Предложение

Леви выходит из ванной, небрежно промакивая волосы полотенцем. — Душ свободен, можешь… — он не договаривает. Под ступнёй что-то мешает, и приходится опустить взгляд вниз. В неярком свете прикроватных бра не сразу можно разглядеть, что конкретно лежит на ковре, но Леви понимает, узнаёт с первой секунды и поворачивает голову. Пиджаки, рубашки, брюки и обувь раскиданы по полу, как конфетти. Собирать нет ни малейшего желания, но он всё же наклоняется и поднимает трусы, топчется по которым уже пару минут. Кто вообще носит белое бельё? Думает, пока они висят у него на пальце, зацепленные за резинку, а потом всё же находит в себе силы взглянуть на кровать. На разворошенных смятых простынях лежит тонкое тело, едва прикрытое лёгким одеялом. Узкая спина переходит в покатые плечи, едва заметно подрагивающие во сне, худые руки с мягким рельефом мышц прижаты к груди, а длинные волосы рассыпаны каскадом, практически полностью скрывая красивое лицо, ставшее сладким кошмаром много недель назад. Это Эрен, и если бы Леви не знал точно, что ему двадцать два, с трудом бы смог дать что-то больше семнадцати. А ещё Леви не помнит, как тот оказался в его кровати — хотя это стопроцентное враньё. Кажется, зайти выпить после трудовой недели предлагает сам Леви. Опять враньё. Ничего ему не кажется, он точно знает, что сам позвал Эрена, а тот так быстро согласился, будто ждал этого предложения целую вечность. Они сидят в баре неподалёку от офиса и болтают ни о чём, пока Эрен совершенно неожиданно не предлагает проводить Леви до дома под предлогом прогуляться. А потом придерживает для него дверь подъезда и, поколебавшись пару секунд, шагает следом. Что происходит дальше, Леви не помнит, хотя явно не относится к тому типу людей, которые теряют память от пары бокалов алкоголя. Просто в какой-то миг сознание отключается, затягивая воспоминания туманом, и он не может точно сказать, кто из них делает шаг навстречу, вероятнее всего, оба; зато точно знает, что губы у Эрена тёплые, мягкие и безумно вкусные. Он целует его, не имея сил оторваться, и даже звонок прибывшего лифта и шум открывающихся дверей проносятся мимо незамеченными. В кабину они вваливаются вместе без обсуждений, и Леви бьёт по нужной кнопке на автомате, на таком же автомате отпирает и запирает дверь, не замечая, как они оказываются в спальне, даже не сняв обувь. Одежда разлетается в стороны, покрывало сдёргивается с кровати, и в следующую минуту Леви находит себя сидящим на бёдрах у совершенно обнажённого Эрена и зацеловывающим его живот. Тёплая кожа под губами подрагивает, пресс напрягается, выставляя напоказ клетку из рёбер, и удержаться, чтобы не провести языком по каждому, просто нет сил. А когда в ответ на каждое прикосновение он получает череду томных вздохов и тихих стонов, видит, как пальцы сжимают простыни от нетерпения, останавливаться и вовсе не хочется. Леви не медлит, поднимается выше, играет и кусает маленькие соски, обводит языком ключицы и скользит мягкими поцелуями по шее, пока не находит покорно распахнувшиеся навстречу губы и не теряет голову от их обжигающей мягкости. Но лишь на пару минут. Терпение трещит по швам, и не столько у самого Леви, сколько у Эрена, что ёрзает под ним, вцепляясь пальцами то в спину, то в бёдра, подталкивая и поторапливая. И Леви уступает, переставая терзать жаркий рот, и съезжает ниже по длинным стройным ногам. Одного раза хватает. Одного широкого мазка языком от основания члена до головки достаточно, чтобы Эрен, разочарованно простонав, кончил себе на живот. Леви хочет того же, но этого слишком мало, нужно больше. Намного больше. И, не дав Эрену даже минуту, он переворачивает его на живот, жадно впиваясь глазами в узкую спину со слегка выпирающей цепочкой позвонков. Он не может отказать себе и проводит ладонями от плеч вниз, гладит тёплую кожу, наслаждается её мягкостью, сходя с ума от изгиба поясницы и ямочек на крестце. Хочется целовать и вылизывать их часами, но Эрен так податлив, так отзывчив на каждое прикосновение, что прогибается, оттопыривая зад от малейшего касания, словно тянется за ласкающими руками. И сладко стонет, когда Леви сжимает его ягодицы и разводит в стороны. Вставить в это податливое тело хочется так сильно, что искры мерцают перед глазами от того, как он сжимает челюсть, чтобы удержать себя в руках. На пару секунд приходится закрыть глаза и глубоко вдохнуть, прежде чем наклониться и достать из-под подушки тюбик смазки. На проникновение первого пальца Эрен почти не реагирует, лишь ненадолго задерживает дыхание, и Леви, добавив немного смазки, толкает уже два. Эрен тихо болезненно стонет, кусая край подушки, но терпит и изо всех сил старается расслабиться. Действует опьяняюще, и желание быстро подготовить под себя пропадает напрочь, хочется превратить это в полноценную прелюдию, в игру, в сладкую пытку, заставить метаться и умолять о большем. И Леви воплощает это с лихвой, когда Эрен едва не начинает умолять прекратить, а его растянутая задница хлюпает так, что оглушает. Говорить не приходится, Леви просто вздёргивает его зад выше, и Эрен, подчиняясь, с готовностью принимает коленно-локтевую. Ну разве не подарок? Думает Леви, сжимая в ладонях упругие половинки, и пристраивается. Собственный член давно ноет до шума в ушах и грозит взорваться, едва проникнув внутрь. Приходится терпеть. Он входит до половины одним толчком и замирает, Эрен сжимается и болезненно шипит в ответ на вторжение. Но Леви не собирается останавливаться и, мягко толкаясь, входит до конца. Теснота мягких, судорожно сжатых стенок одуряет, манит сорваться, задавая быстрый темп и глубокие толчки с первых минут, но он не может. — Мистер Аккерман… — всхлипывает Эрен и жмурится. — Мистер Аккерман, я никогда… — добавляет, и Леви видит, как из уголка глаза на переносицу скатывается слеза. — Я никогда раньше не был с мужчиной, — выдыхает и расслабляется, позволяя двигаться свободнее. А Леви словно ледяной водой обдаёт. — Вот же балбес, — ругается себе под нос Леви и покидает желанное тело, тут же заставляя Эрена перевернуться на спину и нависает сверху, — почему сразу не сказал? Тот открывает мутные от слёз и возбуждения глаза, но не отвечает, лишь руками тянет к себе, обнимает, тычется лицом, словно ищущий ласки зверёк. — Продолжайте, пожалуйста, — шепчет едва слышно, подставляясь под поцелуй. Леви сминает покорные губы в ту же секунду, сжимает бока, бёдра, царапает выпирающие косточки, словно наказывает. А Эрен принимает, выгибаясь навстречу, приникая ближе, разводя шире ноги, приглашая, и стонет так надрывно, что забыть о его неопытности хочется в ту же секунду. Кажется, помутнение заканчивается именно в этот миг, туман в голове проясняется, и Леви, наконец, чётко осознаёт, где он, с кем и что собирается делать. И он бы соврал, сказав, что не хочет. Он хочет. Хотел. Не мог предположить, что всё произойдет так быстро, когда предлагал выпить, но теперь не жалеет ни о чём, хотя решил за них обоих именно Эрен, шагая вслед за ним в полутьму подъезда. — Бесстыжий мальчишка, — шепчет Леви едва слышно, скользя губами по гладкой коже груди, — ты уверен, что хочешь этого? — спрашивает и толкается снова в тесную мягкость желанного тела. — Да, — лишь на миг задержав дыхание, шепчет Эрен, впуская, принимая полностью, и расслабляется, отдавая всего себя на растерзание. И Леви видит это, понимает без слов, но принять такую покорность уже не может, не после того признания. Он двигается медленно и аккуратно, без отрыва наблюдая за проявляющимися на красивом лице эмоциями, наслаждается зрелищем, когда Эрен закатывает глаза или кусает губы, и, конечно, утопает в бесчисленных стонах, которые сыплются, как награда, заполняя сознание эйфорией. И Леви рад продлить эту сладкую пытку, вот только кровь уже несёт по венам наслаждение, предвещая скорую разрядку. И она наступает, когда обхватывает ладонью ладонь Эрена, которой тот сжимает свой член, и помогает достигнуть финала в несколько движений. Он смотрит, смотрит в лицо напротив, впитывая всё, что там отражается, вслушивается в хриплые стоны и тоже кончает, когда видит блеск глаз за пеленой влаги меж длинных ресниц, смотрящих прямо на него. Приходит в себя он спустя, по ощущениям, целую вечность, понимая, что лежит на Эрене, а тот обвивает его ногами и руками, как плющ, и перебирает пальцами волосы. Вероятно, нужно что-то сказать, но Леви не может даже в глаза ему посмотреть и молча выбирается из тёплого плена. — Я первым в душ, — говорит, не поворачиваясь, но боковым зрением видит, как Эрен протягивает к нему руку, желая задержать, но в последний момент сжимает пальцы. Леви уходит, чтобы, вернувшись, застать того спящим и замереть в растерянности. По итогу он бросает трусы обратно на пол, туда же летят оба полотенца — одно, которым он вытирал волосы, и второе, повязанное на бёдрах. Даже думать о том, чтобы что-то поднять сейчас, не хочется; хочется залезть на постель и сторожить спокойный сон бесконечно. Это Леви и делает, забираясь и усаживаясь рядом. Мысли в голову начинают лезть в ту же секунду. Когда всё это началось? Думает Леви и тут же даёт себе ответ — с первой минуты, когда Эрен появился на пороге офиса в качестве стажёра. И уже на второй неделе он признаётся, что ищет для Эрена дополнительные поручения, лишь бы тот почаще к нему заходил. Выводы неутешительные. Особенно теперь, когда они провели ночь вместе, которая ещё не закончилась, а повторения уже хочется так, что в ушах звенит. Леви украдкой бросает взгляд на спящего Эрена и, убедившись, поворачивается к нему, придвигаясь ближе. Аккуратно убирает волосы от лица и ведёт пальцами по руке от плеча до локтя. А после, осмелев, ладонью по спине, изгибу талии на округлое бедро. Он врёт себе до последнего, что просто хочет поправить одеяло, натянуть его выше, пряча обнажённое тело. Но вместо этого стягивает его вниз и поглаживает упругую ягодицу, собирая пальцами тепло чужой кожи. Эрен выдыхает во сне, но тело, живя своей отдельной жизнью, тянется за лаской. Он вытягивает руки, обхватывает подушку и переворачивается на живот. Зря. Очень зря. Думает Леви; возбуждение захватывает тело и разум в считанные секунды. Он не может противиться желанию. За несколько секунд он перемахивает через Эрена, усаживаясь ему на бёдра чуть выше колен, и слегка сжимает ладонями бока, гладит, скользит выше, невесомо лаская плечи, и спускается вниз до поясницы. Он проделывает это несколько раз, прежде чем наклоняется и касается поцелуем тёплой кожи, а потом ещё и ещё, пока не остаётся нетронутых мест. Обводит слегка выпирающие лопатки, цепочку позвонков, спускаясь к пояснице, и понимает, что отказаться от этого уже не сможет. Ему претит сама мысль, что эта ночь не повторится, что кто-то другой сможет коснуться Эрена вот так, увидеть его обнажённое тело, задыхающееся от удовольствия. Ранее незнакомое чувство ревности впервые захватывает разум, и Леви не пугается его, наоборот, смакует с тем же аппетитом, что и кожу Эрена, обжигающе горячую в изгибе поясницы со сводящими с ума ямочками, в которых можно утонуть. И удержаться, чтобы не обвести их языком, он не может, ныряя снова и снова, собирая потрясающе чистый, слегка солоноватый вкус. В какой-то момент Эрен, будто сквозь сон почувствовав настойчивую ласку, чудовищно прогибается, подставляясь нежным рукам, и сладко выдыхает, причмокивая губами. У Леви перехватывает дыхание, когда желанная задница, мысленно оттраханная во всех возможных позах, приподнимается выше, маня упругими половинками. Как его ладони оказываются сверху, мягко сжимают, а потом разводят в стороны, он не замечает; возбуждение доходит до того пика, когда тело уже движется по инерции. Собственный член болезненно пульсирует, и Леви не остаётся ничего другого, кроме как передёрнуть, чтоб хоть немного остудить пыл. Вот только покрасневший, блестящий смазкой вход, маячащий перед глазами, даёт совершенно обратный эффект. Хочется провести языком по расщелине, толкнуться внутрь и довести Эрена до экстаза этой лаской. Но Эрен спит и просыпаться не собирается. Или Леви только так кажется. — Если вы хотите, я не против, — долетает до слуха хриплый шёпот. И Леви кажется, что у него начались слуховые галлюцинации. Но мерцающий блеск глаз меж длинных ресниц опровергает это. — Ты завтра встать не сможешь, — предупреждает Леви, не понимая, кого отговаривает — себя или Эрена. — Будет повод задержаться в вашей постели, — отвечает Эрен, слегка поводя бёдрами. Леви входит так медленно, как только может, понимая, что Эрену сейчас, должно быть, чертовски больно. Но это не мешает искрам сыпаться из глаз от умопомрачительного удовольствия, когда мягкие тугие стенки сокращаются, пытаясь блокировать вторжение. Эрен не пророняет ни звука, только медленно глубоко дышит, стараясь расслабиться. Это сводит с ума, и желание быть нежным захлёстывает с головой. Леви словно открывает самого себя заново и понимает, что ему нравится. Так же, как нравится Эрену, который спустя несколько болезненных минут начинает подмахивать задницей, а с его губ всё чаще срываются сладкие стоны наслаждения. И сказанные совсем недавно слова обретают форму и смысл. Оставить Эрена в своей постели хочется на всю жизнь, разминать болезненно ноющие мышцы, кормить с ложки, носить на руках до душа, чтобы там с наслаждением омывать роскошное тело, а потом возвращать в кровать и долго упоительно целовать, сминая покорные губы. Его настолько увлекают эти мысли, что он не замечает, как подкрадывается оргазм, накрывая мягким горячим облаком, а Эрен под ним дрожит, распахивая рот в немом крике, и сжимает пальцами простыни. Покидать его тело не хочется, но Леви всё же валится на бок рядом, смахивая с лица Эрена пряди волос, опять упавшие вниз. Тот бесстыже улыбается, кусая губу, и смять эту улыбку хочется неимоверно, выпить дыхание до капли и утопить в себе, чтобы захлебнуться вместе. — Теперь вы должны меня… — нарушает его мысли Эрен едва различимым шёпотом, но не договаривает, сбиваясь из-за сухости горла. Но вмиг очнувшееся сознание заканчивает фразу за него. «Повысить», — пролетает в голове догадка, и Леви чувствует себя полнейшим идиотом. С чего он вообще взял, что такой молодой и привлекательный парень хочет чего-то большего, чем одна ночь? С какой стати настроил иллюзий, что может рассчитывать на нечто большее, чем секс? Случившийся так кстати, аккурат перед тем, когда среди стажёров отберут нескольких, кто пойдет в личные помощники руководителям, в то время как остальные продолжат бегать, выполняя поручения. И Леви ведь планировал забрать Эрена себе, держать его поближе в надежде, что отношения со временем выйдут за рамки рабочих. Вот почему Эрен становится инициатором этой ночи, вот почему отпрашивается на пару часов в обед, а Леви или не обращает внимания, или не хочет замечать, что после на Эрене надета другая рубашка. И как этот факт укрывается от него, остаётся проигнорирован, когда, едва толкнув в него пальцы, понимает, что Эрен чист и явно подготовился заранее. Таким идиотом Леви чувствует себя впервые. — Вы должны взять меня… — тем временем снова шепчет Эрен и закашливается. А Леви не знает, чего хочет больше: выпрыгнуть в окно или выкинуть туда Эрена, решившего получить повышение таким нехитрым способом. — Просто обязаны, — третий раз повторяет Эрен, и Леви уже хочет заткнуть его, но не успевает, — на мне жениться, — заканчивает тот и тихо смеётся. Леви чувствует, как летит в бездну. — Бьюсь об заклад, вы уже напридумывали себе разных гадостей, — говорит снова, когда Леви так и не отвечает на его слова. — Хотя не скажу, что вы неправы, — добавляет с улыбкой, — я грязно вас соблазнил, чтобы занять место вашего помощника и быть рядом. Иначе сгорел бы от ревности. Но вы и сами бы меня никому не отдали, правда, мистер Аккерман? — Вопрос, скорее, риторический, и ответ Эрену не нужен. — Вы были таким забавным, когда искали десятки поводов, чтобы вызвать меня, раздавая поручения, — продолжает он, скользнув ладонью по простыне, находя руку Леви и переплетая пальцы, — что даже не замечали, что я сам не упускаю момента побыть рядом с вами. Леви таращится на их сцепленные в замок пальцы и с трудом заставляет себя поднять взгляд, чтобы посмотреть Эрену в глаза, и чувствует себя ещё большим дураком, когда его захлёстывает тёплая лавина немого обожания и самая обворожительная на свете улыбка припухших истерзанных губ. — Вам даже необязательно делать мне предложение, — снова говорит Эрен, когда минуты тишины грозят перерасти в вечность, — ведь у вас уже есть моё «да». — Ты самый бесстыжий засранец из всех, кого мне доводилось встречать, — не в силах сдержать улыбку, отвечает Леви. — Чего не сделаешь ради любви, — прыскает Эрен и приподнимается на локти, склоняя голову к лицу Леви и прикусывая губы настолько пошло, что хочется немедленно растерзать этот развратный рот. И Леви не отказывает себе в удовольствии, втягивая его в упоительный долгий поцелуй и мысленно обещая, что за свои проделки Эрен будет расплачиваться всю оставшуюся жизнь.