Вместе

      Не стоит бояться того, что Смерть придёт за тобой. Стоит бояться жить с ней бок о бок целую вечность. Считать дни до погибели так просто, жить же с невыносимой болью в груди, не зная конца, намного сложнее. Ощущать голод, что корнями врезается в горло до боли сводя связки. Дикий звериный голод с невозможностью утолить его. Вгрызаясь в сочные брызжущие энергией души, выедая плоть без остатка – не насытишься, сделаешь лишь хуже себе. Обреченные на страдания, не люди и не демоны, некто иные, эфемерные фигуры со светлым предназначением и осколком темного воспоминания о порабощении внутри. Покорённые когда-то давно, лишь иллюзорно скинувшие с себя это проклятье. Бремя, окольцованное в тяжёлые свинцовые оковы, тянущее на дно, навсегда останется с ними. С теми, кто умер или исчез уже тысячи лет назад. Оставив после себя красивые легенды и одну единственную страдающую душу. До сих пор корчащуюся в агонии, не желающую примиряться со своим естеством. Вечное сражение, как Танец Демона в окончание праздника Весны, такое же динамичное и страстное, такое же символическое. Бесконечное.       Остатки поверженных Архонтов, злых и бесчестных Богов, закопанные по всему миру, были не упокоены до сих пор. Они пускали яд, распространяли чуму, с ненавистью и презрением сгнивая под землёй. Их злоба не имела предела, даже мёртвыми они творили уйму бед, забирали невинные жизни и продолжали убивать сердце Адепта, что уничтожил их бесчисленное множество раз. Они желали расплаты. Вечное сражение продолжалось.       Сяо чувствовал слабость с каждым прожитым днём. Небольшую, еле уловимую. Совершенно безразличную для человека, но очень ощутимую для Адепта. Его песочные часы, перевернутые не единожды, кажется, в этот раз сыпали песок в последний раз. Крохотные кристаллы сквозь узкое горлышко – невыплаканные слёзы тех, чьи жизни унесло давней войной. Грудь болела всё сильнее. Сжимаемое в тиски сердце, заточённое в темнице, слишком давно не видевшее света и любви, сейчас разрывалось. Стискивая в руках ткань белой одежды, Сяо видел, как её заливает ярко алой кровью. Вечность... да не может быть. Он сойдет с ума раньше.       Да было бы так, если бы он не сражался до конца. Не держал себя в том состоянии, чтобы не обезуметь в единственный поворотный момент. Если бы его вера была слаба, он бы давно сдался на милость шепчущим в голове голосам. Почему-то с надеждой на что-то светлое было легче жить – существовать – в этом мире. С до краёв пропитанной тьмой душой, но верой в то самое спасение.       Сяо не причислял себя к мечтателям. Это качество присуще обычному смертному, а не Божественному Адепту. Но кое-кто со смехом на устах сказал однажды, что именно таким Сяо и является. Самым что ни на есть фантазёром.       — Эти голоса… я постоянно их слышу, их крик, их плач, они требуют больше смертей.       — С такими мыслями все литературные премии мира по загадочной мистике – твои!       Кое-кто, кажется, смеялся над ним. Таково было первое впечатление от того, кто ворвался в жизнь резко. Залетел в окно ветряным потоком, а уходить не захотел. Сяо не прогонял, понимая, что им придётся сотрудничать вместе. До какого-то итога. Грани «итога» размывались с каждым днём всё резче, пока не исчезли вовсе. Это было странно, непривычно и очень ново. Сяо оберегал, охранял, вбив в голову простую истину о помощи людям. А в итоге не понял, когда стали защищать его самого.       Итэр. Этот солнечный юноша, потерявший сестру, искавший её уже не один год. Ослепительно яркий для такого как Сяо. Запятнанного чёрной разъедающей тьмой, по макушку искупавшегося в крови. Нельзя было даже и мысли подумать грешной о том, чтобы окропить его своим мраком, затянуть в бездну, откуда нет спасения.       Сяо уходил далеко в горы, чтобы справиться с болью, чтобы не дать поглотить ей себя. Итэр находил его всякий раз. Он был взволнован, но тих. Брал руки в свои, согревая теплом, осторожно гладил пальцы. Смотрел так по-взрослому, слишком серьезно, слишком понимающе. Сяо задыхался от множества «слишком». Его душа ревела, металась, как Цербер, сорвавшийся с цепи; сотканная из грубой материи, впервые за долгое время познавшая ласку.       — Темнота… она обволакивает тебя. Не оставайся здесь, уходи.       Итэр улыбался на это самой искренней улыбкой. Самой прекрасной и яркой из всех. Дающей надежды. Именно те, о которых так Сяо и грезил.       Если бы Сяо был сильнее, он не корчился бы так в его руках, пережидая раскаты грома внутри.       Если бы Сяо был сильнее, он бы не допустил такого исхода.       Если бы Сяо был сильнее, он бы умер уже давно.       — Не стоит нести столь тяжёлое бремя в одиночку, если есть тот, с кем можно его разделить.       Черное, пропитанное мглой, слоящееся сердце пропустило удар. Внутри расцвело еще одно чувство. Но… что это? Умиротворенность? Спокойствие? Доверие? Что-то эфемерное, едва ощутимое и давно забытое. Почему Итэр был таким? Честным и безукоризненным. Слишком невинным. Светлым ангелом, ниспосланным Небесами. Сяо задавался этим уже давно, но так и не находил ответа, почему ему вверили столь противоположное существо. Казалось, он должен был сгинуть во мраке, а не воскреснуть вновь.       — Бесчисленные души пали жертвой этих рук. Меня почти полностью поглотила тьма, и все же ты продолжаешь бороться за меня?       В глазах Итэра Сяо искал лишь намёк на малейшую неприязнь, хоть одно колебание. Пусть оно будет, тогда… Тогда можно будет выдохнуть, поняв, что перед ним совершенно обычный человек. Один из тех, кто создаёт иллюзии привязанности. Понять это, отдалиться, оберегая от самого себя, и вновь вернуться к болезненному одинокому сосуществованию.       Итэр не давал ни шанса. Гладил лицо, нежно прикасаясь пальцами к скулам, зарываясь в волосы, ведя носом так близко. Опалял губы дыханием, сжимал в объятиях всего, соединяясь телами. Словно пытался забрать боль себе. Каждое движение пронизывало глубоко внутрь, эхом разносилось по плоти, лучами доставало до сердца, ярким светом пробиваясь в его темницу. Каждый раз Итэр пытался отыскать верный ключ. Неспешно и осторожно, дабы не навредить, не разнести оковы, оставив после себя бесформенное месиво, а с целью отворить застаревший замок. Смотрел восторженным влюблённым взглядом, всецело отдавая себя.       Сяо искал прощения, а нашёл взамен ему спасение. И был поражён тем, что в действительности его борьба и принятие кармического долга за всех жертв сыграли с ним весьма добрую шутку. Вопреки всего, сохраняя человечность и не разрушая себя так отчаянно сильно на протяжении долгих лет, он смог унять бушующую боль в груди. Смог успокоить зверя и даже примириться с ним. Тепло и свет Итэра напоминали ему о былых сказаниях, о той эпохе тихой мирной жизни, которую так хотелось почувствовать вновь. О любви, что отворила решетки в сердце, выпустив его на свободу вновь.       — Эти голоса в твоей голове…       — Всё чаще молчат.       Итэр улыбался. Он теперь всегда был рядом. Как незаменимая переменная. Переплетал их пальцы, взахлёб рассказывая о своём мире, обещая однажды показать его. И Сяо верил ему. Верил со всей постепенно очищающейся душой. Верил и вверял в бархатные мягкие руки всего себя без остатка. Понимая, что вместе пройти этот невозможный пусть оказалось намного проще.