув на них рукой. Он бросил осторожный взгляд на капитана и сеттера, которые, казалось, находились в своем собственном мирке. (— Эй, я же сказал тебе не прыгать туда! — Это самоубийство, — решительно заявил Кенма. — Разве ты не видел, что там шипы. Я бы умер. Куроо фыркнул. — Только не с твоей нелепой удачей. Клянусь, ты не умирал ни в одной игре со средней школы. — Это невозможно, и ты не всегда рядом, когда я играю. — Нет, но этого все равно достаточно.) И первогодки действительно увидели, когда пришло время ложиться спать. Некоторые из них уже спали, неэлегантно раскинув руки и ноги в разные стороны — Инуока был одним из них, — но Лев и большинство старших еще бодрствовали. — Кенма, погаси свет! — Крикнул Яку. Кенма лишь рассеянно кивнул, продолжая постукивать пальцами. В относительной темноте яркий экран отбрасывал голубоватый свет на его лицо и отражался в глазах. — Одну минуту. Яку положил руки на бедра — действие, которое нельзя пропустить даже глядя в сторону — и был уже готов перейти в режим матери-наседки, но Куроо вмешался прежде, чем он успел. — Кенма! — На этот раз Кенма поднял голову, хотя его пальцы продолжали двигаться. — У нас завтра матч, так что пора спать. Если бы они не знали его лучше, то первогодки подумали бы, что Кенма надулся, но это было не так — у него не было никаких эмоций кроме безразличия, — поэтому они отбросили эту мысль. — Ладно... — Кенма сбросил куртку, которую надел поверх рубашки, подключил телефон к зарядке, и заполз прямо к Куроо в футон. Не обращая внимания на бормотания Льва, Куроо устроился поудобнее, подложив под голову руку, а другой похлопал по комочку рядом с собой. — Поспеши и ложись спать. От комочка не последовало никакого ответа, но его верхняя часть шевельнулась в некоем подобии кивка. Это удовлетворило Куроо, который закрыл глаза, все еще обнимая Кенму, и открыл их только для того, чтобы посмотреть на первокурсников. — Что? Вам, ребята, тоже нужно поспать. Они поспешили выполнить его приказ, и Куроо заснул, как засыпал с самого детства — рядом с Кенмой.